Виктория Авеярд – Разрушитель клинка (страница 64)
Трекийский лорд резко остановился, его глаза метнулись от Сорасы к Дому, стоящему рядом с ней. Он расправил плечи, выпятил грудь и поднял бокал пурпурного вина, который держал в своем огромном кулаке.
– Господин Древний, – произнес он с резким трекийским акцентом. – Я вызываю вас на поединок.
Сораса прикусила губу, борясь со смехом.
Стоявший рядом Дом побледнел. Вместо того чтобы напыжиться, он выглядел так, словно хотел выпрыгнуть из ближайшего окна.
– О да, господин Древний, – сказала рыжеволосая леди, быстро приблизившись к нему. Он вздрогнул, когда женщина взяла его под руку, ее зеленые глаза загорелись. – Мы все слышали легенды о вашей бессмертной силе. Покажите ее нам.
Сораса сильнее, практически до крови, прикусила губу.
– Прошу прощения, – запинаясь, произнес Дом. Он перевел взгляд с лорда на женщину, оба жестом указали на стол для поединков. Многие подняли головы, желая увидеть бессмертного принца в деле. Отцепив пальцы придворной дамы от своей руки, он осторожно высвободился из ее хватки.
– Я не занимаюсь подобным, – наконец произнес Дом, склонив голову в сторону лорда. – Видэры не принимают участия в… – он обвел взглядом стол, указывая на него, – в этом состязании.
– Но таков наш путь, Древний, – мрачно ответил лорд, подавшись вперед, его голос стал немного тверже. Гораздо более настойчивым, чем хотелось бы Сорасе.
– Как и путь Темуриджена, – сказала она, осторожно вставая между ними. На ее лице снова была маска, легко появляющаяся даже по прошествии стольких лет. Мило улыбнувшись и взмахнув ресницами, Сораса неторопливо и осторожно взяла лорда под руку. – Сигилла из Темуриджена превзошла всех за этим столом. Победила ли она вас, милорд?
Трекиец посмотрел на Сорасу, изобразив невинность. Затем усмехнулся и допил вино.
– Нет, не победила, – выпалил он, потопав прочь со все еще держащей его под руку Сорасой.
Краем глаза она уловила вспышку золотого, это Дом следовал за ней, не отступая ни на шаг.
– Позволь мне пригласить тебя на танец, темурийка? – сказал лорд, оттаскивая другого мужчину, сидящего на скамье напротив Сигиллы. Не дожидаясь ответа, он сел, одной рукой продолжая крепко обнимать Сорасу, а другую поставил на стол, приготовившись к поединку.
Сигилла взглянула на Сорасу, ее лицо было непроницаемым. Сораса могла лишь ухмыльнуться.
– Не сломай ему руку, – сказала она на айбалийском, и Сигилла усмехнулась.
Тридцать секунд спустя лорд захромал прочь, сжимая запястье, а Сигилла невозмутимо пожала плечами.
– Мы не сможем сражаться, если ты покалечишь наших собственных солдат, – отругала ее Сораса.
– Но ведь ты ничего не сказала про запястье, – нехотя извиняясь, запротестовала охотница за головами.
В этот момент к ним приблизился Осковко. Принц сел на скамейку.
– Давай-ка решим этот вопрос, Сигилла из Темуриджена? – предложил он, ставя локоть на стол. – Похоже, остались лишь мы с тобой.
Действительно, скамьи опустели, остались только охотница за головами из Темуриджена и принц Трекии.
Остальные присутствующие наблюдали за происходящим, ошеломленные от соперничества, жары и вина. Большинство болели за своего принца, они хлопали ладонями по столу или по бедрам, выбивая ритм военного барабана. Звук разносился по залу, пульсируя, словно кровь, пока даже Сорасе не захотелось присоединиться к нему. Но она сдержалась и отошла от стола, чтобы посмотреть состязание вместе с остальными.
Корэйн перекрикивала шум, собирая последние ставки, Эндри выступал в роли посредника. В какой-то момент снова появилась Вальтик. Она села в углу, едва заметная голубоглазая тень, которая хрустела костями. А Дом притих, обрадовавшись, что его игнорируют.
На щеке Сигиллы дрогнул мускул, ее лицо отчетливо выделялось в свете многочисленных факелов. Бронзовая кожа будто светилась, а в глазах плясали блики света. Она откинула прядь волос с глаз и поставила локоть, протянув ладонь принцу. Если она и чувствовала какое-то напряжение, то не показывала этого, неизменная полудикая ухмылка снова вернулась на место.
Принц тоже улыбнулся и взял ее руку, его пальцы сомкнулись над ее собственными, ладони противников прижались друг к другу. Небритое лицо Осковко исказила кривая ухмылка.
– За Трекию! – прокричал он, вызвав восторг у зала.
– За Вард! – ответила Сигилла, собрав очередные одобрительные возгласы.
Оба хмыкнули, и поединок начался, лица соперников покраснели, брови сошлись вместе. Осковко выдохнул, костяшки его пальцев побелели, когда на предплечье Сигиллы проступили мышцы, а ее дыхание стало тяжелым. Она стиснула зубы, руки противников дрожали, ни один из них не сдвинулся ни на дюйм.
– Осковко! Осковко! – кричали трекийцы, звеня кубками и хлопая ладонями по столам. Происходящее напомнило Сорасе драку в таверне в Адире. – Белый волк Трекии!
– Сигилла! – в ответ подбадривала Сораса, повышая голос так, чтобы ее слышали все. – Сигиллабета Бхар Бхур!
Стоило Сигилле услышать свое полное темурийское имя, как ее глаза вспыхнули, и она прикусила губу. Сделав еще один глубокий вдох, она продолжила борьбу, вложив всю имеющуюся у нее силу в кулак. Осковко застонал от боли, по его лбу скатилась бисеринка пота. Лицо принца покраснело еще сильнее, став ярче, чем свежая кровь, мышцы на шее под воротником напряглись от прилагаемых им усилий.
Раздавались крики и одобрительные возгласы, и более чем несколько трекийцев аплодировали Сигилле так же громко, как и своему принцу. Сораса продолжала кричать и хлопать, жестом побуждая остальных последовать ее примеру. Громче всех ревел Дом, поднявший кулаки вверх.
– Железные кости бойцов Бессчетного войска никогда не будут сломлены, – прогорланил он.
Слова стали последним гвоздем в крышку гроба Осковко.
Сигилла издала гортанный крик, боевой клич Темуриджена, и впечатала кулак принца в столешницу. Осковко едва не последовал следом и был вынужден низко наклониться, чтобы не сломать руку. Как только Сигилла вскочила на ноги, подняв руки в знак триумфа, он вскочил следом. Зал разразился радостными криками, в то время как свободной рукой принц схватил запястье соперницы, а другую свою руку прижал к груди. Издав воинственный крик, Осковко поднял их соединенные руки, демонстрируя победу темурийки и празднуя ее на глазах у всех собравшихся. И воины праздновали вместе с ним, разливая вино, эль и добрые пожелания.
– Завтра отправляемся на войну за Вард, – прокричал он.
– За Вард! – ответили его воины.
– За Вард! – прогремела Сигилла.
«За Вард», – мысленно произнесла Сораса.
Надежда затеплилась в ее груди, мерцая, как огонек свечи. Но слишком маленький, слишком слабый. Зал отозвался триумфальными криками, однако Сораса услышала лишь похоронный звон колоколов. Несмотря на улыбку, ее живот сжался от ужаса. Он всегда таился неподалеку, но теперь тянул к ней свои ледяные когти, глубоко вонзаясь в плоть.
Глава 19
Безжалостный избранник
Хоть и обитый бордовым бархатом, трон Мадренции все равно казался неудобным: камень холодил даже через ткань, высокая спинка была невыносимо прямой. После долгого утреннего заседания совета Эриде хотелось поскорее избавиться от ноющей боли в пояснице.
Вымученно улыбнувшись, она оставила Торнуолла и Харрсинг в тронном зале и вышла, чтобы присоединиться к свите ожидающих ее придворных дам. Жаль, что она не могла просто отослать этих девушек и женщин прочь. Они приносили мало пользы, лишь следили за ее внешним видом в течение дня. А еще шпионили для своих семей или мужей. Но внешний вид был крайне важен, поэтому дамы оставались подле королевы. Они следовали за ней на почтительном расстоянии, перешептываясь между собой, их голоса походили на низкий гул.
Львиная гвардия шла следом, безмолвная, если не считать лязга доспехов, но они постоянно присутствовали неподалеку, пока королева шествовала по незнакомым залам дворца. Продолжая идти, Эрида еще раз обдумала клятвы, перебирая в памяти многих мадрентийских дворян, которые вчера поклялись ей в верности. Не один час она выслушивала неискренние восхваления и завуалированные оскорбления.
«Они ошибаются и скоро сами поймут свою ошибку», – подумала она.
Сгустившиеся в окне тучи висели над заливом мрачной пеленой, и лишь на западе виднелись проблески солнца. Некогда блестящие залы потускнели, перламутровая плитка утратила свой блеск. Внезапно дворец Робарта стал казаться крошечным и невыразительным, невзрачным по сравнению с домом Эриды, находившимся за сотни миль отсюда.
Королева не ожидала, что будет скучать по Новому дворцу, но у нее в душе поселилась томительная боль. Она тосковала по садам, собору, витражам с изображениями могучего Сайрека и множества других богов. Своему бесподобному городу, ошеломляющему своими размерами и наводненному многими тысячами преданных ей людей. Они ликовали, даже если им удавалось лишь мельком увидеть свою королеву. Не то что жители Рулайна и Партепаласа, которые плевали ей под ноги и из вредности проливали кровь.