Виктория Авеярд – Разрушитель клинка (страница 27)
– Поднять луки и стрелы! – взревела она, и ее люди спешно начали выполнять приказ.
Желудок Рии сжался, и она ощутила подкатывающую к горлу тошноту. Тяжело дыша, бессмертная прислонилась к деревянному валу. Страх был крайне выматывающим чувством.
Развернувшись, Ленна дотронулась до ее плеча, едва касаясь татуированными пальцами туники Рии.
– Дыши, – сказала она, жестом призывая Рию сделать вдох. Бессмертная последовала совету и втянула в себя бодрящий глоток воздуха. Это помогло, хотя и совсем немного. – И беги.
Кость встретилась с костью, когда зубы Риды заскрежетали друг о друга, и она заставила себя встать.
– Я принцесса Айоны, дочь правительницы, ведущая свой род из Утраченного Глориана. – Кто-то вложил ей в руку лук, и Рия взяла его, поднявшись во весь свой грозный рост, зеленые доспехи облегали ее фигуру. Она чувствовала себя воином, которым ее и учили быть. Страх остался, он был тугим, как веревка на горле, но бессмертная не позволяла ему управлять собой. – Я не стану убегать.
Рот Ленны растянулся в полубезумной ухмылке, золотые зубы сверкнули в ярких лучах заката.
Зрелище странным образом согрело Рию, хотя у нее не было времени раздумывать о причинах.
Она ломала голову, пытаясь вспомнить, как триста лет назад ее мать вместе с другими убила последнего дракона. Она слышала много историй, и в большинстве из них больше говорил о горе, чем о стратегии. Бесполезные истории о благородном самопожертвовании. Тот дракон был серым, размером с грозовую тучу, ему было по меньшей мере десять тысяч лет. Он устроил логово на самых высоких вершинах Калидона, на побережье, где океан встречается с раскаленными каменными вершинами. Считалось, что существо питалось китами, но потом стало слишком голодным или просто слишком жестоким. Поэтому видэры Айоны и Ковалинна сразились с чудовищем на северных берегах Калидона, у края Моря Славы.
Тень пронеслась сквозь облако. Длинный хвост хлестал по воздуху – первая видимая часть его тела. Как и золото во рту Ленны, хвост отражал пылающий закат, чешуя сверкала настолько ярко, что свет от нее обжигал глаза.
Рия прищурилась, ее зрение было острым даже с такого расстояния.
– Шкура, – пробормотала она. Ее воспоминания обрели четкость, истории, которые рассказывала ей мать, вернулись. – Шкура сделана из драгоценных камней, – громче сказала, крича в сторону стену. – Ее нельзя пробить стрелами. Надо целиться в крылья!
Ленна не стала спорить. Она прорычала еще одну команду на джидийском, переводя для своего народа. Большинство поспешили покинуть высокие скалы поселения и протиснулись через ворота, по крутому извилистому спуску спускаясь к фьорду. Леди Эйда и Дириан возглавляли шествие, призывая оба народа в безопасное место. Рия выглянула из-за стены вниз, на почти отвесный склон горы, на которой стоял Ковалинн. Ее желудок снова сжался. Рия не боялась высоты, и все же ей не нравилась вероятность того, что дракон будет гнаться за ней вниз по склону горы.
– Меня не было в Калидоне, когда пал последний дракон, – сказала Кизара, пристраиваясь рядом с Рией.
На ней все еще был ее прежний наряд, красивая туника, едва ли подходящая для битвы.
Рия была рада, что надела доспехи.
– Меня тоже.
Около сотни видэров, как и Кизара, заняли места среди налетчиков и держали наготове свои длинные луки, каждый нес столько стрел, сколько мог. Любое недоверие и неловкость исчезли.
«Общий враг объединяет как ничто другое».
Свет угасал, последние лучи солнца отступали за западные горы, словно ослабляющие хватку пальцы. Снег на склонах терял свой блеск, превращаясь из розового в серо-фиолетовый. Рия задрожала, когда Ковалинн начал погружаться в холодную тьму. Ночь могла лишь помочь дракону и обречь на гибель остальных.
– Я никогда не думала, что ты лжешь насчет Веретен, но все равно сомневалась, – сказала Кизара, зашнуровывая воротник своей туники, чтобы прикрыть обнаженное горло. Она не отрывала взгляд от неба и таящейся в нем опасности. – Больше нет.
Рия почувствовала себя так, словно из ее легких выкачали весь воздух.
– Таристан, – прорычала она, ее страх уступил место ярости. Внезапно ей захотелось, чтобы дракон показался, тогда ей было бы куда направить свою ярость.
Кизара сердито поджала губы. Она откинула назад свои локоны, связав их кожаным шнурком.
– Принц Древнего Кора натравил этого монстра на Вард и сорвал еще одно Веретено, открыв проход. – Она покачала головой. – Не помню, в какой мир.
Рия была будущей правительницей и обучалась не только на тренировочной площадке. Советник ее матери Сьеран тщательно передавал ей знания о Веретене, когда она была еще ребенком. Бо2льшую часть времени она избегала его уроков, но запомнила то, что ему удалось рассказать ей.
– Он называется Ирридас, – прошептала Рия, вспоминая страницы какой-то книги, более древней, чем сам Вард. Рисунки расплывались в ее памяти, но она отчетливо помнила усеянный острыми вершинами пейзаж с покрытыми драгоценными камнями скалами, а еще глядящие на нее огромные алые глаза. Мир невообразимых богатств и ненасытных драконов, которые охраняли его. – Сияющий мир.
Тени затягивали темнеющее небо, из-за чего становилось труднее обнаружить дракона. Он зарычал, теперь уже ближе, и каждый лук последовал за этим звуком, очерчивая черную фигуру на фоне темно-синего неба. Одна или две выпущенные из лука стрелы улетели в никуда.
«Налетчикам стоит бежать прочь вместе с остальными, – подумала Рия, глядя на стоящую неподалеку Ленну. – Смертные умирают слишком легко».
Словно прочитав ее мысли, Ленна встретилась с ней взглядом, ее челюсть была напряжена, на бледных щеках выступили желваки. Ее лук был меньше, чем у Рии, и предназначался для охоты на кроликов и волков. «С его помощью невозможно победить дракона», – хотела сказать Рия, но сдержалась. Честно говоря, она сомневалась, что любой из их луков вообще поможет.
– Крепись, – сказала Ленна, прижав кулак к груди и стукнув по коже, как это делали ее налетчики. Ее глаза сверкали, такие же безумные, как и улыбка. – Ирла с тобой. И Ирла дерется.
Рия выпрямилась.
– Как и мы.
Чернота растеклась по небу, отгоняя остатки фиолетового и синего. Зажглись факелы – слабая защита от надвигающейся темноты, но света хватало. Со стороны фьорда дул ветер, сотрясая сосны и снег. Лучники, смертные и бессмертные, ждали, оставаясь бесшумными, словно все разом затаили дыхание. Звуки остальных внизу эхом отразились от скал, подбадривающие крики Эйды потонули в грохоте сапог по камню. А позади Ковалинна, дальше в горах, завывали волки – дюжина стай распевала одно и то же предупреждение.
Дракон ответил, появившись в устье фьорда. Он вылетел из облаков, заслонив недавно появившиеся звезды, представляя из себя черную массу крыльев и когтей, его глаза были похожи на пару пылающих углей, даже на расстоянии они сверкали красным. Дикий огонь танцевал между массивными зубами, умоляя освободить его из смертоносных челюстей. Крылья чудовища громко хлопали, заглушая все звуки во фьорде, даже быстрый стук сердца Рии.
– Крылья! – попыталась крикнуть она, но слова застряли у нее в горле.
Ленна сделала это за нее, выкрикивая приказы в сторону стены. Налетчики наставили луки на чудовище. Дракон набирал скорость, устремляясь вниз по фьорду, и с каждой секундой становился все больше. Кизара отдавала команды на видэрийском. «Дождитесь, пока он приблизится к нам. Поберегите стрелы, выжидайте, а затем разорвите эти крылья в клочья».
Сделав еще один вдох, Рия потянулась к лежащим у ее ног стрелам и достала три из ближайшего колчана. Она зажала их между пальцами и приложила к тетиве, натягивая все три сразу. Сердце колотилось в хаотичном ритме, но она выровняла дыхание и встала в стойку. Ее мышцы напряглись, тепло помнило, что делать, даже когда страх парализовал разум.
На этот раз, когда дракон взревел, она почувствовала свирепый жар его дыхания на своем лице. Он отбросил назад ее волосы, черные пряди выбились из длинной косы. Огонь в факелах померк, но все еще горел, непреклонный, как и все остальные. Несколько лучников испугались, отшатнувшись, но ни один не покинул стены. Никто не собирался прятаться, даже смертные налетчики.
Рия желала, чтобы здесь была ее мать, Домакриан и каждый воин, живший в стенах Айоны. А еще она проклинала их, ненавидя за то, что они оставили ее здесь одну. «Если Домакриан вообще жив». Но Рия не могла позволить себе развить эту мысль, не тогда, когда ее собственная погибель неслась вниз по фьорду.
Когда настал подходящий момент, из ее лука вылетели стрелы, но дракон оказался достаточно близко, чтобы поглотить их всех. Он пролетел над ее головой, расправив крылья так широко, что Рие показалось, они могут коснуться обоих берегов фьорда. Шкура чудовища отражала свет факелов, бесчисленные драгоценные камни мерцали красным и черным, рубин и оникс. Пот струился по шее Рии, вызванный ужасом и внезапным неумолимым жаром дракона. Вылетавшие из каждого лука стрелы были нацелены в перепонку крыла – единственную часть тела, не покрытую драгоценностями. От силы дюжина попала в цель. Застрявшие в драконьей шкуре, они походили на иголки, маленькие и бесполезные.