Виктория Авеярд – Разрушитель клинка (страница 54)
Принц Осковко быстро провел их через зал. Люди останавливались, чтобы отдать честь, но он, не задерживаясь, поднялся по ступеням и вошел в крепость, даже не махнув им рукой. Корэйн видела, как пульсируют вены у него на висках. Ему было явно не по себе.
– Добро пожаловать в замок Воласка, логово Волков, – сказал он без какого-либо пафоса и распахнул дубовые двери. Они были такими толстыми, что Корэйн пришлось бы протянуть руку, чтобы хоть кончиком пальца дотянуться до другой стороны, а еще обиты трекийской сталью, самым прочным металлом в Варде.
Войдя внутрь, она дрогнула, моргая от внезапного недостатка света в длинном, освещенном факелами зале. Окна в дальнем конце были длинными и узкими, достаточно широкие для лучников, а вот выходящие во двор закрыты ставнями. Дав себе немного времени, Корэйн приспособилась к освещению и поняла, что стоит в центре главной башни во дворце Трекийского короля. Комната служила одновременно и парадным и тронным залом, с возвышением напротив темных окон. Трон Трекии, сделанный из цельного блока того же белого известняка, что и зверь на крепостных стенах, был пуст. Никаких украшений, лишь вырезанный на спинке волк с короной из настоящего золота.
Кроме Осковко и его людей в зале не было никого, даже слуг. Воздух был спертым, а место выглядело так, будто им никто не пользуется.
– Король Лиев отправился отдыхать? – спросила Сораса, почти сливаясь с тенью.
На этот раз ее голос звучал громче.
Она провела пальцем по краю стула, коснувшись толстого слоя пыли. Корэйн наблюдала за двумя солдатами, стоявшими позади Сорасы и с безопасного расстояния следившими за каждым ее движением. Корэйн сдержала улыбку, хотя бы ради Сорасы.
Осковко усмехнулся и пересек широкий зал, ведя за собой остальных.
– Король Лиев уже много месяцев не входил в свой собственный зал, – сказал он, проходя через дверной проем.
Трое его лейтенантов последовали за ним, оставив остальную охрану в зале.
Смежные покои были длинными, узкими и светлыми, их окна выходили на крутой склон холма и открывали вид на большой город. Трекийские врата вырисовывались вдали, характерное широкое ущелье в горах. Отсюда из замка можно было увидеть саму границу с Галландом. Корэйн прищурилась, как будто на той стороне могла разглядеть Таристана, но ее ждала лишь серая дымка лесов и холмов, едва зеленых в это время года.
В центре комнаты стоял стол для торжеств. Слишком большой для этого помещения, он явно был принесен из предыдущего зала. Осковко жестом пригласил их сесть, а сам взял из буфета кубок с вином. Он осушил его одним глотком, затем снова наполнил и сел на стул.
Корэйн заметила, что принц занял место не во главе стола, а справа. А то место так и оставалось пустым, оставленным для отсутствующего короля.
– Ну что ж, – сказал Осковко, закинув ноги в сапогах на стол и скрестив лодыжки. – Выкладывай, Корэйн ан-Амарат. Давно я не слушал сказки.
Корэйн вздохнула. Сначала Эрида, потом Айсадере, затем ее мать, а теперь еще и принц Осковко.
Она сделал придающий сил глоток и заговорила.
Низким и хриплым голосом она рассказывала их историю. Серый свет в окнах стал золотым, заходящее солнце окрашивало затянутое тучами небо в яркие оттенки оранжевого и желтого. Дом не стал садиться, а стоя смотрел на город, его массивная фигура отбрасывала тень на узкую комнату, разделяя ее надвое.
– Двенадцать убийц из Гильдии Амхара выследили нас на Волчьем пути, – наконец закончила Корэйн. – Место их нападения в нескольких днях пути к северу от Далианских ворот.
Она не видела поляну, где лежали убийцы, их пролитую на траву кровь, но она помнила последствия случившегося. Отрезанные волосы Сорасы, ее потухший взгляд и долгое молчание. А еще серьезную обеспокоенность о ней со стороны Дома, что шокировало девушку больше всего.
Корэйн взглянула на Сорасу, которая неподвижно сидела на стуле, уставившись на покрытую пятнами и дырами столешницу, ее лицо не выражало ни единой эмоции, взгляд оставался непроницаемым. Она спряталась за стеной, созданной ею самой. Какой бы груз после случившегося убийца ни несла на своих плечах, никто не знал, насколько он велик.
Осковко тоже наблюдал за ней, скользя взглядом по татуированным рукам, шее, каждому знаку амхара на ее коже. Он потянулся за своим четвертым кубком вина, по какой-то причине темно-красный напиток совершенно не действовал на него.
– Они явно потерпели неудачу, – сказал он, жестом указывая на шестерых Соратников. – Впечатляет. Двенадцать амхара повержены такими, как вы. – Серые глаза взглянули на Дома, затем на Сорасу. – Хотя, полагаю, легко убить тех, кого знаешь.
Стоящий у окна Дом обернулся и посмотрел через плечо. Он усмехнулся, шрамы, украшавшие одну сторону его лица, натянулись.
– Ваше Высочество…
– Не надо, – голос Сорасы рассек воздух подобно удару ее кнута, одно-единственное слово прозвучало как строгий приказ.
Древний знал, что лучше не спорить. Он закрыл рот, громко щелкнув зубами.
Корэйн продолжила, желая поскорее закончить:
– После встречи с амхара мы продолжили идти на север с намерением войти в Галланд через Трекийские врата.
Принц отставил бокал и наклонился вперед к Корэйн. Его бледные щеки были покрыты щетиной, в спешке грубо сбритой с некоторых сторон. Она догадалась, что в военном лагере, где не было и следов придворных его отца, у него не было необходимости следить за своим внешним видом.
Он оглядел ее.
– Но сейчас ты не проходишь через Трекийские врата. Вместо этого ты прискакала в мой город в поисках трекийских клинков и трекийской крови.
– В поисках союзника, – натянуто ответила она.
– И что я получу от этого так называемого союза? – Осковко указал на свою грудь, затем на притихших лейтенантов. – Кроме кучки трупов.
Сигилла барабанила пальцами по столу, ее лицо скривилось от отвращения.
– Возможность выжить.
– Как заманчиво, – ответил он, его голос был сухим, как старая кость.
Корэйн стиснула зубы. Она коснулась своего кинжала, правильный ответ был довольно простым.
– Славу, – сказала она, как будто это была самая очевидная вещь в мире.
Веки Осковко дрогнули, губы приоткрылись, показался язык и зубы. Принц внимательно следил за ней, когда она встала, откинув плащ. Здесь находился наследник трона, который предпочитал битвы банкетам, наемников – придворным. Если его не волновала судьба мира, то уж точно волновала собственная гордость.
– Слава во имя Осковко Великолепного, кровного принца Трекии, – продолжала она. – Потомки будут знать и помнить вас, если они выживут, чтобы у них появилась такая возможность.
Веретенный клинок издал звон, когда она вытащила его из ножен и одним плавным опытным движением перекинула длинный меч через плечо, затем аккуратно положив его на стол и предоставив принцу Трекии возможность осмотреть творение Веретена. Он встал со стула, протянул руки, но не прикоснулся к клинку.
– Прекраснее трекийской стали, – пробормотал Осковко, касаясь меча на своем бедре.
Несомненно, шахты и кузницы Трекии производили лучшие мечи и сталь во всем Оллварде. Но Веретенный клинок был не из их мира. Даже Осковко видел, что он выделялся на фоне других мечей, его металл мерцал холодным светом разных звезд. По сравнению с ним драгоценные камни на рукояти казались бледными, даже несмотря на свою красоту, сверкая красным и пурпурным в лучах заходящего солнца.
Осковко облизал губы, как будто стоял перед роскошно накрытым пиром.
– Я никогда раньше не видел Веретено, – сказал он, подняв глаза на Корэйн.
– Не стану говорить, что это непременно стоит сделать, но… мы должны отправиться к нему. – Она подошла к окнам, присоединившись к Дому, наблюдающему за Вардом. – Веретено на холме должно быть закрыто.
– Почему? Что будет, если оно останется открытым? Что случится, если я не покину стен этого замка? – Осковко указал подбородком в сторону окон. – Что именно там происходит?
Впервые за целый час Корэйн ощутила неуверенность, слова застряли у нее в горле. Она видела лишь тени Пепельных земель, образы, вызванные магией Вальтик.
Сидящий за столом Эндри прочистил горло. Воспоминания до сих пор причиняли ему боль, это было ясно любому.
– У Таристана есть армия, подобной которой никогда еще не видел Вард. Трупы и скелеты. Живые, но мертвые. И их очень много.
Осковко наклонил голову и с сомнением посмотрел на оруженосца.
– Я тоже не верила, – тихо сказала Корэйн. – Но потом все изменилось.
Она вспомнила себя, какой была на утесах Лемарты, девочка, отчаянно желавшая увидеть горизонт и наивно полагающая, что мир предоставит ей такую возможность. Древний и убийца казались ей лишь плацдармом, шансом вырваться из прекрасной клетки, созданной ее матерью. Корэйн завидовала этой девушке и в то же время ненавидела ее.
Осковко нахмурился и стиснул зубы. Ужас охватил Корэйн, когда она поняла, что на лице принца не было и следа замешательства.
– Принесите мне письмо, – резко сказал он, обращаясь к одному из своих лейтенантов, стоящему за спинами Соратников. Тот вытянулся по стойке «смирно» и выбежал из комнаты, стуча сапогами по полу.