Виктория Авеярд – Разрушитель клинка (страница 50)

Но сквернее настроения Сорасы были тучи, висевшие над их головой, постоянный страх встречи с амхара. Эндри следил за каждой тенью, заглядывал за каждый поворот, вертя головой всякий раз, когда ветер колыхал ветви. И не он единственный. Сораса и Дом дежурили, как и Сигилла, трое великих воинов были измучены необходимостью постоянно сохранять бдительность. Тогда как Сораса перестала говорить, Дом перестал спать. И оба больше походили на призраков.

Эндри как мог пытался облегчить им всем жизнь. Он заваривал чай, вместе с Сигиллой присматривал за лошадьми или добывал еду вместе с Чарли. Корэйн тоже делала все, что могла: училась чистить лошадиную упряжь и ухаживать за клинками.

Так далеко на севере было намного холоднее, беспощадный ветер дул круглые сутки. Холод шел от гор и из степей. Земля покрылась инеем, трава стала жестче и сверкала в утреннем свете. Леса встречались все реже, а значит, меньше мест для укрытий, мало дичи и плохие, влажные дрова, от которых было больше дыма, чем тепла. Эндри дрожал от холода. На горизонте маячила зима, горные вершины с каждым днем становились все белее, а снега с каждой ночью становилось все больше. Эндри видел зиму в Галланде, но этот край был более суровым и бесплодным. Золотистые холмы превратились в серые, опавшие листья засохли.

Находясь в тени своей родины, Сигилла испытывала беспокойство, ее взгляд был устремлен на северо-запад, в сторону степей. Облаченная в свои кожаные одежды, она не возражала против холода, но Корэйн, Чарли и Эндри родились в более теплых странах. Они держались ближе, используя друг друга для тепла.

Лишь тогда Эндри отдыхал от постоянно опускающейся температуры.

Тем временем Вальтик наслаждалась погодой. Джидийская ведьма хорошо знала, что такое ледяной ветер. И с ним чувствовала себя лучше: ее бледные щеки порозовели, а голубые глаза сверкали в холодных лучах солнца. Каждое утро она пела, пока иней, словно алмазы, сверкал под копытами лошадей. Все время на джидийском, непонятном никому, кроме Корэйн, и даже та могла перевести лишь небольшие, странные фрагменты.

Но однажды утром, недалеко от Трекийской границы, Вальтик запела, и Эндри обнаружил, что понимает слова. Он подпрыгнул в седле, гадая, неужели ему наконец стал понятен джидийский. Но нет, в тот день она пела на верховном, языке, который знали все они.

– Падает снег, холода настают, налетчики на галерах в барабаны бьют.

Ее голос был тонким, как замерзшая трава. Как один, Спутники повернулись к ведьме, наблюдая, как она скачет вперед.

Даже Сораса выглянула из-под своего капюшона. Ее голос не вернулся, но, по крайней мере, хотя бы привычный для нее хмурый взгляд снова был на месте.

– Храбры и смелы те, кто стоит на дозоре, иначе не переплыть им Зоркое море, – пела Вальтик. Ее песчаная лошадь плелась вперед, неуверенно ступая по каменистой почве. А может, животное сомневалось во всаднице, сидящей на ее спине. – Разбиты щиты, нет целых мечей, от ледяных фьордов до галлийских полей.

Корэйн подвела свою кобылу ближе к Вальтик, чтобы лучше слышать слова. Двигая губами, она повторяла слова за пожилой ведьмой, запоминая ее песню. Эндри держался поблизости, пытаясь понять эту загадочную женщину.

Ухмыляясь, Вальтик наклонилась и протянула руку, чтобы постучать Корэйн по носу. Ее косы раскачивались. Айбалийский жасмин давно исчез из волос, его заменили ярко-фиолетовые ирисы – последние цветы этого времени года.

– Рушится мир, ужас творится вокруг, а налетчиков все равно не берет испуг, – закончила она. Продолжал дуть пронизывающий ветер. В воздухе пахло хвоей, снегом и железом.

– Сораса, вот бы вместо тебя обет молчания дала ведьма, – пробормотала Сигилла себе под нос. Все уже знали, что ответа ждать не стоит, убийца продолжала молчать.

– А налетчиков не берет испуг, – эхом повторила Корэйн, прикусив губу.

– Мы на дороге в Трекию, а не в стране налетчиков. – Эндри облизал пересохшие губы и тут же пожалел об этом, ведь их снова обдало холодом. – Она хочет, чтобы мы отказались от идеи просить помощи у принца Осковко и искали союзников в другом месте?

Чарли усмехнулся.

– Как бы мне ни претила необходимость выполнять приказы таких категоричных верующих, как Айсадере, я бы не стал особо доверять песне ведьмы, – сказал он. – В ее словах не будет смысла, пока она сама того не захочет. Не трать свою энергию на песнопения джидийской сумасшедшей.

Корэйн пристально посмотрела на него.

– Эта безумная джидийская ведьма отправила кракена обратно в другой мир, – возразила она, и Чарли пожал плечами.

– Мы должны действовать согласно плану, – вмешалась Сигилла, ее властный голос доносился из начала процессии. – Трекийцы – хорошие бойцы и хорошие враги. Они станут еще лучшими союзниками, если мы сможем склонить принца Осковко на нашу сторону.

Эндри согласно кивнул.

– Даже если он любящий мародерствовать пьяница, – сказал оруженосец сквозь стиснутые зубы.

Корэйн лишь пожала плечами:

– Пусть пьет сколько хочет, если при этом продолжит помогать нам сражаться.

Смех Сигиллы разнесся по холодному воздуху.

– В этом нам скорее всего повезет, Осковко любит развязывать войны. Он проводит больше времени со своими наемниками, чем на троне.

– Одна из многих причин, по которым Эрида отказала ему, – добавил Эндри. – Он годами ухаживал за ней, посылал письма и все эти ужасные подарки. Однажды он прислал волков… настоящих волков. Они несколько недель терроризировали дворец. – Вспомнив это, оруженосец рассмеялся и покачал головой. – Встреча получилась не очень удачной, она произошла до того, как… – Он замолчал, слова застряли у него в горле. Его манера поведения изменилась, черты лица омрачились. – До всего этого.

Корэйн наклонилась ближе, вглядываясь в его лицо. Притворно удивляясь, она подняла брови, словно побуждая его снова улыбнуться.

– Не знала, что оруженосцы интересуются сплетнями, – поддразнила она, ткнув его пальцем в грудь.

Щеки Эндри порозовели.

– На самом деле от них не скрыться. – Он прочистил горло. – Большинству людей при дворе больше нечего было делать, кроме как пререкаться и плести интриги. В особенности рыцарям. Обычно сэру Гранделю…

Голос Эндри затих. Казалось, его воспоминания поблекли, они покрывались тленом и рассыпались. За ними скрывалось предательство Эриды и его собственная боль.

Теплая рука Корэйн коснулась его предплечья, пальцы вцепились в рукав.

– Все в порядке, – тихо, но твердо сказала она. – Расскажи мне больше.

Эндри проглотил комок в горле.

– Сэр Грандель часто жаловался на заседания совета Эриды. Говорил, что это просто бесконечные споры о ее помолвке. – Он вспомнил сэра Гранделя, рыцарь был одет в золотые доспехи, лицо раскраснелось от напряжения, седина в волосах серебрилась в свете свечей. – Он жаловался почти на все.

«И все же он велел мне бежать, велел спасаться». Сэр Грандель пал на поле у храма, сражаясь вместе со своими товарищами рыцарями. Погиб за Вард. Умер героем. Эндри все еще слышал его последние слова. «За мной».

– Хотела бы я иметь возможность познакомиться с ним, – пробормотала Корэйн. Холодный ветер зашевелил ее волосы, и она подняла воротник, обнимая себя, чтобы согреться.

Эндри знал, что она оплакивает свой собственный призрак, лицо которого она пыталась увидеть в воспоминаниях. «Это несправедливо, – подумал Эндри. – Я знал ее отца, а она никогда не встречала его. Разве это честно?»

Корэйн адресовала ему вымученную улыбку.

Несмотря на холод, в груди Эндри вспыхнуло тепло. Теперь, после нескольких месяцев совместного пути, он знал лицо Корэйн как свое собственное. Но ее сверкающая, белозубая улыбка по-прежнему влияла на него, пронзая, словно клинок, и при виде ее он каждый раз ощущал бессилие, что казалось ему крайне утомительным.

– Осковко поможет нам, – сказал Эндри хотя бы для того, чтобы убедить самого себя. – Должен. Его военные отряды не отказываются от боя.

– Военные отряды попытались бы напасть и на Темуриджен, – крикнула Сигилла, поворачиваясь в седле. Ее громкий голос прорезал тишину. – Но даже они не посмеют нарушить покой императора. Уже двадцать лет на границе все спокойно.

Сегодня, облачившись в свои кожаные доспехи, она повесила топор на спину, а не прикрепила к седельным сумкам. Охотница за головами тоже выглядела так, словно в любую секунду готова была вступить в бой.

– А как насчет тебя, Трелланд? – спросила она, наклонившись к Эндри. – У Трекии тоже была своя доля проблем с Галландом.

– Я больше не знаю, галлиец ли я, – пробормотал он, чувствуя, как боль сдавила сердце.

Он спрашивал себя об этом с самой столицы, когда они двигались через пристанище преступников и полные опасностей моря, по бесконечной пустыне и сотни миль через горы. Со времени, когда был преданным оруженосцем своей королевы, и до того, как стал одним из ее самых ярых противников.

– Эрида предала королевство, – негромко сказала Корэйн. Она слегка толкнула его в плечо, наклоняясь ближе. – Она предала и тебя. А не наоборот.

Эндри попытался поверить ее словам, позволить им придать ему некоторой решимости. Стиснув зубы, он кивнул ей, выдавив фальшивую улыбку, потому что даже ради Корэйн не мог изобразить настоящую.

Будучи оруженосцем во дворце королевы, Эндри проводил бо2льшую часть времени на тренировочном дворе, обучаясь поединкам на мечах, верховой езде или драке с использованием лишь собственных рук. Но оруженосцы не были невежественны в других вопросах, касающихся происходящего в мире или при дворе. Занятия в классе были так же важны, как и тренировки, ведь большинство рыцарей полагались на свой ум не меньше, чем на меч. Соответственно, наряду с обучением чистке доспехов и уходу за лошадьми Эндри изучал историю и политику Варда, а также правила этикета. Большинство оруженосцев мало заботило собственное образование, их взгляды были прикованы к окнам, пока они мечтали о казармах или пивной. Но только не Эндри Трелланд. Он прилежно занимался, изучая книги с таким же усердием, как и фехтование.