Виктория Авеярд – Разрушитель клинка (страница 96)
– А вот ты нет, – усмехнулась она, качая головой. – Он не показывал тебе, что значит быть побежденным. Тот мир раскололся вместе с его собственным и был поглощен Асандером. Ты не видел его.
В ответ Таристан лишь издал рык, сместился и опустил меч до уровня глаз Корэйн. В блестящем лезвии она увидела собственное отражение. Вся в саже и пыли, а на щеках виднелись дорожки от слез. Ее коса растрепалась, в черных глазах зияла пустота.
Дядя зашипел, наклоняясь ближе, его горячее дыхание было подобно дыму.
– Я стану императором, как и мои предки. Буду править этим миром, как того требует судьба.
Корэйн не отступала.
– Ты превратишься в пепел под Его ногами.
– Отдай мне клинок, – повторил он. – Или они умрут.
Она слышала, как нежить продолжает давить на Соратников, однако ее друзья хранили молчание. Поверженные, но не сломленные, они были полны решимости принять свою гибель. От дыма у Корэйн защипало в горле, глаза заслезились. Горячие слезы подступали, грозя вот-вот вырваться наружу. Но она отказывалась плакать перед дядей, не собираясь доставлять ему такое удовольствие.
– Отдав тебе клинок, я все равно обреку нас всех на гибель, – прошептала она.
Таристан только пожал плечами, жадно глядя на Веретенный клинок за ее плечами. Меч его брата. Последний след ее отца в Варде.
Корэйн подумала о Том, Кто Ждет и тени, которую видела совсем недавно. Он предложил ей королевство в обмен на капитуляцию. Она задумалась, а не разумнее ли было бы принять его предложение, обменять его на их жизни. Жить на коленях, если это означает, что они останутся в живых.
Пульс стучал у нее в ушах, заглушаемый лишь ужасающим грохотом рушащихся зданий. Пламя окружило кладбище, притаившись неподалеку, как и гончие с мертвецами. Корэйн была подавлена тем, как все сложилось. Все карты оказались в руках Таристана.
«Кроме одной».
Рог джидийцев разнесся по городу, трекийский вой вторил ему.
Шум отвлек Таристана, но ненадолго. Корэйн отбросила свой нож и перекатилась, застав дядю врасплох. Он взмахнул Веретенным клинком, но промахнулся, неправильно оценив ее скорость. Отвечая ему, она взмахнула предплечьем и ударила его по лицу, как учила Сораса. Драконьи когти скользнули по коже, стальные шипы оставили длинную рану на щеке. Таристан вскрикнул и ошеломленно отпрыгнул назад, продолжая сжимать Веретенный клинок.
Исходивший от него жар был настолько сильным, будто он сам был охвачен огнем. Вся чернота ушла из его глаз, сменившись багровым кроваво-красным цветом. Он осторожно коснулся своего лица, почувствовав, как из разорванной плоти вдруг хлынула кровь. Его глаза расширились, страх и растерянность отразились на лице.
Корэйн ухмыльнулась и подняла свои Драконьи когти. Со стальных шипов капала красная кровь.
– Ты неуязвим для многих оружий, – сказала она, над ее головой закружилась метель. – Но не для всех.
Корэйн вспомнила старую ведьму на палубе корабля, как она произносила заклинания над Драконьими когтями, используя свои травы и старые кости. Что бы она ни делала тогда, много недель назад, похоже, это сработало.
«Джидийское благословение. Магия костей».
«Вера Айбала. Эхо богов».
«Сила Вальтик. Дар Айсадере».
Армия достигла углов двора. Древние, джидийцы и трекийцы приближались, их мечи, стрелы и щиты сверкали, готовые к бою. Они пробивались сквозь десятки живых мертвецов, проходя через них, как горячий нож проходит сквозь масло. Корэйн не разрешала себе надеяться, но все равно почувствовала облегчение.
Им удалось выиграть время.
– Задержать их! – прорычал Таристан, сжимая кровоточащее лицо.
Гончие за его спиной спрыгнули с крыш и устремились во двор, чтобы присоединиться к схватке. Их пламя быстро распространялось, поджигая сухую траву между могилами. Огонь переходил и на мертвецов, их одежда загоралась.
Спотыкаясь, Ронин попятился вперед, его пальцы дрожали. Разгорающийся огонь отражался в его глазах, из-за чего они стали казаться такими же красными, как и его одеяния.
– Нет…
Лежавший на земле Дом резко рванул вверх и сбросил удерживающих его живых трупов, издав нечеловечески громкий рев. Он схватил свой меч и стремительно взмахнул им, несколькими точными ударами клинка освободив остальных.
Корэйн бросилась к ним, однако кто-то схватил ее за воротник и отбросил глубже в сад роз. Она сильно ударилась о землю, ее голова закружилась от столкновения, и, борясь с головокружением, она попыталась встать на ноги. Она слышала зовущие ее голоса, но их затмила чья-то фигура, белая рука потянулась к ее плечу.
Она отпрянула, но Таристан схватился не за нее.
Ее Веретенный клинок с резким звуком выскользнул из ножен, являя свою сталь горящему вокруг миру с пышно цветущими розами. Пальцы Таристана обхватили рукоять, белый цвет контрастировал с цветом кожи. Взглянув на тонкое, как Веретено, острие клинка, Корэйн увидела смерть. Не раздумывая, она потянулась за ним, но упала на траву, ее голова продолжала кружиться.
Когда ее зрение прояснилось, она увидела злобную улыбку Таристана, в каждой руке он держал по клинку. Позади него горело Веретено, чей золотистый свет отражался в мечах. Хотя клинок Корэйн и был идентичен собственному клинку дяди, в его руках он будто выглядел иначе. Казалось, драгоценные камни пульсировали, отражая собственный гнев и печаль девушки.
– Не дел… – услышала она собственный крик, когда Таристан поднял Веретенной клинок.
«Почувствую ли я удар?» – гадала она, готовясь к жалящему прикосновению стали к шее.
Вместо этого дядя резко опустил меч на скамью.
Лезвие раскололо камень надвое.
А вместе с ним разбился и Веретенный клинок, куски стали разлетелись по саду.
Корэйн почувствовала, как каждый из них пронзил ее быстро бьющееся сердце.
Несмотря на битву, развернувшуюся между могил, несмотря на то что Дом и Соратники пробивались к ней, несмотря на ад, дым и метель – мир Корэйн рухнул. Все вокруг будто замедлилось, звуки затихли. Она ничего не слышала, ничего не чувствовала. Проползя по грязи, она нащупала обломки своего Веретенного клинка.
Сапог опустился ей на руку, и мир снова стал прежним, звуки и ощущения вернулись. Корэйн вскрикнула от боли и перекатилась на спину.
– Итак, на чем мы остановились? – спросил Таристан, бросая сломанную рукоять в куст роз. Свет камней потускнел и исчез, меч Кортаэля превратился в лежащие в грязи обломки.
«Как и мой отец, – сжимая руку, подумала Корэйн. – Разбитый и уничтоженный».
Тень Таристана упала на нее, и она отпрянула. Затуманенным взором она взглянула на своего дядю и подняла свои Драконьи когти, наручи – ее единственное оружие против превратившегося в монстра человека. Он с легкостью отбил их и схватил ее за воротник туники, потащив через сад.
Корэйн пыталась бороться, однако дядя был намного сильнее. Никакие удары не могли ослабить его хватку, даже когда из-под ее наручей полилась кровь.
Соратники бросились к ней, но Таристан поднял ее на ноги и поднес свой Веретенный клинок к ее горлу. Ощутив прикосновение прохладной стали, Корэйн сглотнула, и мир вокруг нее закружился. Она увидела Эндри, его карие глаза покраснели. Девушка пыталась подольше задержать на нем взгляд, но Таристан потащил ее прочь, сначала по грязи, затем по камню.
Корэйн почувствовала под собой ступени разрушенной церкви, с каждым дюймом продвигаясь вперед, она все дальше удалялась от Веретена. И все же не переставала бороться, размахивая конечностями.
Удовлетворенный случившимся Таристан остановился и поднял ее выше, заставляя встать перед разрушенным двором храма и улицами за ним. Над ними возвышались развалины здания, колонны и арки напоминали обнаженные ребра, а единственный смотревший вниз витраж походил на огромный глаз. Корэйн прищурилась, пытаясь разглядеть хоть что-то, за что можно было бы ухватиться. Казалось, шум и цвет слились воедино непостижимым образом. Сердце слишком быстро билось в груди, желудок скрутило от тошноты. Перед глазами появились разбитые фрагменты клинка Кортаэля, все еще наполненные красно-золотым светом. Корэйн потянулась к ним, но ее руки коснулись лишь воздуха.
– Я – Таристан из Древнего Кора, в моих жилах течет кровь Веретен! – крикнул захватчик, все еще держа клинок у ее горла. Корэйн едва могла стоять на ногах, ее голова кружилась. – Последний из моего рода.
Фрагменты клинка не исчезали, а, медленно вращаясь перед глазами Корэйн, теряли свое сияние. Они превратились в зеркала, в каждом из которых отражались лица. Эндри, Сорасы, Дома, Чарли, Сигиллы, Вальтик. Ей хотелось заплакать, но слез больше не осталось. Лица выжидающе смотрели на нее из отражения стали. Затем появилось еще одно лицо, и Корэйн застыла на месте, рыдание застряло у нее в горле.
«Я никогда больше не увижу свою мать», – поняла она, глядя в глаза Мелизы. Загорелый капитан «Бурерожденной» оглянулась и улыбнулась, такая же смелая, какой ее помнила Корэйн. Девушка снова протянула руку и опять коснулась воздуха.
Меч у ее шеи уколол плоть, проливая кровь. Корэйн зашипела и откинула голову назад, пытаясь оттолкнуть Таристана. Он рассмеялся, его грудь задрожала.
– В тебе есть дух Кора, это правда, – сказал он, его голос странно смягчился. – Эта смерть вполне заслуженна.
– И благословенны очищенные, – произнес хриплый голос, послышалось знакомое хихиканье старухи. Краем глаза Корэйн увидела, как лицо Вальтик дрогнуло и приобрело более четкие черты. Ведьма поднималась по ступеням храма, все еще сидя на своем странном коне. Ее голубые глаза горели ярче любого пламени, такие же яркие, как молния.