Виктория Авеярд – Разрушитель судеб (страница 86)
На волнах качались тела моряков.
Размеренное дыхание Сорасы сбилось с ритма. Каждый следующий вдох становился короче предыдущего, пока ей не показалось, что она вот-вот задохнется.
В голове метались мысли, и она не могла ухватиться ни за одну из них.
Кроме той, что заглушала все остальное.
– ДОМАКРИАН! – Ее отчаянный хриплый крик эхом разнесся по пустынному пляжу. – ДОМАКРИАН!
Ей отвечали лишь волны, снова и снова обрушивающиеся на берег.
Сораса забыла все, чему ее обучали в Гильдии, и заставила себя подняться на ноги. От этого движения голова закружилась так сильно, что она едва не потеряла равновесия. Игнорируя боль в руках и ногах, она бросилась к воде. Сораса снова и снова выкрикивала его имя, хоть и не слышала собственного голоса – его заглушало отчаянное биение сердца.
Сораса Сарн давно привыкла видеть мертвые тела. Она с легкостью неслась по волнам, хотя перед глазами у нее все расплывалось.
«Моряк, моряк, моряк», – думала она. Каждый раз, когда она видела очередную тирийскую форму или черноволосую голову, ее отчаяние только нарастало. Один из трупов был разорван пополам, и у него недоставало нижней части туловища. Кишки плавали в воде, словно моток выбеленной веревки.
Видимо, он попался в зубы акуле.
В следующее мгновение ее накрыла волна воспоминаний.
«Тирийский корабль. Сумерки. Поднявшийся из глубин морской змей. Разбитый фонарь. Пожар на палубе. Скользкая чешуя, скользящая по моим рукам. Взмах меча, выкованного Древними. Силуэт Дома, освещенный ударом молнии. А затем холодная, манящая на дно тьма океана».
Сораса почувствовала, как о ее тело разбивается волна, и, дрожа, побрела обратно к берегу. Вода доходила ей до талии, но лицо почему-то тоже было мокрым. По щекам струилась влага, природу которой Сораса не могла понять.
Ее колени подкосились, и она обессиленно рухнула на песок. Она сделала вдох, потом еще один.
Из ее горла вырвался крик.
Головная боль меркла по сравнению с болью в сердце, которая терзала ее, разрушая изнутри. Порыв ветра разметал по лицу просоленные волосы, и Сораса вздрогнула от холода, добравшегося до глубины ее души. Она как будто снова оказалась в лесу, в окружении трупов убийц-амхара из ее Гильдии.
«Нет, – подумала она, чувствуя, как от крика начинает першить в горле. – Сейчас все еще хуже. Я даже не могу найти его тело, чтобы попрощаться».
Сораса еще раз осмотрела пустынный пляж, волны, на которых покачивались мертвые моряки. Если прищуриться, то можно было представить, что это просто деревянные обломки корабля, а не распухшая плоть и кости.
На воде плясали солнечные блики. Сораса мысленно их проклинала.
«С тех пор как мы выплыли из Оризии, нас преследовали одни лишь тучи, а вот сейчас ты решило выглянуть».
Сораса никогда не теряла власти над собой и своим телом. Еще в детстве наставники выбили из нее умение бездумно смотреть в одну точку. Но сейчас она бездумно пялилась в воду, расхаживая по берегу взад и вперед.
Она не слышала ни шороха песка, ни треска камней под подошвами сапог. В ее ушах стояло лишь завывание ветра.
Потом в поле ее зрения промелькнула золотистая прядь волос, а на ее плечо опустилась твердая рука. Вздрогнув всем телом, Сораса стремительно повернулась и оказалась нос к носу с Домакрианом из Айоны. Его зеленые глаза блестели, а рот открывался. Он выкрикивал какое-то слово, но Сораса ничего не слышала – ее голову по-прежнему наполнял монотонный гул.
– Сораса!
Голос Дома доносился до нее словно через толщу воды, пока она наконец-то не поняла, что он снова и снова повторяет ее имя. Сораса не могла отвести от него взгляд, заблудившись в зелени его глаз. Сердце ухнуло куда-то вниз, и она подумала, что сейчас то же самое случится с ее телом.
Но Сораса не упала. Вместо этого она сжала руку в кулак и со всего маха врезала по скуле Дома.
Древнему хватило благородства отвернуться, так что костяшки ее пальцев лишь задели его щеку. Сораса была вынуждена признать, что он только что спас ее от перелома.
– Как ты посмел? – выдавила она дрожащим голосом.
Какие бы тревоги ни терзали Дома, они тут же сгорели в огне его негодования.
– Как я посмел сделать
Без его поддержки Сораса покачнулась. Сильнее стиснув челюсти, она попыталась сохранить равновесие, чтобы не упасть и окончательно не развалиться на куски.
– Это еще один урок, который тебе преподавали в Гильдии? – негодовал Дом, размахивая руками. – Если перед тобой стоит выбор, умереть или принять помощь от другого, то всегда выбирай смерть?!
Зашипев от злости, Сораса перевела взгляд на то место, где несколько мгновений назад очнулась. К ее щекам прилила кровь, когда она увидела на песке след, оставшийся от ее тела, которое Дом, очевидно, вытащил из воды. Даже слепой не пропустил бы этот след. Однако Сораса, поглощенная яростью и горем, ничего не увидела.
– Ох, – только и смогла произнести она. Открыв рот, она пыталась придумать, что сказать, но ей в голову приходила только правда. Слишком постыдная, чтобы говорить ее вслух. – Я не увидела. Я…
Ее голову вновь пронзила вспышка боли, и Сораса прижала пальцы к виску. Поморщившись, она отвернулась от Дома и его строгого взгляда.
– Я почувствую себя лучше, если ты сядешь, – холодно произнес он.
Несмотря на пульсирующую боль, Сораса тихонько зарычала. Ей хотелось постоять еще немного, просто чтобы разозлить Древнего, но она решила этого не делать. Она тяжело вздохнула и села на прохладный песок, поджав под себя ноги.
Дом присоединился к ней так стремительно, что она даже не успела уследить за его движениями. У нее снова закружилась голова.
– И что, ты спас меня после кораблекрушения, только чтобы бросить одну на берегу? – спросила Сораса. Дом попытался было запротестовать, но она перебила его: – Я тебя не виню. Время – это самое ценное, что у нас сейчас есть. А в компании раненой смертной ты не сможешь двигаться достаточно быстро.
Сораса ожидала, что он солжет и снова повысит на нее голос, но Дом лишь встревоженно нахмурил лоб. Его глаза светились ярче обычного. Отблески солнца на океанской воде очень ему шли.
– Ты ранена? – мягким голосом спросил он, осматривая Сорасу с ног до головы. Его взгляд задержался на ее виске. – Помимо пореза на лице?
Впервые с того момента, как она очнулась, Сораса попыталась успокоиться. Она выровняла дыхание и осмотрела свое тело от макушки до кончиков пальцев на ногах, отмечая каждый синяк и порез, каждую вспышку острой или ноющей боли.
«Ребра ушиблены. Запястье растянуто».
Проведя языком по полости рта, Сораса поморщилась и сплюнула на песок выбитый зуб.
– Нет, я не ранена, – сказала она вслух.
Губы Дома растянулись в отчаянной улыбке. На мгновение он обмяк, а потом откинулся назад, опершись локтями о землю, и поднял лицо к небу. Его глаза закрылись всего на секунду.
Сораса знала, что его боги слишком далеко отсюда. Он сам говорил ей об этом. Божества Глориана не слышали своих детей, затерявшихся в этом мире.
И все же Сораса не сомневалась, что Дом сейчас молится. Правда, она не знала, вызвана ли эта молитва приливом благодарности или гнева.
– Хорошо, – наконец сказал он и снова выпрямился.
Ветер взъерошил его распущенные волосы, и Сораса наконец-то окинула его внимательным взглядом – впервые с того момента, как потеряла сознание. Как тирийский корабль загорелся и кто-то схватил Сорасу за талию, потянув ее за собой в темные воды океана.
Ей не нужно было предполагать, кто именно это сделал.
Изорванная одежда Дома давным-давно высохла. На нем по-прежнему были рубашка и кожаная жилетка, но чужая мантия, которую он носил в последнее время, пошла на корм морским змеям. В остальном он выглядел целым и невредимым. Только на тыльной стороне его ладоней виднелись новые шрамы, похожие на пугающие ожоги от веревки. «Их оставила змеиная чешуя», – догадалась Сораса. Перед ее мысленным взором предстал морской змей, свернувшийся кольцами. Он был больше, чем их мачта, а его чешуя сверкала, как темная радуга.
У Сорасы перехватило дыхание, когда она увидела, что на Доме нет ни пояса, ни ножен. Ни меча.
– Дом, – выдохнула она, потянувшись к нему рукой. Одни лишь инстинкты заставили ее остановиться в нескольких дюймах от его бедра.
Он обеспокоенно нахмурился.
– Твой меч.
У него на лбу пролегла глубокая морщина, и Сораса тут же обо всем догадалась. Она оплакивала потерю кинжала, который она заработала своим трудом несколько десятилетий назад, а затем принесла в жертву горящему замку. Она и представить не могла, как чувствовал себя Дом, лишившись клинка, которому было несколько сотен лет.
– Что сделано, то сделано, – наконец сказал он. А затем потянулся к рубашке и расстегнул воротник, обнажив полоску белой кожи, под которой угадывались контуры твердых мышц.
Сораса опустила взгляд, чтобы он мог привести себя в порядок.
Только когда ее виска коснулось что-то мягкое, она подняла глаза.
Ее сердце забилось быстрее.
Дом не встретился с ее взглядом. Он продолжал сосредоточенно очищать ее рану лоскутом ткани.
Когда Сораса поняла, что это за ткань, у нее перехватило дыхание.
У него в руке был зажат маленький обрывок серовато-зеленой материи – тонкой, но явно изготовленной мастером своего дела. Расшитой серебристыми оленьими рогами.