Виктория Авеярд – Разрушитель судеб (страница 110)
В следующее мгновение паривший позади кавалерии дракон взревел, напугав галлийских лошадей. Дом похолодел от ужаса. Он знал, что Таристан не колеблясь предаст огню тысячу собственных солдат, только бы завоевать Айону. Сердце Древнего замерло в груди, и он приготовился сгореть заживо.
Однако дракон взмыл в красное небо – словно еще одна выпущенная из лука стрела. Дом озадаченно наблюдал за его полетом.
Когда он осознал, что происходит, новая волна ужаса охватила его. Он отчаянно желал, чтобы чудовище вернулось и спалило их всех.
Дракон парил над войском Айоны, совершенно не обращая на них внимания, словно они были слишком незначительной добычей. Несколько стрел отскочило от его драгоценной чешуи, но чудовище даже этого не заметило. Раскрыв пасть, оно устремилось к Айоне – и к возвышавшемуся в ее сердце замку.
– Держать строй! – крикнула Изибель за спиной Дома, заставив его вздрогнуть.
Дом быстро заморгал, обнаружив, что успел обернуться. Как будто уже собирался бросить сородичей и кинуться обратно в город. Он с трудом сглотнул ком, всей душой жалея, что не может так поступить. Он отдал бы все что угодно, только бы снова оказаться в замке рядом с остальными Соратниками.
Но он лишь повернулся лицом к полю битвы.
У него не было выбора. Как бы ему ни хотелось, он не мог просто развернуться и убежать.
Оставалось верить, что стены замка выдержат огненную мощь дракона. На собственное спасение Дом уже перестал надеяться, и он думал только о Корэйн и Сорасе. Он должен сделать все возможное, чтобы они обе выжили.
Внезапно к реву дракона присоединился другой, более пронзительный крик, напоминавший клекот орла. Дом вздрогнул и, обернувшись, сквозь частокол пик увидел, как дракон из Джидаштерна кружит над Айоной, изрыгая поток пламени.
Дом прищурился, не веря своим глазам, и почувствовал, как у него отвисает челюсть. И в своем удивлении он был не одинок. Воины обеих армий замедлились и подняли глаза к алому небу, в котором яростно носились уже не один, а два дракона.
Тело второго дракона было покрыто голубой чешуей, а его невероятно широкие крылья переливались серо-лавандовым оттенком. Дом наблюдал, как новое чудовище выпускает из пасти языки голубого, как лед, пламени. Он словно источал собой морозный воздух, в то время как черный дракон наполнял пространство вокруг себя невыносимым жаром.
Каким бы невероятным все это ни казалось, у Дома не было времени раздумывать, откуда взялся другой дракон. Пока оба чудовища парили в воздухе, на земле кипела битва.
Бой продолжался по той же схеме. Новая атака кавалерии. Стена из пик. Плечо Дома уже болело, а по древку его пики пошла трещина. Он начал всерьез опасаться, что вскоре оно и вовсе треснет пополам. Лучники позади него продолжали осыпать врагов стрелами, однако их запасы должны были рано или поздно закончиться. Они не могли атаковать врагов вечно.
Поле было усеяно телами павших. Они образовывали небольшие горки рядом с грудами мертвых лошадей. Рыцари умирали медленно, тихими голосами зовя на помощь. Дом запретил себе прислушиваться к стонам умирающих, иначе его сердце разорвалось бы на части.
На холме, видневшемся за полем битвы, снова загудел галлийский сигнальный рожок. Дом бросил взгляд в его сторону и заметил группу пожилых мужчин, восседавших на коренастых лошадях, над которыми реял целый лес флагов. Вероятно, Таристан находился среди них, трусливо избегая гущи сражения. Командующий галлийской армией наконец-то оставил надежды пробить линию обороны и еще одним сигналом рожка отозвал рыцарей. Отступая, они оставили после себя истерзанное поле, покрытое лужами крови.
– Возвращаемся на изначальные позиции, – приказал Дом.
Пока воины Айоны отходили к первоначальной линии обороны, галлийские кавалеристы спешились и присоединились к пехоте. Они отбросили копья и достали мечи, в то время как за их спинами начали выстраиваться лучники. Дом заскрежетал зубами, опустив взгляд на собственные доспехи. Еще недавно они были зелеными, но теперь на них алела кровь его врагов.
«Если они не смогут пробить нашу оборону силой, значит, захотят победить за счет своей многочисленности и взять нас измором, – прозвучал в голове Дома голос Эндри – такой же мрачный, как и смысл произносимых им слов. Древний снова взглянул на горы, видневшиеся за спинами галлийских воинов. По извилистому склону продолжали спускаться все новые и новые отряды. – Эрида может выставить тысячу воинов против каждого из нас и глазом не моргнув».
Дом и другие видэры воткнули пики в землю, установив их под одинаковым углом. Эта защитная стена выдержит новую атаку, но всего несколько секунд. Затем воины Айоны достали мечи и присоединились к айбалийцам и кейсанцам.
Дом еще раз обвел внимательным взглядом лица галлийских солдат, а потом посмотрел в сторону невысокого холма. Командиры вражеского войска по-прежнему стояли там, вне зоны досягаемости стрел. Однако нигде не было видно ни единого алого пятна. Никаких следов красного мага. Никаких следов сына Древнего Кора. Один из флагов слегка колыхнулся на ветру, обвис, и Дом заметил под ним королеву, одетую в роскошную броню. Но Таристана рядом с ней не было.
Над головой Дома раздался свист, и он пригнулся, решив, что на него несется один из драконов. Через мгновение он увидел, как на ряды галлийской пехоты обрушивается огромный камень. «Катапульты», – догадался Дом, вспомнив осадные орудия на стенах Айоны. За первым снарядом последовали следующие, все состоявшие из камней и цемента. Они падали на галлийцев, замедляя их наступление.
Осененный страшной догадкой, Дом едва ли замечал происходящее вокруг него. Он почти не ощущал рукояти меча, которую сжимал в руке, и не чувствовал запаха крови, засыхавшей у него на коже и доспехах. В голове крутились совершенно другие мысли.
Он вспоминал пожар во дворце Эриды. Перед его мысленным взором предстал Таристан, стоящий в дверном проеме горящей башни, – по-прежнему опасный, но сражающийся с осмотрительностью, которой Дом от него не ожидал. Принц не столько нападал на Домакриана, сколько защищал королеву, пытаясь не подпустить его к ней. Когда Таристану представилась возможность убить Дома, пожертвовав жизнью Эриды, он выбрал ее. В тот момент, когда ставки были как нельзя высоки, он предпочел Эриду всему остальному.
Дому казалось, что его вот-вот затошнит.
«Таристан не оставил бы ее одну на поле боя, – подумал он, борясь с подступающей тошнотой. – Разве что по какой-то причине он находится в другом месте».
Галлийцы мчались вперед сквозь град камней, бряцая броней и размахивая мечами. Стена из пик лишь замедлила их продвижение и заставила солдат маневрировать среди окровавленного частокола. Однако Дом почти их не видел.
«Таристана здесь нет».
Объединенная армия встретила первую волну галлийских легионов, осыпав ее дождем из стрел. Мечи скрестились, щиты зазвенели, а копья пустились в пляс, разбивая строй солдат, видавших на своем веку немало битв. Краем глаза Дом увидел Изибель. Ее двуручный меч походил на красное зеркало, омытое кровью.
«Его здесь нет».
Дом инстинктивно отреагировал на атаку и отразил ее мечом так, что галлийский рыцарь пронесся мимо него. Сапоги Дома увязли в грязи, замедляя его движения.
«Его здесь нет».
Битва кипела, и Дом продолжал кружиться в смертоносном танце. Он двигался и дышал – все еще оставался в живых. Его сердце стучало так громко, что заглушало крики умирающих солдат и рев драконов.
Когда-то в другой жизни Дом влачил в Айоне тихое существование. Почти каждый день проводил со своей кузиной и Кортаэлем, охотясь и оттачивая военное искусство. Они втроем бродили всюду, где хотели: взбирались на горы и гуляли вдоль побережья. И так было до тех пор, пока однажды Изибель с помощью послания не призвала их в город. Ее лицо было строгим, а голос звучал по-особенному серьезно.
«Из сокровищницы Айоны украден один из Веретенных клинков».
Вернувшись, они обнаружили, что все артефакты Древнего Кора по-прежнему лежат в подземном зале. Помимо меча, который мог разрушить целый мир.
Таристан и Ронин не могли проникнуть в Айону незамеченными. Даже им было не под силу проскочить мимо видэрийских стражей, охранявших городские ворота и замок правительницы.
«Они попали в сокровищницу не через город», – догадался Дом, обернувшись к скале, на которой раскинулась Айона, точно гранитный монолит под темнеющим алым небом. На вершине располагалась Тиарма, чьи башни стремились к облакам. Казалось, замок наблюдал за городом и долиной.
Подземелья Тиармы были необъятны. Они спускались по спирали и уходили настолько глубоко в сердце скалы, что даже Дом не знал, где они заканчиваются. Если вообще заканчивались.
«А быть может, они выходят на поверхность, представляя собой страшную уязвимость в защите замка, на которую вот уже много сотен лет никто не обращает внимания».
И хотя Дом сражался в самом эпицентре битвы, он обернулся к Тиарме.
Кто-то схватил его за плечо крепкой хваткой, из которой невозможно было вырваться.
– Отпустите меня, – прорычал Дом, пытаясь сбросить с себя руку правительницы Айоны.
Изибель стояла рядом, не давая ему сдвинуться с места. На ней уже не было шлема, и полог серебряных волос струился по плечам.