Виктория Авеярд – Разрушитель клинка (страница 49)
«Остальные в опасности».
Сораса резко распахнула глаза и повернула голову, вынужденно кивнув. С силой сомкнув пальцы на запястьях бессмертного, она оттолкнула его.
Они не стали забирать лань. Этим вечером им предстояло поужинать без оленины.
Двое бросились назад так быстро, как только могли. Дом не позволял себе думать о худшем. «Больше амхара, больше убийц. – Он прыгал через траву, перепрыгивая через корни деревьев и уворачиваясь от веток, пока они пробирались обратно к холму. – Нет, сначала они пришли за нами, чтобы, убив нас, добраться до остальных». Сораса не отставала, ее руки двигались в такт с ногами. Ветки и трава хлестали ее, но она не останавливалась, даже когда они царапали ей лицо. Теперь боль ничего не значила.
К тому времени, как они добрались до остальных, ее слезы иссякли.
Свет от костра проникал сквозь деревья, по лесу разносились голоса. Слышались бесконечные подтрунивания и смех, и казалось, будто судьба мира не висела на волоске, а все это путешествие было частью какой-то веселой игры. Дом замедлил шаг и вздохнул с облегчением, напряжение покинуло его тело. «Они в безопасности», – понял он, разглядывая тени на фоне огня.
Он лишь надеялся, что Эндри приготовил чай. Напиток был крайне необходим Сорасе Сарн.
«Мы отвратительно выглядим», – затем подумал Дом. Синяки расцветали на его коже, разбитые в драке костяшки пальцев покрывала кровь. Мантия и кожа бессмертного были усеяны дырами от стрел. А размазанная по лицу Сорасы кровь напоминала боевой раскрас, из-за чего глаза женщины выделялись сильнее обычного. Следы слез проступили сквозь запекшуюся кровь, прочертив по щекам неровные линии. Обрезанные волосы свисали, теперь не доставая даже до плеч. Слипшиеся от крови и пота, они прилипли к ее лицу и шее.
Дом замедлил шаг, чтобы дать Сорасе еще несколько мгновений, прежде чем снова присоединиться к другим. Однако она лишь ускорилась, не обращая внимания на свой внешний вид, и расправила плечи, выпрямляясь. Другие не должны были увидеть Сорасу такой, какой видел ее он, – разбитой, показавшей все то, что она скрывала глубоко внутри. Она снова задвинула боль поглубже, заперев ее за стиснутыми зубами.
– Хотя бы вытри лицо, – пробормотал он. – Чем хуже ты выглядишь, тем больше вопросов они зададут.
Она лишь оглянулась на него через плечо, ее взгляд был подобен кинжалу.
Поморщившись, Дом последовал за ней в лагерь, на пологий утес, смотревший на северо-запад через равнины.
Наступала ночь, и горизонт на западе казался лишь полоской темно-красного.
Эндри и Чарли стояли над чайником, добавляя листья в кипящую воду, Корэйн наблюдала за ними, болтая о пустяках. Скинувшая свои кожаные доспехи Сигилла теперь сидела на камне и точила топор. Силуэт Вальтик виднелся на краю обрыва, она стояла, повернувшись лицом к ветру, косы ведьмы развевались, как ленты. После поляны, усеянной двенадцатью трупами амхара, мирный лагерь казался почти раздражающим.
– Дом и Сораса возвращаются с пустыми руками? Я в шоке… – начал Чарли, но игривая ухмылка застыла на его губах. Карие глаза беглого жреца широко раскрылись, когда он быстро оглядел Дома и Сорасу.
Даже Корэйн замолчала, ее рот открылся от удивления. Она переводила взгляд с одного на другого, пытаясь понять, что конкретно произошло. Учитывая кровь, синяки и их клинки, окрашенные в красный цвет, было нетрудно разгадать эту загадку.
Сигилла вскочила, крепко сжимая в руке свой топор.
– Что случилось? – допытывалась она, глядя на Сорасу. – Бандиты? Трекийский военный отряд? Они не должны быть так далеко на юге.
– Монстры из Веретена? – предположила Корэйн, ее голос дрожал от страха.
Эндри подошел к ним и жестом попросил их оружие, которое Сораса с радостью отдала, не произнеся при этом ни слова.
– Позвольте мне почистить его для вас, – тихо сказал он. – Присядьте, отдохните.
Даже перестав прислуживать рыцарям, Эндри Трелланд оставался оруженосцем, и все равно более наблюдательным, чем все остальные. Он взял ее кинжалы и меч, после аккуратно сложив их. Крайне спокойно Дом достал свой собственный двуручный меч и положил его к остальным. Испачканная кровью сталь являлась точным отражением красного горизонта.
Не обращая внимания на Сигиллу, Сораса вытащила свой бурдюк с водой и пошла к утесу. Продолжая двигаться, она перевернула его над головой, позволяя воде стекать по отрезанным волосам и окровавленному лицу.
Сигилла сделала шаг вперед, на ее лице было написано беспокойство, но Дом поймал ее за руку.
– Оставьте ее, – сказал он.
– Что случилось? – оскалив зубы, повторила вопрос Сигилла.
Во взгляде каждого из них, даже терпеливого, спокойного Эндри, Дом видел один и тот же вопрос. Он медлил, размышляя, как лучше поступить. Было ясно одно: обязанность объяснить, что произошло, лежала на нем. Безусловно, Сораса не хотела и не могла этого сделать. «Бандиты. Военные. Монстры. – Было легко соврать, выбрав любой из этих вариантов, но ни один не мог объяснить поведение Сорасы и пустоту в ее взгляде. – Лучший выбор – это правда, – решил он. – Во всяком случае, частичная».
– Убийцы, – сказал Дом, лишая свой голос эмоций. Он сбросил свою грязную мантию, жалея, что поблизости нет ручья. – Таристан и Эрида заплатили Гильдии Амхара за убийство Корэйн. Контракт не выполнили.
Загорелое лицо Корэйн побледнело, свет от костра заплясал на ее щеках.
– Конечно, они так и сделали, – качая головой, пробормотала она. – Полагаю, вполне справедливо, что половина мира хочет убить меня.
Сигилла вела себя более сдержанно. Судя по ее серьезному лицу, она знала, что лучше не праздновать эту победу.
– Скольких вы убили?
– Двенадцать, – ответил Дом. Воспоминания об их лицах уже бледнели в его сознании.
Застывший у костра Чарли пристально смотрел на пламя. Его грузное тело отбрасывало тень, такую же массивную, как и стена.
– Среди них был Гарион? – вымученно спросил он, все еще глядя на огонь.
«Гарион?» – Дом напряг память, пытаясь вспомнить это имя. Он перебрал в памяти все, что знал о падшем жреце, пока не вспомнил возлюбленного Чарли – амхара, как и те, кто умер сегодня.
– Я не знаю, – ответил он, что прозвучало как извинение.
Губы Чарли беззвучно шевелились, произнося молитву.
Когда Сораса наконец вернулась в круг, ее лицо было чистым, а короткие волосы зачесаны назад. Грязные, окровавленные туника и плащ были перекинуты через руку. Ее нижняя рубашка была не такой грязной, но все равно выглядела жалко, разорванная у шеи, она позволяла лучше видеть черные татуировки. Дом разглядел новую: крылатую змею, соответствующую эмблеме на нефритовой печати. Он поморщился, вспомнив отметины на ее ребрах. Все ее деяния и ошибки навсегда отпечатались на ее коже.
Сигилла промолчала, хотя Дом видел, что ей очень хотелось заговорить. Охотница за головами села к Сорасе настолько близко, насколько осмелилась, ее пальцы подрагивали. Даже Корэйн удалось обуздать свое природное любопытство.
Один Чарли не мог молчать.
Он встал над Сорасой, его руки сжались в кулаки, тело дрожало из-за переполнявших его опасений.
Но голос оставался ровным и спокойным:
– Он был там?
Когда амхара не ответила, он присел на корточки, чтобы посмотреть ей в глаза.
– Сораса, он был там?
Дом затаил дыхание, но не мог сдержать надежду. Он не знал, кто лежал на поляне, какие тела остались на корм воронам.
Сораса стиснула зубы, по-прежнему держа рот на замке. Но она встретила взгляд Чарли и нашла в себе силы покачать головой.
С шумом выдохнув, Чарли отступил, его тело сотрясала дрожь.
Сораса тоже задрожала и накинула на плечи свой грязный плащ, а затем медленно подняла капюшон, практически скрывая свое лицо. Остались лишь тигриные глаза, теперь почти потухшие и холодные, хотя раньше они сверкали и были полны жизни.
В ту ночь Дом не мог уснуть и остался нести караул. Сораса тоже не сомкнула глаз.
Когда наступило следующее утро, она так и не заговорила. Как и на следующее, несмотря на все уговоры Сигиллы и Корэйн. Невозможность слышать голос и едкие замечания амхара выводила Дома из себя.
Древний мог провести в молчании целое десятилетие и при этом мало что потерять. Но она была смертной, и ее дни значили больше, чем его собственные. Они ускользали, как песок сквозь ослабевшие пальцы, и каждый из них терялся в тишине. Дом был поражен, поняв, что гораздо больше переживает за судьбу скорбящей убийцы, чем готов признать.
«Если мы хотим спасти мир, Сораса Сарн нужна нам здоровой, и душой, и телом».
Было легко убедить себя в этом, объяснить свою растущую тревогу по поводу аморальной, эгоистичной и выводящей из себя убийцы. Она была преступницей. Злодейкой.
«А еще героем».
Глава 15
Лицо честного человека
Каждый вечер Сораса смотрела на огонь, перекатывая в ладонях нефритовую печать. Эндри не знал, что значила эта вещь и кому она принадлежала, но даже Корэйн понимала, что не стоит спрашивать об этом. Однако она смотрела на печать так, словно могла запомнить ее. А Чарли именно так и делал, когда был уверен, что Сораса не обращает на него внимания, он тренировался, пытаясь воспроизвести оттиск на клочках пергамента.
Они двигались на север по Волчьей тропе, через Ледор, затем Даланд и Аскору – маленькие королевства, скрытые в тени больших гор на юге и Темуриджена на севере. Дни проносились мимо, пока убийца продолжала свой путь в тягостном молчании. Ей слишком легко удавалось хранить безмолвие, что тревожило Соратников.