Виктория Бессмертная – Рассказы о жизни простых людей (страница 2)

«Через день исполнится пятьдесят. Юбилей! Нужно подготовиться к событию. Опять хлопоты». – Подумала она. – «И такой подарок к празднику! Нет, я этого не перенесу, я это так не оставлю!»

Всю дорогу тяжелые думы не отпускали ее. Мысли бежали по кругу: местное телевидение, журналистка, передача, местное телевидение, журналистка, передача! Нет, этого так оставить нельзя! Все ее существо терзало возмущение, раздражение и ярость. По пустынной, в этот ранний час, улице только легкий ветер, поднимая пыль, катил обрывки бумаг и пустые полиэтиленовые пакеты. Ничто не отвлекало ее от желанного состояния. В какой-то степени она была довольна, что комок недовольства живет и разрастается, не давая ей покоя. Она поймала себя на мысли, что ей нравится это состояние. Она упивалась им! Она его лелеяла и любила.

Алевтина подошла к зданию администрации. И только тогда в ее сознание, нарушая внутреннее сосредоточение и окружающую тишину города, проникли первые звуки. На улицах появились первые прохожие, открылись магазины, ларьки. Появились первые машины, послышались крики и плач упирающихся детей, которых мамы волокли в ближайший детский сад. Из окон стоящего рядом дома разносилась ругань жильцов – как все это было знакомо и близко ей. Это был ее город! Она не то чтобы любила его, а скорее ощущала себя его покровительницей. Она – второй человек в городе! Все его жители, встречаясь с Алевтиной на улице, здоровались, улыбаясь. И в их улыбках она читала подобострастие. О да, они знали, что многое в их жизни зависит Алевтины, от ее отношения к ним. Иногда ее сердце трепетало от одной только мысли, что она может повлиять на судьбу любого, обратившегося к ней человека. И это чувство еще более укрепляло ее ощущение собственной значительности и придавало силы.

Алевтина первой вошла в здание городской администрации. Появляться в администрации первой в течение долгих лет было ее привилегией. Ей доставляло удовольствие через открытую дверь своего кабинета наблюдать, как входят подчиненные. Ей нравился деловой шум, наполняющий помещения шелестом бумаги, работой принтеров, дребезжанием телефонов, мерными, спокойными голосами сотрудников. Это был мир к которому она привыкла, который любила, без которого не представляла свою жизнь. Это был ее мир, мир в котором она прожила добрую четверть жизни!

Сегодня Алевтине предстоял трудный день. Она закончила подготовку документов по сокращению сотрудников администрации и некоторых городских организаций. Не все высвобождаемые работники достойно могли принять это сообщение, поэтому она ожидала скандалы, слезы и ругань, как естественные издержки в своей работе. Она не выносила подобные сцены, но ничего не могла, да и не хотела изменить в уже решенных ею судьбах этих людей.

Алевтина вошла в свой кабинет и оставила дверь открытой. Молоденькая секретарь появилась минут через десять. Алевтина кивнула головой в ответ на ее вежливое приветствие.

– Передайте списки юристу для обоснования. К обеду пусть доложит свои соображения и подготовит приказы по администрации. – Отдала она документы девушке и добавила. – Принесите утренние газеты и план мероприятий к празднованию дня города. Спустя несколько минут секретарь внесла и положила на стол Алевтине местную газету и папку с документами.

– Можете идти к себе. Надолго не отлучайтесь, вы скоро мне понадобитесь. – Сказала она. Девушка вышла и, зная привычку Алевтины, оставила дверь ее кабинета приоткрытой. Алевтина взяла газету, развернула и принялась читать статью, напечатанную к ее юбилею.

«В истории нашего города есть люди, которые становятся его своеобразным символом. Именно такой человек живет в нашем городе. Это Алевтина Андреевна Деревянко. Ее знают все его жители. Ее имя упоминается в разговорах, мелькает на страницах местной газеты, появляется в программах на местном телевидении. Сквозь печатные строки, выступления по телевидению сквозит ее искреннее внимание к жизни города и его жителей, Она, эта сильная, волевая женщина ежедневно и ежечасно чутко прислушивается к пульсу жизни маленького городка, дабы все в нем было спокойно и хорошо.

В далеком пятидесятом году ее родители уехали на Крайний Север. По словам старшей сестры Алевтины Андреевны – Светланы Андреевны, родители подолгу находились на работе, и воспитанием детей занималась нанятая гувернантка, немка по национальности. «Мы с Алей, – вспоминает она – постоянно слышали немецкую речь. Моя сестра совсем не говорила на русском языке». Алевтина Андреевна до сих пор в оригинале читает книги на английском языке и со словарем переводит тексты с немецкого».

Хорошо написала Надежда. – Подумала Алевтина, внимательно вчитываясь в газетные строки. – Старается. Пусть, пусть старается. Пусть доказывает свою преданность. В наше время преданные сотрудники слишком редки. И если они появляются, их нужно ценить. Только вот с немецким и английским языком получилась глупость. Нужно указать на ошибки. С детства говорю по-немецки, а вот читаю со словарем. Надеюсь, что никто ничего не поймет. Так.., так…, здесь дальше о работе, все правильно и хорошо: секретарь горкома ВЛКСМ, затем партком, вновь горком ВЛКСМ, и снова горком партии. «Что дало силы выжить в начале девяностых и остаться в администрации города до сих пор? Наверное, неисчерпаемая сила духа, внутренняя несгибаемость, вера в правду и, конечно же, огромное трудолюбие».

Да, что-что, а силы духа мне не занимать. Я пережила добрый десяток руководителей города. И к каждому нашла подход. На моей должности по-иному удержаться невозможно. Чего стоил предыдущий мэр? Два раза пытался меня уволить. К счастью ему это не удалось. Со мной трудно бороться. Я выйду победителем из любой драки. Так…, что там она пишет далее?

« … Многие из нас, хоть однажды, обращались к Алевтине Андреевне за советом или помощью. Честно говоря, многие ее побаиваются. Но ведь Деревянко не любит церемониться и «лить воду». Скажет в лицо всю правду, если ты ее заслужил. Но она всегда поддержит нас, всегда подскажет, где-то сгладит конфликт, где-то выручит.

Умеет Деревянко расположить людей к себе. Она из тех в аппарате управления, к кому в первую очередь идут пенсионеры, когда им что-то непонятно. Для каждого старика у нее всегда найдется свободная минута времени и теплое, подбадривающее слово…».

В общем и целом, за исключением недостатка с иностранными языками, получилось неплохо. Молодец, учла все ключевые моменты биографии, работы и общения с людьми. Статья вышла кстати. Пусть мэр прочтет и поймет, с кем имеет дело. Я ему не воробышек-одногодок, меня он на пенсию с пятидесяти лет не выставит. Он себе шею сломает.

Неожиданно зазвонил телефон и прервал поток ее мысли. Она недовольно поморщилась, и подняла трубку.

– Алевтина Андреевна. К вам настойчиво просится посетитель.

– Кто?

– Марина Лапина.

– Пусть войдет.

Двери отворились, и в кабинет стремительно вошла Марина, жена ее племянника, стройная черноволосая красавица, похожая на грузинку. По тому, как она, казалось обессиленная, осела на стул и теребила сумочку в руках, Алевтина поняла цель ее посещения, но молча, выдерживая паузу, внимательно смотрела на племянницу.

– Тетя Аля, вы видели вчера передачу? – Спросила Марина.

– Просмотрела. – Коротко ответила Алевтина.

– Неужели все это так и останется безнаказанным и журналистка, эта Скворцова, эта дрянь, будет торжествовать? – Со слезами в голосе, достав из сумочки изящный кружевной носовой платочек и вытирая уголки глаз, в которых поблескивали слезинки, говорила Марина.

– Не плачь. Не расстраивайся. Она не стоит твоих слез. И помни, я тебя в обиду не дам. – Успокаивающе, но с легким укором ответила Алевтина.

Марина улыбнулась сквозь слезы, которые таки успели соскользнуть по щекам, оставив две светлые и чистые полоски.

– Ты сначала объясни мне, зачем брала деньги из кассы?

– Тетя Аля, поверьте, они были очень нужны! Я положила бы их на место через месяц. Поверьте мне, это правда. Да, если б не ревизия не ко времени, так никто и не узнал бы. А ревизия не вовремя произошла, но мы сразу же начали выплачивать эти деньги. – Путано объясняла Марина, заискивающе проглядывая на всесильную родственницу.

– Ты мне не сказала зачем, зачем брала такую большую сумму? Ты ведь неплохо получаешь. Я устроила твоего мужа на хорошую работу с высокой зарплатой! Вам что, не хватает денег? – Настойчиво переспросила Алевтина, нахмурив брови. Марина удивленно смотрела на нее и молчала. Казалось, она не понимала вопроса.

– Отвечай! – Потребовала Алевтина.

– В отпуск хотели съездить. Да вы ведь знаете, что у нас в течение года были большие покупки. Скопить на отпуск не успели. Эх, если бы не ревизия. – Смутившись, вдруг тихо и робко начала Марина.

Алевтина внимательно смотрела на нее. Ее попеременно охватывало чувство досады от того, что девчонка не понимает, что натворила и жалость к ней. А ей, Алевтине, ох, как было понятно, как в молодости хочется красиво одеться и весело отдохнуть в отпуске, а на все это необходимы деньги и немалые деньги. Но Алевтина не хотела говорить об этом племяннице. Но было и нечто, о чем она не могла молчать. Она строго, укоризненно сказала.

– Когда ты брала из кассы чужие деньги, подумала о том, что будут люди говорить обо мне?