Виктория Авеярд – Разрушитель клинка (страница 25)

Таристан не двигался, его внимание было приковано к воротам и городу, скрывающемуся за их стенами. Веретенный клинок висел у него на боку, древний меч блестел, даже убранный в ножны. Ее супруг держал одну руку на рукояти, рубины и аметисты мерцали под его пальцами.

Эрида видела Таристана каждое утро перед началом похода и каждый вечер в любом замке, где они останавливались, но сейчас все было иначе. Сегодня они стояли перед своим первым настоящим врагом. И придворные наблюдали, ожидая любого признака раскола между королевой и ее супругом.

«Повернись, идиот», – подумала она, желая, чтобы он увидел ее. Чтобы встал на колени.

Когда она остановилась рядом и пальцы ее ног оказались всего в нескольких дюймах от досягаемости стрелы, он так и сделал.

Таристан повернулся к ней лицом и поклонился, одной рукой откидывая мантию. Другая рука пылала жаром в ее собственной, его пальцы были грубыми, но нежными, когда он прижимался разгоряченным лбом к костяшкам ее пальцев. Эрида вздрогнула от его прикосновения, удивленная таким зрелищем. Таристан и раньше кланялся ей, признавал ее своей королевой, но никогда вот так. Одно колено на земле, голова склонена, как у жреца перед алтарем.

Королева смотрела на него сверху вниз, ее лицо оставалось непроницаемой маской, но сапфировые глаза раскрылись. Она надеялась, что дворяне не заметят ее замешательства, и определенно была рада, что они не слышат бешеное биение ее сердца.

Черные глаза Таристана встретились с ее собственными, выражение его лица было как всегда бесстрастным. Эрида не смогла ничего прочитать по его лицу, но он долго смотрел ей в глаза, дольше, чем она ожидала. А затем в глубине его темных глаз зашевелился красный блеск, едва заметный, но такой знакомый.

Продолжая сжимать ее пальцы, принц Древнего Кора поднялся на ноги.

– Ваше Величество, – сказал он, его голос был таким же грубым, как и его руки.

– Ваше Высочество, – ответила она, позволяя увести себя с моста и подальше от падающих рядом стрел.

Казалось, Таристану очень хотелось оградить Эриду от опасности, пусть даже совсем незначительной.

В тот момент, когда они сошли с моста, к ним подошел самодовольно ухмыляющийся жрец, белокурые волосы падали ему на глаза. Эрида задумалась, что будет, если она наступит на подол его мантии и позволит ему упасть лицом вниз.

– Мне нужно поговорить с вами обоими, – сказал он, склонив голову в жалком подобии поклона. Эрида улыбнулась ему своей самой противной улыбкой.

– Здравствуй, Ронин.

Он ответил ей тем же, его тонкие губы растянулись в улыбке, обнажив неровные зубы. Это было все равно что наблюдать за пытающейся взлететь рыбой.

– Немедленно, если вам нетрудно.

Таристан встал между ними, но ничего не сказал, оскалившись в своей обычной манере. Он повернулся боком, отказываясь подставлять Рулайну спину. Независимо от его титула, крови в его жилах или предначертанной судьбы, Эрида знала, что Таристан прежде всего выживший, он родился в лишениях и прошел через многие испытания.

Торнуолл прочистил горло.

– Предлагаю подождать, пока мы не предложим условия, – сказал он, глядя на городские ворота. Затем поклонился, стараясь отвесить Таристану подобающий поклон. – Ваше Высочество.

– Лорд Торнуолл, – сухо ответил Таристан. К приятному удивлению Эриды, он склонил голову в ответ. Хотя, казалось, Таристан с усмешкой относился ко всем требованиям придворного или любого другого этикета, он, похоже, поневоле запоминал подобные тонкости общения. – Думаете, они примут условия?

Эрида пожала плечами, поправляя накидку, чтобы она лежала четко на плечах. Застежки – два рычащих льва – блестели золотом под лучами солнца.

– Это традиция – устраивать такой спектакль, даже если он бесполезен.

На лице Таристана появилось полнейшее замешательство.

– Традиция монарха – притворяться, что ведет переговоры перед битвой, которую она наверняка выиграет?

Эрида иронично усмехнулась.

– Полагаю, в нашей войне нет ничего традиционного.

«Мягко говоря».

Таристан мрачно поджал губы, что, как теперь знала Эрида, являлось для него эквивалентом улыбки.

Лучники отступили за свои стены, и негромкий стук попавших в мост стрел затих. Затем у ворот раздался резкий скрежет и лязг железной цепи, свидетельствующий о подъеме решетки.

«Кто-то идет».

Эрида обернулась на звук, и ее сердце забилось быстрее. Как бы ей хотелось, чтобы на ней было больше доспехов, а к боку прикреплен меч. Эти атрибуты могли бы сделать ее похожей на завоевательницу, которой ей предстояло стать, заставить казаться старше и внушать еще больший страх, чем сейчас.

Львиная гвардия отреагировала как подобает, шестеро из них достали мечи. Четверо позади, по одному с каждой стороны от Эриды и Таристана. После стольких лет правления королева уже почти не замечала их. Блики солнца на золотых доспехах были ей слишком знакомы.

– Пустая трата времени, – проворчал Таристан себе под нос так тихо, что его могла услышать только Эрида.

Она бросила на него разочарованный взгляд. Даже если он прав, ей хотелось насладиться этим моментом.

И никакой раздражительный принц Древнего Кора не мог помешать ей.

Показался флаг перемирия, его просунули в узкую щель между толстыми деревянными воротами.

Одна половина белая, вторая красная.

«Частично мир, частично война».

Что бы ни случилось, любому человеку, который держал в руках флаг перемирия, нельзя было причинить вред до тех пор, пока шли переговоры. Меньшая защита, чем белый флаг мира, но достаточная, чтобы осмелиться выйти на мост к тысяче галлийских солдат.

Глашатай был веснушчатым, полноватым мужчиной, с шеей, как у лебедя, и редеющими оранжевыми волосами. Под бордовой с серебряным накидкой Мадренции он носил кольчугу, слишком короткую в районе запястий. Она явно принадлежала кому-то другому.

Таристан тоже заметил это.

– Этот человек никогда в жизни не носил доспехов, – прорычал он себе под нос.

– Мадренция – спокойная страна, в которой живут безвольные люди, – ответила Эрида. Она смотрела на глашатая, пока он пересекал мост с двумя солдатами на буксире. – Слишком слабые, чтобы править. Недостойные того, чтобы командовать. Я избавлю их от этого и возьму на себя бремя, которое они нести не в силах.

Глашатай остановился на самой высокой точке моста, на полпути между воротами и ожидающей армией. Его кадык дернулся, а потом он подал голос:

– Ваше Величество, королева Эрида Галландская. – Глашатай поклонился, изображая почтение. – И Ваше Высочество, принц Таристан из Древнего Кора, – добавил он, снова поклонившись, теперь уже Таристану.

На что тот лишь презрительно усмехнулся.

Глашатай снова сглотнул и сурово посмотрел на Эриду.

– Вы вторгаетесь на территорию королевства Мадренция.

Таристан демонстративно оглянулся через плечо, скользнув взглядом по огромной армии за их спинами.

– Вы наблюдательный человек, сэр, – крикнул он через мост. Затем Эриде, и только Эриде, прошептал тихим шепотом: – Могу я убить его?

Она стиснула зубы, борясь с новой волной раздражения.

– Он несет флаг перемирия. Это считается проявлением дурного тона.

– По чьему мнению? – Глаза Таристана вспыхнули, в черноте сиял красный, глаза человека и монстра. Даже сквозь накидку и прекрасные доспехи Эрида чувствовала исходящий от него полный ярости жар.

Эрида прикусила губу. «И снова он не ошибся, задав подобный вопрос. Мы планируем завоевать весь мир. Разве должны мы отчитываться перед кем-то другим?»

Тут заговорил шагнувший вперед Торнуолл:

– Королева Галланда объявляет Мадренции войну и претендует на ее земли, – сказал он громким голосом. Эрида никогда не слышала, чтобы он говорил с такой силой, по крайней мере, в зале заседаний. Так лорд Торнуолл вел себя на войне, где ему самое место. – Преклоните колени, поклянитесь в верности Ее Величеству, и будете избавлены от ее гнева.

Глашатай шокированно открыл рот.

– Война не повод претендовать на наши земли. У вас нет права на это королевство!

Эрида выпрямилась, подняла подбородок и ответила холодным, резким тоном:

– Я требую его во имя моего рода и моих наследников, в жилах которых будет течь кровь Древнего Кора.

У ворот послышалась возня. Прежде чем возмущенный глашатай успел сформулировать хоть какое-то подобие ответа, на мост выскочил золотоволосый мужчина, за которым следовали шесть рыцарей. Один из них держал еще один флаг перемирия. Они топали по мосту, словно избалованные дети.

Таристан напрягся при виде новоприбывшего и крепче сжал меч. Его дыхание стало странно прерывистым, как будто он едва мог сдержать пылающую внутри него ярость.

Почему, Эрида понятия не имела. Во всяком случае, она, увидев мадрентийского принца, ощутила скорее веселье, чем гнев.

Глашатай бросился догонять своего принца, почти крича на бегу:

– Представляю Орлеона Леварда, наследного принца Мадренции, сына Его Светлейшего Величества короля Робарта Мадрентийского…