Виктория Балашова – Не одинокие сто лет (страница 9)

Сотворить выкройку мы пытаемся у Верки в комнате, потому что у нее есть большой стол. Вокруг бегает Оля.

– Олька, не путайся под ногами! – кричит Вера. – У нас и так ничего не получается!

Пашка сидит во дворе и обсуждает с дядей Федей первые дни в институте. Через распахнутое окно мы слышим их голоса.

Вскоре у меня уже рябит перед глазами – сказывается длинный рабочий день.

– Нет, Вер, ни-че-го-шень-ки не получится, – я сажусь на кровать. – Лучше я штор из ткани понашью.

– Никаких штор! Я придумаю что-нибудь! – категорически заявляет Верка и отправляет меня отдыхать.

На следующий день она сообщает:

– Придумала! Но надо подождать до субботы.

– Несколько ж дней пропадет! Пораньше нельзя?

– Нет. Мы пойдем в парк, где в прошлый раз показывали платья. А там только на выходные показывают. Подойдем к той женщине, которая на сцене их представляла. И спросим, где найти выкройки.

Идея мне понравилась, но я уверена, что с нами даже разговаривать не станут. Не то что выкройки дадут.

В субботу у меня короткий рабочий день. Мы встречаемся с Пашкой и Верой в парке. Неожиданно еще и Леонид приходит.

– Вызвался вам помочь. Подкрепить вашу просьбу подарком, – говорит он. – Никто не устоит! Обещаю!

Мне, как всегда, с ним неловко. Неудобно. Да и Пашка не в восторге. Но Леонид – товарищ солидный. Может и правда к нам иначе отнесутся…

Смотрим показ моделей. Я опять делаю зарисовки в тетрадке.

– Как у тебя ловко выходит! – шепчет мне Пашка.

– Ловко-то да, но никак не помогает сделать выкройку.

После показа мы идем за сцену: я, Верка и Леонид. Пашку оставляем ждать возле мороженщицы.

Леонид нас отодвигает в сторону и обращается к ведущей:

– Извините, не знаю, как вас зовут. Однако у меня к вам огромнейшая просьбочка. Вот этой барышне нужна выкройка для платья. И не просто так. Мы ж со всем пониманием. Не побрезгуйте, возьмите небольшой презентик.

Он вынимает из портфеля бутылку шампанского и ставит на столик возле зеркала. Рядом кладет коробку конфет.

Я вжимаюсь в стену – мне почему-то жутко неудобно.

– Товарищ, заберите, – строго так говорит ему женщина. – Это еще зачем?! И вообще, посторонним нельзя здесь находиться. Выйдите отсюда.

Ох, я стала слезливая! Слезы градом!

Верка увидела такое дело, бутылку с конфетами забрала и пихает Леонида в бок.

– Понимаете, – всхлипываю я. – Вот, зарисовала, – тычу ведущей свою тетрадку. – У меня свадьба скоро. Ткань есть. Знаете, изумрудная. Не белая, но какая есть. Зато красивая, – я шмыгаю носом. – А выкройку не получае-е-ется! – тут уже у меня из глаз водопад.

Верка, сбагрившая Леонида, обнимает меня, платок протягивает.

– Это мне пришло в голову к вам прийти. Не ругайтесь.

– А кому в голову пришло взятки давать? – более мягко спрашивает женщина. – Так нормально бы и сказали.

– Это все он, – я тычу пальцем в то место, где стоял Леонид. – Он по-другому не умеет. Извините.

– Ну хорошо. Не плачьте. Я вам помогу. Рисуете вы очень хорошо, кстати. Если подработка нужна, я могу похлопотать. Выкроек у меня нет. Сама я не шью. Но я веду модные показы в Доме моделей на Кузнецком. Слыхали о таком?

Я мотаю головой. А Вера кивает:

– Я знаю. Работаю в ресторане. Некоторые посетительницы о нем рассказывали.

– В общем, завтра приходите туда. К двенадцати. Попросите меня позвать. Елену Леонтьевну. Я вас проведу. Посмотрим, что у нас есть. Какие-то выкройки точно подберем.

– Я могу и не навсегда забирать. Я могу их на кальку. И вернуть…

– Разберемся, девочки. У меня скоро показ. Надо подготовиться. До завтра.

Мы выходим на улицу. Пашка уже стоит с мороженым для нас.

– Ты чего зареванная? Кто обидел? – спрашивает меня.

– Все в порядке, Паш. Это, наверное, из-за беременности, – я искоса смотрю на Леонида. Ух! Так и прибила бы.

***

Домом моделей оказывается красивое, старое здание в центре Москвы. Заходить страшно! Внутри мимо проходят шикарно одетые женщины с невообразимо красивыми прическами. Все накрашены. Как в театре!

– Вы к кому? – спрашивает нас женщина с точеной фигурой в темно-коричневом костюме.

– К Елене Леонтьевне.

– Пойдемте проведу.

Мы идем мимо манекенов, витрин, комнат, в которых меряют, надевают на манекены платья…

– Лена, к тебе!

Наша новая знакомая приветливо улыбается:

– Проходите. Давайте посмотрим, что у нас тут есть.

Она кладет перед нами журнал, в котором я, открыв рот, вижу платья… платья… платья…

– Почти на все модели из этого журнала есть выкройки. Смотрите, вот это для свадьбы вполне подойдет, – она показывает на длинное платье с вышивкой. – Сзади красивый элемент, который называется «баска».

– Ой, нет, что вы! – я машу руками. – У меня столько и ткани-то нет! Вот мне бы что-то такое, – я нахожу в журнале платье, похожее на то, которое зарисовала в тетрадке. – Чуть ниже колена, рукав короткий. Вот только я бы сделала, как вот тут, – тыкаю я в другую картинку, – как вот вы сказали… баска. Но спереди.

– А, это! Нет, это не баска. Это ложный запах. Лежит красивой волной. Создает асимметрию. И опять же ложные ожидания, – она смеется и зажигает сигарету. – Мужчины думают, что там сейчас оголится нога, но нет.

– Вот на него есть выкройка? – осторожно спрашиваю я.

Елена Леонтьевна выходит и вскоре возвращается с заветной выкройкой.

– Вам действительно придется ее скопировать. Можете прямо здесь это сделать.

Она дает мне прозрачный лист кальки и карандаш. Я привыкла рейсфедером, но и карандашом справлюсь.

Когда я возвращаю выкройку, Елена Леонтьевна снова говорит о работе:

– Вот как раз для такого журнала рисовать. Если хотите, похлопочу. Платят немного, зато можно делать зарисовки в выходной и потом дорабатывать дома в свободное время.

Я соглашаюсь. Это не в цеху стоять, не мешки таскать. Справлюсь без проблем.

***

За оставшиеся две недели до свадьбы я только и делаю, что крою, шью и рисую – мне сразу дали задание для нового номера журнала мод.

Какая там красота!

Я стараюсь понять, по какому принципу делаются выкройки. Как их из этого наброска, из этой картинки создаются отдельные детали. В голове начинает что-то складываться. Но когда я приношу свои рисунки для журнала Елене Леонтьевне, она мне объясняет очевидное:

– Деточка! Какая ты наивная! Сначала делают выкройку. Потом шьют. Понимаешь? Какая-нибудь Шанель… Ты знаешь, кто такая Шанель?

– Нет, – мотаю головой, не успевая осознавать, что мне говорят.