Виктория Авеярд – Разрушитель клинка (страница 63)

– Трекийцы уважают силу. Победу, – сказала убийца, наклоняясь ближе к Сигилле. – Пусть молодые узнают, насколько ты сильна. А старые увидят в тебе союзника.

Убийца за головами вопросительно выгнула бровь.

– И как нам удастся провернуть такое?

– Может, тебе стоит сразиться с половиной присутствующих, – сказала Сораса. Обрадовавшись этой мысли, она почувствовала, как на ее лице появилась искренняя улыбка. – По-своему.

На лице Сигиллы отразилось замешательство, и она склонила голову набок, ожидая объяснений.

Вместо этого Сораса наклонилась вперед, поставила локоть на стол и подняла руку, раскрывая ладонь. Ухмыляясь, она пошевелила пальцами в знак приглашения.

Охотница за головами моргнула, затем улыбнулась, растянув тонкие губы так широко, что белые зубы сверкнули в свете свечи. Она повторила действия Сорасы, протягивая свою руку со звуком, очень похожим на хихиканье.

Сжав руку амхара, охотница за головами уперлась локтем в деревянную столешницу. Сораса уже чувствовала мертвую хватку Сигиллы, как крепко та сжимала ее пальцы, грозя сломать их пополам.

– Железные кости бойцов Бессчетного войска… – начала Сигилла, облизывая губы.

– Никогда не будут сломлены, – закончила Сораса, ее костяшки пальцев ударились о стол, когда Сигилла пригвоздила руку соперницы к столешнице.

Трекийцы заорали, причем громче всех кричал Осковко. Ничто не могло сравниться с любовью трекийцев к демонстрации своей силы.

Бродившие по большом залу Чарли и Корэйн принимали ставки, в руке жрец держал клочок пергамента, а в зубах перо. Они быстро подсчитали шансы, вдвоем собирая монеты и ставки у солдат и придворных трекийского двора. Естественно, фаворитом считался Осковко, с беспечной, непринужденной улыбкой занявший свое место за столом. Он даже не потрудился отставить свой бокал, для надежности переключившись на гожку. Принц с легкостью одолел своего первого противника, под шквал аплодисментов прижав руку солдата к столу.

К радости Сорасы, так все шло и дальше. Сидевшие друг напротив друга солдаты теснились на скамьях, желая показать свою силу или слишком пьяные, чтобы понять, что этого делать не следует. Даже Эндри оказался втянут в состязание, хотя он рьяно протестовал против подобного занятия. Корэйн только рассмеялась и внесла его в свой список.

Сигилла присоединилась к ним, закатанный до предплечья рукав обнажал рельефные мышцы, скрытые бронзовой кожей. Сораса подавила ухмылку. Сигилла оказалась в своей стихии, получив легкий шанс завоевать расположение окружавших их людей.

– Присоединяйся к нам, амхара! – прокричал принц Осковко, пытаясь освободить для нее место на скамье.

Улыбка Сорасы исчезла, и она попятилась, сложив руки поверх платья.

– Я знаю, чего сто2ю, – заявила она. – Мою ценность нельзя измерить победой в поединке на столе.

Принц деланно нахмурился, но не стал спорить, а просто повернулся к своей следующей жертве. Снова выиграв, он жестом потребовал принести еще один бокал, рявкнув стоявшему неподалеку слуге.

– Такими темпами он перестанет что-либо понимать к концу ночи, – сказал Дом, отступая подальше от места схватки. – Неподобающее поведение для принца.

Закатив глаза, Сораса посмотрела на бессмертного. Теперь он казался здесь чужим, единственный из присутствующих в зале воинов держался поодаль от схватки. Он стоял в стороне от толпы, и несколько дам с горящими глазами все еще расхаживали неподалеку. Среди них была и рыжеволосая женщина, она медленно потягивала напиток из маленького бокала.

– Боишься участвовать в соревнованиях? – усмехнулась Сораса лишь для того, чтобы позлить его. Она лучше других знала, что Дом может превзойти любого смертного в Варде.

«Может быть, за исключением Таристана», – пессимистично подумала она.

– Я не поддамся на твои провокации, Сораса, – ровным голосом ответил Дом, не сводя глаз с длинного стола. Он следил за Корэйн, когда она пробиралась сквозь толпу вместе с Чарли, внося изменения в ставки по ходу матча.

Она пожала плечами:

– Тем лучше. Иначе ты разрушишь мой план, как уже было с большинством других.

– Это запланировано? – он побледнел, жестом указывая на стихийно организованные состязания по силе, пролитый эль и улюлюкающих придворных. А еще горланящего Осковко, который при каждой победе громко топал сапогами и бил бокалы.

Сама Сораса продолжала следить за Сигиллой. Темурийская женщина сделала еще один глоток эля, с каждой победой ее улыбка становилась шире, особенно когда трекийские солдаты выстроились в очередь, чтобы бросить ей вызов.

– Трекия и Темуриджен – старые соперники, их связывает долгая кровавая вражда, – тихо объяснила Сораса. – Во время последнего завоевательного похода император Бхар почти стер Трекию с лица земли. Старые ветераны помнят войны, а молодые солдаты настороженно относятся к перспективе сражения бок о бок с нами, готовыми в любой момент захныкать женщинами.

Услышав это, Дом искренне рассмеялся.

– Поэтому мы оказались здесь. Поединок за столом – это трекийская традиция, демонстрация дружбы и силы. Пусть они увидят, что Сигилла такой же хороший солдат, как и любой в этой комнате, и она готова сражаться с ними, а не против них.

Дом нахмурился, явно не убежденный.

– И соревнование поможет добиться этой цели?

– Таков план, – сказал Сораса.

– Понятно.

По тону бессмертного она поняла, что он не понял ее мысль, и разочарованно вздохнула. Несмотря на прожитые года и все свои умения, Дом разбирался в придворных делах хуже маленького крестьянина. Имевшие место при королевском дворе махинации и манипуляции были ему непонятны или просто неинтересны. «Древний или нет, в Гильдии он не выдержал бы и неделю тренировок».

– Эндри хорошо справляется, – пробормотал Дом, кивнув в сторону стола.

Действительно, оруженосец одержал несколько побед и продолжал сидеть на скамье, даже когда другие выбывали. Но ему явно не нравился поединок, и после победы над более старшим воином Эндри поднял руки и отступил от стола. Сораса не ожидала от него ничего другого.

– А как насчет тебя? – добавил Древний, посмотрев на руки Сорасы. Его взгляд задержался на татуировках, которые она делила со всеми своими собратьями, живыми и мертвыми. – Разве вас не учили этому в гильдии?

– Я скорее перережу человеку горло, чем стану держать его за руку, – отрезала она, пряча ладони. – Кроме того, нас, амхара, не запоминают. Мы созданы для того, чтобы убить и исчезнуть, а не стоять и выпрашивать похвалу.

– Ну, тогда ты станешь первой, – сухо сказал Дом.

Она недоуменно поджала губы.

– Первой?

Он посмотрел на нее так, будто ответ был очевиден.

– Первой амхара, которую запомнят, – небрежно добавил бессмертный, буравя ее взглядом. – Конечно, если мы сможем спасти мир.

«Первой, которую запомнят». Сораса обдумывала эти слова, пытаясь осмыслить их. Казалось, они сплелись в запутанный клубок мыслей. Амхара служили гильдии, наследию величайших убийц, еще лорду Меркьюри, даже друг другу, но никогда самим себе. Никогда кому-то одному. Ни при каких обстоятельствах один не стоял выше других, и особенно выше самого Меркьюри. Превыше всего остального убийцы дорожили славой, но еще сильнее – гильдией. Не в их стиле было подниматься в одиночку и прославлять свое имя за стенами цитадели. Она почувствовала, как вспыхнули ее щеки. Даже мысли об этом казались неправильными, они противоречили учениям, вбитым ей в голову и пропитавшим ее плоть.

Затихший среди хаоса пира Дом продолжал смотреть на нее. Он ждал, словно не тронутая бурей гора.

– Такой путь не предназначен для амхара, – еле слышно пробормотала она.

Он пошевелился, свет от камина заиграл на его лице.

– Ты больше не амхара.

Слова были равносильны смертельному удару ножа в сердце. Но в то же время они дарили облегчение. У Сорасы перехватило дыхание, оба чувства боролись внутри нее.

– Я не хочу, чтобы меня помнили, – наконец ответила она, слова прозвучали высокопарно и наигранно. – Меня устроит возможность выжить.

– Согласен, – проговорил Дом, продолжая бесстрастно смотреть на нее. – Мы справимся.

«Он знает, что лжет, – поняла она, отметив, с какой силой Древний сжал челюсти, но промолчала. – Если бессмертный умрет, так тому и быть. Пока жива Корэйн, у Варда есть шанс».

«Хотя этот шанс уже невелик».

Она представила путь, который лежал перед ними, он шел через Трекийские врата, в предгорья Галланда, к заброшенному храму, кишащему мерзкими тварями Таристана. Сложная задача, в которой было слишком много переменных, чтобы даже Сораса могла их просчитать. Она стиснула зубы, борясь с отчаянием, прежде чем оно успело бы овладеть ею.

Неожиданно из-за стола поднялся трекийский лорд, без сомнения, самый крупный человек в зале, выше даже самого Дома. Грозный мужчина с широкой грудью, борода которого была заплетена в две косы, а на каждом запястье красовались толстые железные браслеты, свидетельствующие о его высоком статусе. Он не был чопорным придворным, как лорды в Аскале, которые не знали ни войн, ни лишений. Сораса смерила его взглядом, когда он подошел к ней, его намерение ясно читалось в его серых глазах.

Она сделала глубокий вдох и приготовилась. Обычно она не задумываясь отвергала ухаживания мужчин, но, как сильно они бы ни досаждали ей, она не собиралась никого обижать. Соратники нуждались в поддержке трекийцев. И здесь нужно было действовать крайне осторожно.