Виктория Балашова – Не одинокие сто лет (страница 7)
– Вот ты молоток! – кричит дядя Федя и наливает самогонки.
– Баб Шур, а чего-то они пьют? – спрашиваю я с улыбкой. – Глянь-ка!
– Твой в инштитут поштупил.
– Приказ, Нинка, вышел! Роднуля, приняли меня! – Пашка подбегает и хватает меня на руки.
– Пашка, поставь, дурачок!
– Я не дурачок, Нинка! О чем теперь есть официальный приказ! – все-таки ставит на землю. – Причем, сразу на второй курс взяли. Как и обещали. Мол, все вы сдали, Павел Георгиевич. А тем более, вы у нас герой войны. Потому, мол, маршируйте сразу на второй. Конечно, с повышенным обязательством, чтоб, как Стаханов, ускоренными темпами сдали спецпредметы за первый.
– Пятилетку за три года? – смеюсь.
– Точно так! Садись, роднуль. Надо отметить такое дело.
– Обязательно! – поддакивает дядя Федя. – Переходим на мирные рельсы!
Я сажусь. Мне пить-то теперь нельзя. Уж самогонку точно.
– Ой, я не буду. Завтра на работу. Я, Паш, водичкой чокнусь.
– Эх, надо бы вина! Ну ладно, давай символически. Женскому полу и правда не годится крепкое.
Тут уж и Верка подходит, и ее вечный «хвост» – Леонид.
Ну мы им новости выдаем. И Верка бежит за заначкой, хотя Леонид пытается ее останавливать:
– Я б сходил, Верунь. Купил бы.
Но тут уж его все останавливают – голод не тетка. Ждать никто не хочет, а от картошки аромат идет, как от не знаю чего в дорогом ресторане. Так я полагаю, что там должно прекрасно пахнуть. А баба Шура у нас растит укропчик, петрушечку во дворе. И они у нее подросли. Вот она и посыпала на картошку.
Леонид выгружает из портфеля сала и краюху черного.
– Прислали с посылочкой родственники из Ростова. Как раз к столу!
Я тихонечко глотаю Веркиного вина. Больше делаю вид.
– Чего, Нин, не пьешь совсем? – замечает востроглазая баба Шура.
– Я понемножку.
– Ой, баб Шур, отстаньте от человека, – Верка смотрит на меня всепонимающим взглядом. – Нам же больше достанется.
Тут Пашка вспоминает о моем плохом самочувствии.
– Нин, ты к врачу сходила? А то я со своим поступлением и забыл, что тебе плоховастенько было, – шепчет он мне в ухо.
– Сходила, Паш, все в порядке, – вымучиваю я улыбку.
Не говорить же ему сейчас новости также шепотом в ухо.
А Верка в какой-то момент меня оттаскивает в сторонку, якобы тарелки сполоснуть.
– Ну чего? Беременная?
– Ага. Врачиха злючая попалась.
– Они все такие по этой части. Особенно если без мужа. Не переживай. Когда Пашке-то скажешь?
– Хотела сразу, а вон какое дело. Не до того, – вздыхаю я.
– Не тяни! Подниметесь к себе и сразу выложи. А то талия расплывется, и как в свадебное платье влезать? – подмигивает мне Верка.
– Какая, Вер, свадьба! Просто распишемся и дело с концом. Не то самочувствие, чтобы свадьбы гулять.
– Нинка, ты что?! Свадьбы гуляют не для жениха с невестой, а для гостей. Чтобы мы порадовались за вас. А уж вы так, заодно, – хохочет. – Не отвертитесь! Составим столы во дворе. Скинемся карточками на угощение. Может, и вам на свадьбу положено что-то. Леонид опять же. И давай, пока тепло, потом особо негде будет поместиться.
– Ох, Вер, у Пашки учеба начинается. Ну какие свадьбы…
– Нина, ты это заканчивай. Много думаешь о других. О себе совсем нет. Ничего с Пашкой твоим не случится. Он войну прошел. От свадьбы не развалится. Точно тебе говорю!
Наконец, мы с Пашкой оказываемся вдвоем.
– Паш, чего скажу-то…
– Чего? Нин, ты прям расстроенная какая. Все-таки болеешь?
– Это не совсем болезнь…
– А что? Давай, роднуль, выдавай секретную информацию.
– Мы с тобой, Паш, теперь будем выполнять наказ товарища Сталина, партии и правительства…
– Это завсегда. Как будем выполнять? – он мне подмигивает и усаживает на колени.
– Беременная я, Паш. Ребеночка жду.
Сердце застучало, аж на весь дом.
Так, ребеночек, чего твой папаша нам с тобой сейчас скажет? А ну как не захочет жениться и выполнять наказы?
Глава 6
Пашка смотрит на меня долгим, пронизывающим взглядом. У меня даже дыхание сбивается – так страшно. Так вот было похоже, когда я с тройкой домой пришла. И мама долго-долго на меня смотрела. Она не ударила – а многих у нас в школе за такое родители ремнем! – но глянула так, что больше я старалась троек не носить.
– Ох же, я дурень! – неожиданно Пашка ставит меня на пол и сам встает рядом. – Понимаешь, Нинка, я за время войны отучился от каких-то простых вещей. Нормальных, человеческих… мирных отношений. Ты уж прости!
И тут он – раз, и на одно колено встает!
Я смотрю на него в полной растерянности.
– Пашка, вставай! Ты чего?
– Нина, – говорит он торжественным голосом. Откашливается. – Владимировна. Выйдите ли вы за меня, полного идиота, Павла Георгиевича, замуж? Прошу нижайше вашей руки.
– Паша, – у меня аж голос сел, – мы на «ты» вроде были…
– Так выйдешь или нет? Не морочь мне голову. Там уже и ребенок волнуется, – он нежно проводит рукой по моему, пока ничем не выдающемуся животу.
– Конечно, выйду, Паш! Вставай!
– Вот, другое дело!
Он встает и усаживает меня обратно на колени.
– Надо свадьбу. Нин, сварганишь себе платье. Распишемся и гульнем тут, во дворе.
– Ага, и Верка говорит, что надо свадьбу…
– Так, это что ж? Верка первой узнала? Ничего себе новости!
– Паш, не обижайся. Я к ней когда за таблеткой пошла, она сразу просекла, что это за напасть. И сегодня к стенке прижала. Я все и выдала. Тебе просто не успела.
– Ладно, но больше так не делай. Все перво-наперво мужу. Поняла?
– Ага, – киваю. – Чего тут не понять. Но надо ли свадьбу? Такое время…
– Нинка, ну какое такое? Наоборот! Самое время играть свадьбы! Победа, новая семья, новая жизнь! Люди соскучились по праздникам. Вот мы им и устроим.