Виктория Авеярд – Разрушитель клинка (страница 95)
Все равно некуда было бежать. Некуда свернуть.
Сораса облизала губы и посмотрела на небо. Ей хотелось увидеть луну или солнце, в зависимости от того, что сейчас висело над ними. Лик Лашрин. Убийца мысленно молилась, умоляя о чуде.
Но тщетно.
– Ты проиграл, бессмертный, – прорычал Таристан, и Сораса почувствовала, как Дом вздрогнул.
Руки нежити тянулись к ним, но их было слишком много, чтобы отрубить все, хотя Сораса, конечно, пыталась.
Глава 31
Напрасно
Мертвецы наступали на Эндри, Сорасу и Сигиллу, заставив их встать на колени. Корэйн могла лишь с ужасом взирать на это. Все трое тщетно боролись, их руки были заломлены за спину, огромное количество нападавших одолевало их. Оружие Соратников упало на землю: меч, кинжал и топор. Слезы навернулись на глаза Корэйн, когда тяжело дышащий Эндри взглянул на нее. Ей хотелось закрыть глаза, чтобы хоть как-то уберечь собственное сердце от гибели. «Это всего лишь кошмар. Сейчас я проснусь в каком-нибудь холодном поле, и мы будем все еще на пути в этот ад».
Но Корэйн не проснулась.
Однако мертвецы не убивали ее друзей.
«Потому что не получили приказ, – внезапно поняла Корэйн, глядя на Ронина. – Пока».
Волшебник сжал руку в кулак, и нежить усилила хватку на остальных. Страх Корэйн превратился в ярость – как и из-за друзей, так и из-за всех, кто находился под его властью. Каким-то образом эта драная красная крыса управляла изуродованными телами мертвых жителей Джидаштерна. Корэйн хотелось стереть улыбку с его жуткого белого лица, но она не двигалась, повернувшись так, чтобы видеть одновременно и Эндри, и Таристана и сделать так, как учила Сораса: стараться не дать противнику ни единого шанса.
Только Дом оставался рядом с ней, последний Соратник, который снова выстоял. По крышам вокруг двора скакали языки пламени, Корэйн видела их боковым зрением. «Гончие, – стиснув зубы, подумала она. Их лай разносился над могилами, звери собирались вместе, словно поджидающие жертву стервятники. – Неужели Ронин командует и ими?»
Веретено за его спиной мерцало сквозь ветви проклятого куста роз. Цветы благоухали, одурманивая воздух своим тяжелым, как дым, ароматом. Они росли на ее глазах, порожденные Веретеном из некогда высохших семян, ныне разгоравшихся вновь. Шипы на ветвях были такими же длинными, как и ее собственная рука, а еще черными и острыми, словно иголки.
Таристан медленно поднялся, разгибая длинные конечности и выпрямляясь. Он сжал рукоять своего Веретенного клинка и медленно рассек им воздух. Наследник Древнего Кора не боялся ни гончих, ни нежити и вообще едва ли взглянул на них. Присутствие Дома тоже не волновало его. Он перевел взгляд с бессмертного на Корэйн, восхищенный их затруднительным положением. В черноте вспыхнул красный отблеск, и Корэйн вздрогнула.
Это было все равно, что смотреть на тень сквозь Веретено, эхо Того, Кто Ждет.
– Как ты стал таким? – выпалила Корэйн, зло посмотрев на дядю. Текла в его жилах кровь Древнего Кора или нет, Таристан все еще был смертным. Его сердце билось так же, как и ее собственное. Но он был совершеннейшим злом. – Почему ты превратился в жестокого монстра?
Он усмехнулся, и Корэйн не удивилась бы, если бы вместо зубов увидела у него во рту клыки.
– Разве жестоко хотеть то, что тебе причитается? – спросил Таристан, направляясь к ней. – Я так не думаю, Корэйн.
При звуке своего имени, слетевшего с его уст, Корэйн почувствовала тошноту.
Она поморщилась и сжала длинный нож, стремясь как можно быстрее использовать его. Затем перенесла вес на носочки, как учила Сораса, и немного согнула ноги. Таристан смотрел, как она встает в боевую стойку, и на его тонких губах появилась ухмылка.
Корэйн вздрогнула. Висевший на ее спине Веретенный клинок пульсировал от магии, ощущая близость портала.
– Никто не может владеть целым миром, – сказала она. – Даже самый великий король, а ты, конечно, далек от этого.
Оскорбление подействовало на Таристана так же, как вода действует на камень. Он едва обратил на него внимание и вместо этого протянул руку. Белые вены выделялись на запястье, убегая выше под рукав и своим видом напоминая мертвых червей.
– Отдай мне клинок, – потребовал он.
Зарычав, Дом встал между ними, его двуручный меч был направлен в сердце Таристана. Таристан не пошевелился и, казалось, не заметил клинок, зависший в нескольких дюймах от его груди. И на то были веские причины. Он не мог причинить ему вред, все знали об этом.
Мысли Корэйн беспокойно метались, она пыталась придумать хоть какой-то план. «Мы окружены, загнаны в угол мертвецами и горящими гончими в пылающем огнем городе». Она посмотрела в сторону и встретилась со сверкающими глазами Сорасы. Взгляд убийцы горел, как крыши домов вокруг них. Позади нее все большее количество нежити протискивалось во двор храма, образуя плотный круг вокруг Соратников и роз. Сораса медленно покачала головой. У нее тоже не было плана.
Потому что существовал лишь один-единственный план.
– Сколько людей должно погибнуть ради твоей эгоистичной мечты? – закричала Корэйн, поворачиваясь обратно к Таристану. – Ради ее желаний?
При упоминании о его мерзкой королеве что-то зажглось в Таристане. Его ухмылка исчезла, и он откинул полы своего плаща. Корэйн ожидала, что он будет одет в подобающую принцу одежду, но понимала, что он решил быть другим. Негодяем, убийцей, наемником, скрывающимся за чужим троном.
– Хотелось бы верить, что тебе повезет найти кого-то, кто разделит твои амбиции, как случилось со мной. Но я сомневаюсь, что ты переживешь сегодняшний день, – резко ответил он. Затем посмотрел на меч Дома, все еще поднятый и готовый к бою. – Неужели с тех пор, как я видел его в последний раз, он разучился говорить?
Корэйн свирепо посмотрела на дядю.
– Нет, он просто думает о том, как бы убить тебя.
– Ну, он уже дважды терпел неудачу, – снова успокоившись, ответил Таристан. Он кивнул Ронину, и маг повернул руку, согнув шишковатые, похожие на ветви пальцы над головой.
Издав противный рык, три мертвеца бросились вперед и схватили Дома за руки, пытаясь опустить его на землю. Бессмертный зарычал в ответ и отбросил их, тела мертвецов ударились о ближайшие могилы. Камень трескался и раскалывался, позвоночники ломались, но нежить не останавливалась, подталкиваемая заостренными пальцами Ронина. В конце концов они одолели Древнего и повалили его на колени, половину тела бессмертного покрывали ходячие трупы.
– Трус, – выдавил Дом, тяжело дыша из-за рук, обхвативших его шею.
Корэйн могла лишь молча смотреть на происходящее, стук собственного сердца отдавался у нее в ушах.
Таристан поднял одну бровь.
– Трус? – переспросил он, сгибая палец.
Стоявший позади Ронин сделал то же самое, и нежить отступила назад, освобождая Дома. Бессмертный не стал терять времени даром, превратившись в размытое пятно, он быстро сократил расстояние между собой и противником. Словно могучий медведь, он налетел на Таристана, протянув крупные руки к его шее. Корэйн застыла, широко раскрыв глаза. Она ожидала, что бессмертный оторвет Таристану голову, но ее дядя зарычал в ответ и длинными тонкими пальцами сжал запястья Дома. Корэйн с ужасом наблюдала, как смертный освобождается от хватки Дома. Несмотря на то что тот был бессмертным, каким-то образом Таристан стал сильнее. Теперь уже он обхватил горло Дома рукой и сжал его, отрывая видэра от земли.
– Давай, Домакриан, еще раз назови меня трусом, – сказал Таристан низким, опасным голосом. Выражение лица Дома не изменилось, на нем по-прежнему была написана ярость, но кожа начала багроветь.
Он пытался бороться, пиная Таристана руками и ногами, однако тщетно.
– Не надо, – услышала Корэйн свой шепот, ее голос затерялся в хаосе.
Стоящая на земле Сораса напряглась, пытаясь отбиться от своих захватчиков. Они лишь сильнее пригвоздили ее к земле, прижав голову амхара к грязи и могильной пыли.
Внезапно Таристан отпустил Дома. Нежить снова вцепилась в него, заставив встать на четвереньки.
– Забавно, вы, Древние, вырастили моего брата, – сказал Таристан, пока Дом хрипел, хватая ртом воздух. – Но я больше похож на его драгоценных бессмертных, чем он когда-либо.
По команде Ронина мертвецы опустили голову Дома, заставив его поклониться. Он выглядел как узник, ожидающий казни перед плахой палача.
Двумя руками Таристан поднял Веретенный клинок.
Не мешкая, Корэйн шагнула в сторону, оказавшись между Домом и мечом Таристана. Она подняла свой длинный нож, готовая отразить удар дяди.
Он снова рассмеялся.
– Неужели это можно назвать оружием?
– Ты не настолько силен, как тебе кажется, – огрызнулась она, тоже рассмеявшись. Ее смех мрачным эхом разнесся по двору. – Не тогда, когда мир восстает против тебя.
– Мир, – выплюнул Таристан, на дюйм опуская клинок. – Лишь множество расколотых королевств и стран, все настроены друг против друга и озабочены своими собственными глупыми стремлениями. Этот мир сломлен. Он заслуживает того, чтобы его завоевали и присвоили себе.
Корэйн не дрогнула.
– И превратили во что? В Пепельные земли? – Она нахмурилась, ее лицо помрачнело. Глаза Таристана впились в ее собственные, злобный красный почти поглотил черноту. – Я видела их.
Она удивилась, когда ее дядя вздрогнул, красное мерцание в его глазах на мгновение исчезло. Неотрывно смотря на нее, он моргнул и стиснул челюсти. Белые вены на его шее напряглись и внезапно запульсировали. На лице Таристана появилось странное выражение, и Корэйн узнала его. Страх. Приятно было видеть эту эмоцию, свидетельство того, что она нанесла удар человеку, которому не могли причинить вред ни сталь, ни пламя.