Виктория Авеярд – Разрушитель судеб (страница 67)

Сигилла опустилась на низкую бочку, сложив длинные ноги едва ли не пополам. Мелиза заняла место у стены. Сораса удобно устроилась под покровом густых теней, приготовившись внимательно слушать и наблюдать. Дом встал позади Сорасы.

Салбхай осмотрел собравшихся за импровизированным столом проницательным взглядом.

– «Возродившаяся императрица», – ядовито произнес он, покачав головой. – Она заводит себе врагов так же легко, как дышит.

Улыбка Сигиллы осветила нижнюю палубу ярче любого фонаря.

– Возможно, их уже набралось столько, что чаша весов наконец-то склонится в нашу сторону.

– Этого не случится, если Веретена будут и дальше прожигать дыры в нашем мире, – проворчал Дом.

Сораса, сидевшая напротив, изучала выражение лица посла, пытаясь понять его реакцию. Серьезная вежливость темурийца уступила место раздражению, и он сделал пренебрежительный жест, как бы отмахиваясь от слов Древнего. Это был весьма храбрый поступок.

– Опять эти Веретена, – сказал он, буравя Дома недовольным взглядом. – Это вы забили голову моей дочери всякой ерундой?

По спине Сорасы пробежала легкая дрожь. Она расправила плечи, прикладывая все усилия, чтобы выражение ее лица оставалось спокойным и бесстрастным. Однако она не удержалась и краем глаза все же посмотрела на Сигиллу.

Щеки темурийки полыхали. На мгновение охотница за головами, известная во всем мире как самая смертоносная, стала похожа на маленькую смущенную девочку.

– Где же мои манеры, – сухо сказала она. – Познакомьтесь с моим отцом, послом Салбхаем Бхар Бхур.

Темуриец не сводил глаз с Дома. Он был седовласым и бородатым мужчиной и уступал Сигилле в росте. У него на лице виднелись морщинки и пигментные пятна. Но Сораса не могла не заметить сходства между отцом и дочерью – одинаковые черно-карие глаза, сиявшие в солнечном свете и меркнувшие в тени.

– Etva, – сказала Сигилла, обращаясь к отцу на темурийском. – Это принц Домакриан из Айоны и Сораса Сарн из Айбала.

В груди Сорасы поднялась волна благодарности. Она привыкла подавлять в себе эмоции, и этот раз не стал исключением, но все-таки попыталась понять природу охватившего ее чувства.

«Сораса из Айбала. Не Сораса из амхара, – подумала она. – Я больше не принадлежу Гильдии».

Ее счастье продлилось недолго.

– Убийца-амхара и принц Древних, – мрачно пробормотал Салбхай, и Сораса снова напряглась. – Ты нашла себе странных друзей, Сигиллабета. Правда, нельзя не признать, что мы живем в странные времена.

Сораса почувствовала кислый привкус во рту.

– Времена действительно странные, – эхом отозвалась она, выгнув темную бровь. – Настолько странные, что бойцы Бессчетного войска решили пересечь горы?

Посол снова взмахнул рукой.

– Подобные решения принимаю не я.

Сораса услышала, как Дом втягивает ртом воздух сквозь стиснутые зубы, и поняла, что он испытывает разочарование, как и она. «Похожие слова звучали и в Айбале», – с гневом подумала она. Находясь в шатре Наследника, она чувствовала точно такую же горечь. Тогда Айсадере не смогли предложить им ничего, кроме сладких слов и туманных обещаний помощи в будущем.

Сейчас, когда весь мир балансировал на грани катастрофы, такой ответ причинял еще большую боль.

Салбхай был дипломатом, одним из малочисленных послов, подчинявшихся непосредственно императору Бхару. Сораса понимала, что он не глупец и не может позволить себе принимать поспешные решения.

Он снова обвел их компанию взглядом, несомненно, заметив отразившееся на их лицах раздражение. Пока он обдумывал ответ, на нижней палубе стояла напряженная тишина.

Дольше всего его взгляд задержался на Сигилле.

– Однако я отправлюсь к императору так быстро, как смогу, и расскажу о том, что произошло в Аскале, – наконец произнес он.

– Bemut, – пробормотала Сигилла.

«Спасибо».

Но Сораса не разделяла ее благодарности. Она представила, как восседающий на троне император выслушивает новости Салбхая, а потом выбирает бездействовать.

В следующее мгновение расстроенный Дом ударил кулаком по ящику. К удивлению Сорасы, древесина лишь слегка треснула, а не разлетелась на щепки.

«Кто-то учится контролировать свой гнев», – подумала она.

– Вам нужно бояться не только Эриды, – резким то-ном сказал он. В его глазах плескался зеленый огонь. – Таристан из Древнего Кора уничтожит наш мир. Это уже началось.

Салбхай, сидевший напротив Древнего, покачал головой и пожал плечами.

– Меня не заботит унылый принц-консорт королевы, равно как и слухи о его происхождении и глупая магия, которой он якобы обладает.

Сигилла с шипением выдохнула и, вскочив на ноги, наклонилась к заменявшему стол ящику.

– Я же объясняла…

Посол, явно привыкший к гневу дочери, лишь смерил ее красноречивым взглядом и оборвал на полуслове.

Выскользнув из-под покрова теней, Сораса придвинулась к столу и уставилась на Салбхая. Она положила руки на ящик, показывая ему татуированные пальцы.

«Раз вы назвали меня амхара, я буду вести себя соответствующим образом».

– Что вы знаете об амхара, милорд посол? – спросила она и на мгновение перевела взгляд на темурийского воина за его спиной, словно хотела составить мнение о его способностях.

Посол поджал губы.

– Вас обучают с самого детства, постепенно превращая в самых искусных убийц во всем Варде, – ответил он. – Вы бесчувственны, умны, практичны и несете в себе смертельную угрозу.

Сораса склонила голову набок.

– А что вы знаете о своей дочери? О Темурийской Волчице?

Салбхай немного сгорбился и поднял взгляд на Сигиллу. Та по-прежнему стояла на ногах, упираясь макушкой в потолок. Голос посла смягчился, наполнившись чувством, природу которого Сораса не понимала.

– Она прекрасный воин, – сказал Салбхай, и лицо Сигиллы, возвышавшейся над ним, немного расслабилось. – Она прислушивается к зову своего сердца и видит мир таким, какой он есть, – необъятным, опасным и полным возможностей.

– Вы считаете, что мы глупы? – спросила Сораса.

Салбхай вздохнул и отрицательно покачал головой, понимая, что попал прямо в ловушку.

– Нет, не считаю, – пробормотал он. – Но я не могу поверить… Я не имею права передать ваши слова императору, не предоставив ему никаких доказательств.

Это был резкий и исчерпывающий ответ.

Сораса пожала плечами, словно речь шла о чем-то очевидном.

– Значит, Сигилла пойдет к нему сама.

Черные глаза охотницы за головами встретились с зелеными глазами убийцы-амхара.

– Сораса, – выдавила Сигилла сквозь сжатые зубы.

Сораса последовала ее примеру и поднялась на ноги. По сравнению с Домом и Сигиллой она была совсем маленькой и незначительной, но в ней чувствовалась сила, заполнившаяся собой все пространство нижней палубы. Она смотрела на Сигиллу немигающим взглядом, словно бросая ей вызов. Спорить с темурийкой – все равно что с разбега врезаться в кирпичную стену, но Сораса все равно это сделала.

– Император должен узнать о том, что ты видела, – сказала Сораса. – Ты должна рассказать ему всю правду, которую знаешь, и объяснить, что случится, если Темуриджен не вступит в войну.

Сигилла озадаченно нахмурилась.

– Хочешь, чтобы я сбежала? – гневно спросила она, бросив на Сорасу полный боли взгляд. – Дом, скажи ей, что она говорит глупости.

Дом неподвижно стоял на месте. Сораса чувствовала, что его взгляд буравит ее плечо, но не могла позволить себе обернуться. Она боялась, что стоит ей пошевелиться, и она сразу же сломается.

– Не буду, – наконец ответил он.

Сораса с облегчением выдохнула, но от ее внимания не укрылось, как при этом помрачнела Сигилла. Боль в сердце темурийки постепенно сменялась гневом.

В груди Сорасы звенело похожее чувство, хотя она всеми силами пыталась его игнорировать. «Спрячь боль», – приказала она самой себе.

Посол встал на ноги. На его губах играла улыбка, резко контрастировавшая с мрачным настроением, царившим на нижней палубе.

– Хорошо, – сказал он. – Значит, плывем в Трайсад. Бхар уже направляется туда из Корбиджа в сопровождении бойцов Бессчетного войска.