Виктория Авеярд – Разрушитель судеб (страница 108)

Когда второй дракон распахнул глаза, Корэйн увидела, что его зрачки окружает знакомая яркая голубизна.

Демонический дракон издал пронзительный крик и прокрутился в воздухе, уклоняясь от челюстей голубого дракона. Тот тоже взревел и выплюнул стрелу кобальтового пламени, от которого исходил не жар, а обжигающий холод.

Корэйн, по-прежнему лежавшая на земле, могла лишь наблюдать за происходящим, распахнув рот от изумления. Голубой дракон загонял Веретенного монстра все выше и выше в небо. Они изгибали тела и хлопали крыльями, стучали зубами и пытались впиться друг в друга когтями. Красное пламя сливалось с льдисто-голубым огнем на фоне жуткого алого неба. Так продолжалось, пока оба существа не удалились настолько, что стали напоминать лишь двух маленьких птиц.

Голова Корэйн шла кругом. Затем перед ней сомкнулись парадные двери, и она почувствовала под спиной мраморные плиты, когда ее втащили в замок.

Глава 39

Призраки

– Домакриан —

Стоя перед замком плечом к плечу с сородичами, Дом ожидал, что его душу охватит чувство единения. Он знал солдат, которые шли в бой вместе с ним: все они были видэрами Айоны, его бессмертными собратьями. Он подумал о Рие, обо всем, что отдал бы, только бы она стояла сейчас рядом, готовая сражаться за выживание собственного народа и спасение мира. Однако он ощущал лишь пустоту и отстраненость. Он не хотел умирать на поле битвы вместе с тысячей других воинов, но и в одиночестве – тоже.

У него перехватило дыхание. Он хотел умереть прямо здесь, на ступенях замка, рядом со своими Соратниками.

«Если нельзя выжить, мы можем хотя бы умереть вместе».

Тем не менее Дом знал, что должен сделать другой выбор. Он был принцем Айоны, и долг требовал последовать на поле битвы за своими сородичами. Стать частью армии, которая будет удерживать Таристана так долго, как только сможет. Любым возможным способом.

Он осторожно высвободился из хватки Корэйн и спустился на одну ступень, следуя за другими воинами Айоны, среди которых была и его тетя.

К его удивлению, Сораса отправилась за ним. Она смотрела прямо перед собой, отказываясь встречаться с ним взглядом, и ковыряла пальцами кольчугу под курткой в попытках выровнять металлические кольца. Броня явно выводила ее из себя, лишив привычной ей легкости и плавности движений.

Он открыл рот, чтобы поддразнить ее, сказать хоть что-нибудь, лишь бы провести рядом с ней еще одно лишнее мгновение.

– Спасибо, что надела броню, – проворчал он единственное, что пришло ему в голову.

Он ожидал услышать в ответ хлесткий, язвительный комментарий. Но Сораса только подняла на него взгляд. Ее медные глаза заблестели, наполнившись эмоциями, которые она больше не пыталась скрывать.

– Железо и сталь не спасут нас от драконьего огня, – произнесла она, едва шевеля губами. Ее голос звенел от сожаления.

Дому снова захотелось остаться. Он на мгновение замер и встретился с Сорасой взглядами.

– Я знаю, что ты не веришь в призраков, – прошептала Сораса. Она не подходила ближе, да и вообще не двигалась, по правде говоря, позволяя потоку Древних огибать ее с двух сторон.

«Если видэр умирает в этом мире, он погибает навсегда». Внезапно старое поверье показалось ему проклятием.

Глаза Сорасы блестели от слез, которые она никогда бы не позволила себе пролить. Дом вспомнил, как она, разрываемая на части горем и отчаянием, звала его на пляже после кораблекрушения. Сейчас она выглядела так же.

– Но я в них верю, – продолжала она.

Его грудь наполнилась незнакомым чувством. Это была гложущая боль, природу которой он не мог определить.

– Сораса, – начал Дом, но толпа вокруг них становилась все плотнее, и на нее было сложно не обращать внимания. Все его существо хотело остаться здесь, хотя он прекрасно знал, что не может так поступить.

Сораса не потянулась к нему. Она просто стояла, прижав руки к бокам и упрямо приподняв напряженный подбородок. Слезы, которым она так и не позволила пролиться, отступили, скрывшись в бесчувственном колодце сердца амхара.

– Пусть твой призрак преследует меня, Домакриан.

Прежде чем он успел придумать ответ, поток воинов нахлынул на него. Сораса успешно противостояла ему, но Дом позволил унести себя прочь. Его тело хоть и двигалось вперед, разбитое, пылающее огнем сердце осталось на лестнице.

Пока Дом шел к городским воротам, ее последние слова преследовали его, эхом отзываясь в голове. Перед внутренним взором стояли тигриные глаза Сорасы и лицо Корэйн. Он пытался поглубже спрятать чувства, как это делала амхара, но не смог забыть ни голос Сорасы, ни тревогу Эндри. Ни маленькую фигуру Чарли, потевшего в доспехах. И ничто в мире не могло стереть из его памяти боль, отразившуюся в глазах Корэйн, когда он отвернулся от нее, чтобы уйти прочь, хотя все инстинкты призывали остаться.

«Она в безопасности, – снова и снова повторял он, словно таким образом мог превратить эти слова в реальность. Рядом с Корэйн были Сораса и Эндри, не говоря уже о Древних из Ковалинна. – Она в безопасности».

Дом поднял взгляд и увидел, как черная змея легионов Эриды спускается по склону горы в сопровождении огромного дракона. От этого зрелища его вера разлетелась вдребезги, а надежда рассеялась так же, как листья на жестоком ветру.

«Она будет в безопасности до определенного момента. До той секунды, пока вся эта мощь не обрушится на нас и мы не умрем порознь, потеряв друг друга в самый последний раз».

Даже вонзившаяся в грудь стрела не причинила бы столько боли.

Его окружала тысяча видэров из Айоны, чья броня звенела громче тысячи колоколов. Все они были вооружены мечами, стрелами и таким количеством кинжалов, какое они только могли унести. Их шествие замыкали груженные длинными пиками повозки. В бой шли как мужчины, так и женщины; в городе осталось лишь несколько видэров, слишком юных для того, чтобы сражаться, а также тех, кто защищал городские стены. Видэры из Сиранделя и Тиракриона, силуэты которых виднелись на фоне красного неба, салютовали своим родичам, глядя, как те идут на смерть.

Их войско походило на похоронную процессию, а Домакриан был одним из мертвецов.

Видэры, окутанные пеленой дурных предчувствий, добрались до городских ворот у подножия скалы. Каменные челюсти распахнулись, и солдаты зашагали к долине, которой вскоре предстоит стать полем битвы. По обе стороны от ворот тянулись оборонительные рвы, призванные защищать стены города. Их дно было усеяно заостренными кольями, наконечники которых блестели в лучах жуткого красного солнца. Они напоминали неестественно длинную изогнутую пасть, готовую поглотить любого, кто подойдет к ней слишком близко.

Дом старался не думать, во что это поле превратится в ближайшем будущем, но перед его внутренним взором все равно предстали мертвые тела и изрытая земля, сожженная трава и болота крови.

Он отогнал от себя эти мысли и сосредоточился на Изибель, которая молча шла рядом, сияя, словно звезда. Конечно, его гнев по отношению к ней еще не рассеялся, но теперь Дом, по крайней мере, понимал природу этого чувства. Как и Изибель, он был облачен в мантию военачальника. С каждым мгновением она давила на его плечи все сильнее и сильнее.

У него сжался желудок. Тысяча бессмертных Айоны шагала вперед плечо к плечу. «Сколько из них не доживут до утра? Возможно ли вообще горевать по такому несметному числу погибших?»

Он презирал трусость Изибель, но не мог винить ее за это чувство.

– Выступаем к переднему краю поля, – крикнул Дом на высшем видэрийском, подняв меч высоко в воздух.

Сородичи ответили ему громогласным криком и выстроились в плотные ряды. Несколько мгновений спустя Дом встал во главе колонны бессмертных – по левую руку от Изибель. Земля задрожала, когда они все вместе замаршировали, продвигаясь между оскаленными рвами к огромной равнине, раскинувшейся перед ними.

Дом вспомнил военный совет и планы битвы, начертанные на пергаменте пером Эндри. Каждая армия была отмечена своим флагом. Стрелки, защитные стены, пехота, пикинеры. Копейщики и мечники. Дистанция, на которую выстреливали катапульты. Все это было изображено черными чернилами на золотистой бумаге. Эндри учел даже слонов.

Теперь планы, до этого существовавшие лишь на бумаге, предстали перед глазами Дома, словно жуткий кошмар, ставший явью.

Слева от них стройными рядами стояли кейсанцы. Их войско возглавляли три орлиных рыцаря в сияющих белых доспехах. Справа расположились айбалийцы под командованием Сибреза и командира лин-Лира. Позади их армии стояли слоны, готовые броситься на врага по первой же команде. На фоне красного неба развевались флаги с изображениями белого орла и золотистого дракона.

Бессмертные Айоны занимали центральную позицию, на которую должен был прийтись самый серьезный удар.

Шагая по полю, Дом чувствовал, как его сердце наполняется благодарностью по отношению к королевствам смертных. Не только к Кейсе и Айбалу, но и ко всем другим странам, давшим отпор Галланду. Если бы не джидийцы и пираты, защищавшие моря, воины Айоны столкнулись бы с еще большей мощью и у них было бы еще меньше времени на подготовку. По крайней мере, благодаря их объединенным усилиям легионам Эриды пришлось пробираться через горы, где их ждали смертельно опасные перевалы и лютый холод.