Виктория Авеярд – Разрушитель судеб (страница 85)

Дом вздрогнул. Все его тело похолодело, несмотря на светившее солнце и теплый южный бриз.

– Злой рок настигает мир не только по воле божеств, – сказал он. – Порой он может зародиться в сердце смертного человека.

Ветер растрепал волосы Мелизы, и прядь черных волос упала ей на лицо. Лучи солнца окрасили ее в темно-красный, так что она казалась яркой полоской посреди темной бездны. Дом знал: стоит ему прищуриться так, что лицо Мелизы потеряет четкость, и на ее месте он увидит Корэйн. Пусть это была лишь иллюзия, но он немного расслабился, с головой погрузившись в нее.

– Такого, как дядя Корэйн, – медленно отозвалась Мелиза. Ее щеки вспыхнули. – Ты говорил, это его брат-близнец.

Иллюзия разлетелась на тысячу осколков.

Дом сжал руку в кулак с такой силой, что костяшки пальцев побелели. Он не хотел, чтобы образы Таристана и Кортаэля переплелись в его сознании. Отказывался думать о них двоих одновременно. Боялся, что воспоминания о Кортаэле прогниют, соприкоснувшись с мыслями о его брате-близнеце.

– Он рассказывал о тебе. Это я хорошо помню. – В голосе Мелизы зазвучали мечтательные нотки, а взгляд подернулся дымкой, когда она погрузилась в воспоминания, которые Дом не мог с ней разделить. – Кортаэль называл тебя братом. Не по крови, а по духу.

Древние исцелялись от ран быстрее смертных – сам Дом служил доказательством этому. «Я думаю, за эту способность мы платим высокую цену. Если наши сердца разобьются, их уже невозможно исцелить». Боль до сих пор жила в его груди под шерстью рубашки, под кожей и костьми.

Ему вдруг захотелось уйти прочь и оставить Мелизу наедине с ее воспоминаниями. Но он не мог сдвинуться с места, словно ноги приросли к площадке.

Причина была очевидна даже ему самому.

В Мелизе сохранялась маленькая частичка Кортаэля – такая, какую Дому никогда раньше не доводилось видеть. Когда капитан говорила, казалось, Кортаэль оживает перед его глазами, пусть всего на мгновение.

– Ему было семнадцать, когда мы познакомились.

Дом помнил, каким Кортаэль был в том возрасте. Долговязый юноша с длинными руками и ногами. Он все еще привыкал к своему взрослеющему телу. Темно-красные волосы доставали ему до плеч, а проницательный взгляд черных глаз был неизменно направлен на далекий горизонт. Он был трудолюбивым и талантливым. Совершенным, как хорошо наточенный клинок. Уже тогда он обладал всеми задатками будущего короля.

– Кортаэль был тогда совсем мальчишкой, но все равно отличался от других мужчин. – Мелиза нахмурилась и взмахнула рукой. – Он выглядел более серьезным и взрослым. А еще никогда не мог усидеть на одном месте. Его как будто что-то преследовало.

– Таковы отличительные черты его рода, – пробормотал Дом. Он был согласен с описанием Мелизы. Когда Кортаэля отправляли ложиться спать, он неизменно хотел еще разочек взглянуть на звезды. Его душа всегда стремилась к чему-то неизведанному.

– Я думала, что смогу уберечь Корэйн от такой судьбы. – Слова застревали в горле Мелизы. – Думала, что могу заставить ее пустить корни. Но что я могу знать о подобных вещах?

Капитан махнула рукой, словно подтверждая собственную неудачу. Ее одежда пропахла солью, а кожа была обожжена солнечными лучами. Она покачивалась из стороны в сторону так же, как ее корабль покачивался на приливных волнах.

Дома охватило странное желание обнять эту женщину, но он решил этого не делать. Он готов был поспорить, что Мелиза ан-Амарат не потерпит нежностей. Особенно от него.

– Она никогда не сможет пустить корни, Мелиза, – медленно сказал он, обращаясь не только к ней, но и к самому себе. – Но, возможно, у нас получится подарить ей крылья.

На глаза Мелизы навернулись слезы, блестевшие в лучах заходящего солнца. Как и на вилле, она схватила его за предплечье, но в этот раз ее прикосновение было ласковым, а рука – легкой, как перышко.

– Защити ее вместо меня, – выдохнула она. – И вместо Кортаэля.

– Защищу.

«Даже если это будет последнее, что я сделаю. Я защищу ее каждой клеточкой своего тела».

– Я тоже его любила, хоть и по-своему. – Мелиза безвольно опустила руку, изо всех сил стараясь держать эмоции под контролем. Она явно не желала проливать слезы. – Прежде чем я отпустила его.

Глаза Дома тоже обожгло. Порт становился все более размытым, пока даже Сораса не превратилась в неясное пятно.

– Я все еще учусь это делать, – произнес он.

– Воспоминания остаются с нами навсегда, – серьезным тоном проговорила Мелиза, надевая на себя властный образ с такой же легкостью, с какой могла накинуть на плечи плащ. – Но все остальное – якорь, который тянет нас на дно. Прежде всего я говорю о скорби. Помни, Домакриан, даже ты можешь утонуть.

Хотя слова Мелизы поразили Дома до глубины души, его губы все же растянулись в горькой улыбке.

– Странное напутствие перед морским путешествием.

К удивлению Дома, Мелиза улыбнулась ему в ответ и покачала головой. Сейчас, когда солнце освещало ее волосы, а на лице играла улыбка, Дом понимал, что Кортаэль увидел в ней много лет тому назад.

– Ты необычнее, чем я ожидала, – усмехнулась она.

Дом вопросительно изогнул бровь:

– Чего же вы ожидали?

Мелиза задумалась и облизала губы.

– Думала, что ты холодный, – наконец ответила она, окинув его взглядом с головы до ног. – Что твое тело – не живая плоть, а каменное изваяние. Что ты не похож на смертных. Что ты такой, каким пытался быть Кортаэль.

Дом подставил лицо дующему с моря соленому ветру и посмотрел на доки – на маленький корабль, на котором им предстояло плыть в Калидон. По палубе носилась знакомая фигура, проверяя такелаж. Но это был вовсе не моряк. Просто Сорасе Сарн никогда не сиделось на месте.

Дом тяжело вздохнул.

– Когда-то я таким и был.

Мелиза проследила за его взглядом, и на ее губах мелькнула тень улыбки.

– Любовь на такое способна.

У Дома перехватило дыхание, и он сжал челюсти так крепко, как только мог. Он не смог бы вымолвить ни слова, даже если бы захотел.

Мелиза взмахнула рукой.

– Я говорю о своей дочери и дружеской любви, которую ты к ней испытываешь. – Она лукаво улыбнулась. – Разумеется.

– Разумеется, – выдавил Дом, оторвав глаза от корабля. Все его тело горело: то ли от негодования, то ли от стыда.

Мелиза с довольным видом скрестила руки на груди и принялась осматривать суда в гавани, как генерал оглядывает свои войска. Среди них стояла и «Бурерожденная» – великолепный корабль с пурпурными парусами, гроза всех морей и океанов. Она прищурилась, внимательно глядя на свою галеру.

– Интересно, сколько лошадей вместится на корабль, – задумчиво произнесла она.

Дом снова пожалел, что боги Древних не слышат его в этом мире. Если бы он мог достучаться до них, то попросил бы оберегать Мелизу и послать ей попутные ветра.

– Надеюсь, я доживу до того дня, когда вы ответите на этот вопрос, – ответил он, прежде чем отправиться к причалу и подняться на борт очередного треклятого корабля.

Глава 30

Пытка надеждой

– Сораса —

Голова раскалывалась от боли. Казалось, кто-то бил ее по черепу топором в такт ударам сердца. Сораса зашипела, пытаясь справиться с болью и начать думать. Несмотря на стеснение в груди, инстинкты амхара заставляли ее дышать. Это возымело эффект, и она начала понемногу приходить в себя. Открыв глаза, Сораса отчаянно заморгала – яркий белый свет едва не ослепил ее. Она снова застонала и попыталась пошевелить пальцами ног. К ее облегчению, они послушались. А еще захлюпали, поскольку сапоги были до краев заполнены водой. Сораса сжала руки в кулаки и почувствовала, как между ее пальцами струится что-то мягкое и прохладное. «Песок», – сразу поняла она. Что бы ни случилось в жизни Сорасы Сарн, она бы ни с чем не перепутала ощущение песка на коже.

Постепенно мир вокруг обретал резкость и становился менее ярким. Сораса осторожно перевернулась с живота на спину и уставилась в ослепительно-голубое небо. Почувствовала привкус соли и запах океана. Не нужно было обладать невероятными интеллектуальными способностями, чтобы сложить два и два.

В обе стороны простирался берег, усеянный грудами белых камней, которые на некотором отдалении от нее превращались в смертельно опасные утесы.

Страх грозил поглотить целиком. Он раздирал ее изнутри, словно чудовище со множеством зубов. «Не позволяй ему управлять тобой, – сказала она самой себе, повторяя древнюю мудрость амхара. – Не позволяй ему управлять тобой. Не позволяй ему управлять тобой».

Сораса сосредоточилась на окружающем ее мире, стараясь отмахнуться от мысли, что случилось нечто непоправимое. Иначе она никогда не выбралась бы из этой ямы отчаяния.

Зарычав от боли, Сораса заставила себя сесть. От резкого движения у нее закружилась голова. Поморщившись, она прижала ладонь к виску, липкому от засохшей крови, и провела пальцем по порезу над бровью. Он был длинным, но не глубоким и, похоже, уже начал покрываться коркой.

Сораса стиснула зубы и, прищурившись, обвела побережье взглядом. На нее смотрел океан, пустой и бескрайний, словно стена из голубой стали. Потом она заметила на берегу какие-то силуэты: некоторые из них наполовину зарылись в песок, другие покачивались на волнах, следуя ритму прибоя. Сораса сузила глаза еще сильнее, и фигуры наконец-то обрели четкость.

На воде виднелся обрывок паруса, вокруг которого обвивался оборванный канат. Из песка, словно пика, торчал обломок мачты. Весь берег был усыпан разломанными ящиками и другим мусором, оставшимся от их корабля. Повсюду валялись части корпуса. Остатки такелажа. Весла, переломанные пополам.