Виктория Авеярд – Разрушитель судеб (страница 106)

Корэйн медленно повернулась к нему лицом.

– Хотела бы я знать, суждено ли мне снова встретиться с матерью.

– Ты обязательно увидишь ее, Корэйн. – Он сжал ее руку в ответ. – Я обещаю.

Как и когда-то в Джидаштерне, на Эндри Трелланда что-то нашло. Не успел он опомниться, как поднес стянутую перчаткой руку Корэйн к своему лицу и прижался губами к костяшкам ее пальцев.

Она не отстранилась и не отвела взгляд. На мгновение весь мир Эндри сжался до одних ее глаз, похожих на черное небо. Ему ужасно захотелось заполнить этот небосвод яркими звездами.

– Верь в будущее, – прошептал он, не отпуская ее. – Каким бы оно ни было, обязательно в него верь.

Корэйн высвободила руку, но лишь для того, чтобы положить обе ладони на его щеки. Кожа Эндри полыхала огнем от ее прикосновения, а его сердце грозило вырываться из груди.

– Я попытаюсь, – сказала она. – Обещаю, что попытаюсь.

Ее дыхание скользнуло по его лицу, и Эндри почувствовал, как падает на землю шлем, который он только что держал под мышкой. Ему было все равно. Он осторожно обхватил руками талию Корэйн, хоть и не мог почувствовать ее тепло сквозь доспехи. Но это не имело значения. Ему достаточно было ощущать контуры ее тела. Ему было достаточно ее глаз.

И он знал, что она испытывает то же самое.

Где-то вдалеке раздался рев дракона, и они оба вздрогнули, мгновенно узнав этот пугающий звук. Эндри выставил руку вперед и спрятал Корэйн за своей спиной. Окружавшие их люди тоже застыли на месте, и все взгляды обратились в ту сторону, откуда доносился рев.

Черная вереница солдат Эриды по-прежнему двигалась к Айоне. Над их головами парил огромный жуткий дракон.

Эндри прищурился в надежде увидеть, как из пасти чудовища вырываются языки пламени. В Джидаштерне дракон нападал на всех подряд и не служил ни одной из сторон. Тогда он не подчинялся ни Таристану, ни кому бы то ни было еще.

Дракон снова взревел, и сердце Эндри сжалось от ужаса.

Чудовище не нападало и просто лениво кружило над армией Эриды. Следовало за галлийскими легионами, словно пес за своим хозяином.

Стоявшая позади него Корэйн побледнела от страха, но, несмотря на это, храбро приподняла подбородок. Она была готова принять бой.

– За мной, – пробормотала она.

– За мной, – отозвался он.

Глава 38

Боги ответят

– Корэйн —

Грядущая битва отличалась от того, что они пережили в затопленном Нэзрае, или в лесном храме, или даже в Джидаштерне. Тогда у них не было времени на раздумья – они просто неслись вперед навстречу чудовищам и горящим Веретенам.

Корэйн и сейчас предпочла бы сразиться с монстром или закрыть очередное Веретено, лишь бы избежать мучительного ожидания. Однако ей оставалось только наблюдать за бесконечным потоком солдат, напоминающим змею, которая медленно сползала с горы в долину. Корэйн не знала, насколько многочисленны легионы Эриды, и по-прежнему не осмеливалась спросить. Как и все остальные, она могла только следить за тем, как огромная черная змея постепенно приближается к Айоне. В какой-то момент освещение изменилось, и Корэйн увидела, что эта змея на самом деле вовсе не черная: она лоснилась зеленью Галланда и омерзительно сверкала оружейной сталью.

Над армией парил дракон, словно его держали на поводке.

Ее дрожащие руки все еще горели от прикосновения к лицу Эндри. Он стоял перед ней, защищая своим телом, как будто надеялся в одиночку спасти ее от все возможных армий Варда. И в глубине души Корэйн не сомневалась, что он и правда попытается это сделать.

Дом и Сораса замерли на ступенях подобно двум островам, возвышающимся посреди бурлящего шторма. Ни один из них не двигался с места; они молча наблюдали за армией и драконом, пока толпы солдат огибали их с двух сторон, спеша на свои посты.

Затем Дом вздрогнул и расправил широкие плечи. Стальные доспехи, защищавшие его спину, сверкнули в лучах красного солнца. Время пришло. Корэйн понимала это так же отчетливо, как и он сам, как и все остальные Соратники. Дом ни за что бы не остался в замке. Он собирался принять бой вместе со своими сородичами – отразить первую волну нападения, которая могла стать последней в его жизни.

Он едва успел сделать один шаг, когда Корэйн бросилась к нему и схватила за руку.

Дом остановился, позволив ей удержать себя.

– Древние могут сражаться и без тебя, – проговорила Корэйн. Ее глаза застилала пелена слез. Она проиграла этот бой еще во время общего совета, и, судя по лицу Дома, сейчас ее тоже ждало поражение.

Но она не могла не попытаться.

Он склонил голову, и Корэйн на мгновение показалось, что он вот-вот заплачет.

– Я принц Айоны, – сказал Домакриан напряженным голосом. – Это мой долг.

– Но у тебя есть долг и передо мной, – выпалила она, оскалив зубы. Это был единственный козырь, который у нее оставался. – Перед моим отцом.

Дом мягко высвободился из ее хватки.

– Сораса будет охранять тебя, пока я не вернусь.

Убийца-амхара рядом с ним смотрела в землю, отказываясь поднимать подведенные черным глаза. Ее макияж походил на боевую раскраску, благодаря чему медный взгляд сиял как расплавленное стекло. Сораса поджала пухлые губы и стиснула зубы, словно пыталась удержать в себе слова, которые рвались наружу.

– Дом. – Корэйн снова потянулась к его руке.

На этот раз он не позволил ей схватить себя, уклонившись с такой легкостью, словно она была ребенком, неумело стоящим на ногах.

– Это мой долг, – повторил он. В его зеленых глазах бурлил бушующий поток сожаления.

– И мой тоже, – произнес холодный, отстраненый голос.

Корэйн обернулась и едва не ослепла от сияния серебряных доспехов. На броне Изибель мерцали отблески странного красного солнца. Как и у Дома, у нее на нагруднике были выгравированы оленьи рога, каждый кончик которых венчал драгоценный камень. Правительница Айоны напоминала видение. За всю свою жизнь Корэйн не видела никого, кто настолько бы походил на божество во плоти.

Изибель держала перед собой двуручный айонский меч – тяжелый древний клинок, не знавший жалости. Она повернула его в одной руке с такой легкостью, словно он был сделан не из стали, а из невесомых перьев.

Корэйн смотрела на нее, не говоря ни слова, хотя в голове крутился ворох мыслей. Ее душа разрывалась между чувствами благодарности и гнева.

Изибель не улыбнулась и не извинилась. Молча спустившись по лестнице в сопровождении личной стражи, она присоединилась к племяннику. Ее появление развеяло последние сомнения Дома, и он повернулся спиной к замку, встав плечом к плечу с правительницей Айоны. Они зашагали в едином темпе, оглушительно звеня доспехами.

Сораса прошла рядом с Домом несколько ярдов, как будто тоже собиралась покинуть город. Но Корэйн знала, что она этого не сделает. Таков был план. Сорасе Сарн не место на поле боя. И все же она шла следом, надеясь попрощаться с Домом еще раз и сказать то, что предназначалось ему одному.

Сердце Корэйн сжалось от этого зрелища. Убийца и бессмертный обменялись парой фраз, но их взгляды говорили гораздо красноречивее слов. Потом на лице Сорасы проступило отчаяние, и она замерла на месте, позволяя Дому идти дальше – без нее.

Как и Изибель, Дом заплел золотистые волосы в косу. Корэйн не отрывала от нее взгляда, пока он шел вниз по склону. Обычно Дом выделялся среди толпы, но сейчас он был лишь одним из Древних воинов – светловолосых, высоких и смертельно опасных. К глазам подступили слезы, и Корэйн пришлось моргнуть, чтобы справиться с ними. Когда она снова открыла глаза, то уже не смогла различить его фигуру. Домакриан слился с другими солдатами, которые спускались по скале, словно спешившая навстречу приливу волна.

Дыхание гулко отдавалось во всем теле, а доспехи слишком сильно стягивали грудь. Корэйн вдруг показалось, что она не может сделать ни вдоха, словно что-то вытеснило весь воздух из легких.

Она знала планы битвы. Она каждый вечер слушала, как ее друзья шепотом обсуждают их за пиршественным столом и громогласно спорят в тронном зале. Еще один ров здесь, катапульта там. Столько-то солдат в резерве, столько-то времени на отступление. Около тысячи айонских солдат вышли на поле боя вместе с армиями Айсадере и кейсанцев, а Древние Сиранделя и Тиракриона защищали городские стены. Эйда и Древние Ковалинна остались в замке в качестве личной гвардии Корэйн. А Дом повел войско своих сородичей противостоять бесконечной волне галлийских легионов, пока те не оттеснят их назад.

Все эти стратегии были известны Корэйн. И они разбивали ей сердце.

Сораса еще долго смотрела на ворота замка, пока от идущей в бой армии не осталось одно лишь эхо. На мгновение ее плечи опустились – единственное проявление терзавшей ее боли, которое она себе позволила.

Корэйн знала, что Сораса не заплачет. Когда та наконец-то обернулась, ее глаза были сухими, а на лице застыла привычная маска, выражавшая гордость и презрение. Амхара подошла к Корэйн и Эндри, а затем снова повернулась лицом к полю боя.

Солнце над их головами источало тяжелый алый свет, погружая мир в багровое марево.

Желудок Корэйн сжался. Кожа привычно зудела от близости Веретена. Внезапно ее накрыли воспоминания о Пепельных землях – разоренном мире, в котором остались лишь ожившие трупы и пыль. «То небо тоже было красным», – с дрожью подумала она.

– Нам предстоит долгая ночь, – сказала Сораса себе под нос.