Виктория Анкай – Было, но прошло (страница 21)

Кофе, сигарета, привычный просмотр соцсетей.

Сидеть было больно, и я устроилась на стуле полубоком, испытывая непреодолимое желание снова вернуться постель. Но пока нельзя — нужно собраться духом, выйти на улицу, набрать дров, растопить печь, а уж потом решать, каким именно способом посвятить день зализыванию душевных ран и возврату хрупкого внутреннего равновесия — проваляться до вечера в кровати, грызя яблоки, или попытаться снова уснуть, или всё-таки заставить себя сходить в магазин за чем-нибудь сладким, а уж потом погрузиться в атмосферу самобичевания и жалости к себе любимой…

Почему-то даже улыбнулась таким радужным перспективам — дома я не могла бы себе позволить всё это. Там Андрюшка, постоянно требующий внимания, там какие-то вечные неотложные дела, там нет ни минутки свободного времени… А здесь его с избытком. И оно только моё, личное…

Не стала переодеваться. Затянула халат потуже, сунула ноги в стоптанные калоши, толкнула дверь на веранду… Тьфу, даже тут, в промозглом воздухе уличной температуры остался резкий аромат нейтрального мужского парфюма, смешанного с сигаретным дымом. Или это я стала настолько чувствительной к посторонним запахам… В любом случае, бесит.

Навалилась плечом на входную дверь… Едва не вылетела на крыльцо — она неожиданно поддалась сразу. И даже скрипеть перестала. Очевидно, разбухшее дерево подсохло из-за постоянной протопки дома, и теперь закрывать замок станет значительно проще… Это хорошо.

Выскочила на улицу, прямо в сырой влажный туман. Понеслась к дровнику, сцепив зубы от холода, мгновенно впившегося в голые лодыжки…

Почему-то обратила внимание на ближайший сарай, в котором хранились остатки старых ржавых дедовских инструментов — там сколоченная из досок дверь наоборот сгнила по низу и болталась на ветру, хлопая то об проём, то об стену при каждом порыве ветра…

Сейчас эта дверь оказалась подпёрта увесистым пнём.

Это точно не я…

Резко притормозила, чувствуя, как по спине прокатывается лёгкий морозец страха…

Пометалась взглядом по двору, тонущему в белёсой пелене…

Калитка.

Мать вашу…

Неуверенно шагнула по дорожке, сглатывая неприятную солоноватую слюну, разглядывая почти выровненные древние серые столбы, новую светлую грубо обтесанную нижнюю перекладину, словно топором рубленую из подручных материалов… Едва не подскользнулась на яблоках, всматриваясь в намертво приколоченные трухлявые рейки, в блестящую новенькую петлю вместо рассыпавшейся в прах старой…

Шумно протяжно выдохнула, подходя вплотную и замечая аккуратно скрученную овалом толстую проволоку, сделанную на деревенский манер и накинутую одним краем на неподвижный столб, другим на точащую первую доску, чтобы удержать калитку закрытой во время ветра.

Не знаю, что меня больше поразило — то, что Егор всё-таки сдержал своё слово, или сам факт того, что он приходил сюда, пока я крепко спала…

Первое ощущение — смешное, трогательное, нелепое чувство безопасности. Понятно же, что эту калитку без усилий можно вытолкнуть плечом при необходимости, что сам забор держится на честном слове, а чуть дальше он и вовсе завалился в канаву, утопая в дебрях высокой пожухлой травы, что покосившиеся воротины тоже связаны между собой всего лишь каким-то истлевшим шпагатом и непригодными для электричества проводами — сомнительная защита на самом деле. Но… Например, бездомная собака ко мне во двор уже не забежит. И какой-нибудь местный алкаш не закатится на мою территорию, если решит прилечь у дороги. Да и со стороны участок уже не выглядит таким заброшенным и ненужным — сразу кажется, что тут есть хозяева. И вообще…

Невольно представила, как Егор припёрся сюда ни свет ни заря, походил по периметру, изучая древние постройки, зашёл в дом, поглядел в проём двери на спящую меня (Господи, надеюсь, я не храпела в этот момент и не пускала пузыри по подушке), погасил свет, вышел на веранду, порылся на стеллаже в поисках инструментов, нашёл молоток, мелкие гвозди, снова вернулся к сараям, там уже отыскал гвоздодёр, ножовку, гвозди всех размеров, плоскогубцы, рубанок… Не знаю, что там ещё можно было подходящего найти… И направился чинить калитку. На виду у всех соседей. Не опасаясь слухов или чужих мнений. Для меня…

Покачала головой, кусая губы, расплывающиеся в дурацкой улыбке. Совсем перестала чувствовать холод, ибо по телу тягучей патокой растёкся какой-то лихорадочный жар…

Нет, я не перестала злиться на бывшего мужа, и уж тем более не передумала считать его последним мудаком, но сейчас воспоминания о нём не вызывали острого негатива или неприятия. Как говорится — прогиб засчитан…

Повернула обратно к дому, медленно побрела к двери. Только у крыльца спохватилась и сменила траекторию, сворачивая к поленнице… Набрала охапку дров, отмечая, что и топор лежит не так, как я его оставила накануне — у меня привычка бросать его прямо на пни, а сейчас он стоял, воткнутый лезвием в колоду…

Даже печь сегодня разгорелась с первого раза — я заранее насушила берёзовой коры и мелких щепок, и теперь топить стало в разы проще. И кофе неожиданно получился вкусным. И бельё, оказывается, успело высохнуть… Да и вообще всё внезапно стало как-то легче и без напряга…

За продуктами я собралась только ближе к вечеру — постоянно находились какие-то мелкие дела, которые мне не хотелось откладывать.

Колокольчик над дверью магазина уже привычно отозвался громким переливом. Наталья Вячеславовна встретила меня широкой улыбкой и явным желанием поговорить, которое она демонстрировала всеми фибрами души и горящими глазами.

— О-о-ой, какие люди… Маришка! — она всплеснула руками, тут же подалась вперёд и положила локти на прилавок, опёрлась на них, совершенно не собираясь меня обслуживать. — Привет! Ну рассказывай… Как тебе у нас? Не наскучили ещё деревенские будни-то? Ты ж, поди, отвыкла уже от хозяйства… Чего там, в квартирах у вас… И не выйти, чтоб поделать чего…

Я не собиралась поддерживать беседу, но как вот не ответить и не дать втянуть себя в разговор, когда спрашивают с таким участием?

Улыбнулась в ответ, пробегаясь глазами по витринам.

— Здравствуйте, тёть Наташ, — я отметила аппетитный круглый чёрный каравай на хлебных полках. — Да хорошо всё… Отвыкла, конечно, но всё помню! Разруха такая, правда… — я закусила губу, косясь на скудный выбор растворимого кофе. — Но печка исправная, крыша не рухнула — чего ещё надо? Так что всё хорошо.

— Ой, молодец какая, — Наталья Вячеславовна одобрительно покивала, перехватывая мой взгляд, брошенный на огромную утиную тушку. — Показать, Марин? Остались мелкие совсем, килограмма по три…

С учётом цены вообще ни разу не мелкие.

— Домашняя? — уточнила на всякий случай, и без того прекрасно зная ответ.

— А то… — тёть Наташа полезла в холодильник. — Мне ещё гусей частенько привозят, но что-то дней пять уже нету… Это Сенька, Веркин муж! Он всё живность разводит. У него и кролики, — она указала взглядом на тушку на соседнем подносе. — И индюки, и нутрии, и две коровы… — Наталья Вячеславовна наконец выбрала самую, на её взгляд, приличную утку, сходу положила её на весы. — Три двести… Возьмёшь, Мариш? Хорошая, свежая…

Аж слюни потекли от мысли о запечённом в духовке мясе.

— Возьму. И хлеб вон тот… И пакет сразу…

— Ага, сейчас сделаем… — тёть Наташа быстро пробила вес и сумму, поспешила дальше к полкам. — Так и ночуешь одна, Марин? Не боишься? Так-то бояться у нас нечего, сама знаешь. Но с непривычки-то…

— Ну… Страшновато, чего уж, — я потупила глаза, только сейчас всерьёз со стороны осознав, насколько всё-таки беспечно было с моей стороны спать с незакрытыми дверями. — Но у соседей собака есть, в случае чего залает, надеюсь…

— Это Майкина-то? — тёть Наташа махнула рукой, ловко заворачивая хлеб в бумажный кулёк. — Не смеши! Там собака — одно название, ластится ко всем, того и гляди залижет до смерти! Не надейся на неё лучше…

Ну да, ни разу не гавкнула, когда Егор приходил. Э-э-э-эх…

— Мне ещё тесто слоёное дайте, тёть Наташ… Бездрожжевое… И лимон…

— Ага, даю, — она тут же полезла в витрину. — Я чего спросить-то хотела, Мариш… — Наталья Вячеславовна понизила голос, делая вид, что сосредоточилась на очередном товаре. — А чего это к тебе Егорка-то ходит? Зачастил, смотрю… Как на смену — так мимо твоего дома не пройдёт…

Я знала, видела, чувствовала, что ей страсть как любопытно поговорить на тему мужиков, но надо отдать должное старой закалке и выдержке — тёть Наташа и бровью не повела, будто интересуясь рецептом яблочного пирога.

— Да-а-а… Э-э-э-э… Та-а-ак… — смутилась, краснея…

— Не, он мальчишка-то хороший! Я за три месяца их всех тут узнала понемногу… Женат, правда, был, сын есть. Но кто в наше-то время совсем без отношений-то, верно?! Ты вон тоже замужем побывала… — она деловито сложила продукты в пакет. — Но он — парень рукастый, помочь никогда не отказывается! Худой, конечно, но…

Егор хороший?! Ещё и худой?! Про рукастого даже думать тошно — калитку, конечно, он починил, но что-то раньше я за ним таких умений не замечала! Или просто повода не было…

— Наталья Вячеславовна… Кхм…

— Марин, да ты не стесняйся! Тут все свои… Да оно и понятно — дело-то молодое… Может, и выйдет чего путное…

— Тёть Наташ! — я перевела дух. — Егор — мой бывший муж…