Виктория Анкай – Было, но прошло (страница 19)

Егор несколько раз судорожно сглотнул слюну, дожидаясь, пока я приду в себя и перестану цепляться за его штанину. Лишь после этого почти бережно вытащил пальцы, толкнул коленом, стряхивая меня со своей ноги, поднялся, сразу подаваясь за спину…

Наверное, было бы проще завершить всё минетом, но если ему так приспичило — мне не жалко. Даже приятно по-своему…

Сложила руки перед собой, уткнулась в них подбородком, терпеливо замерла, ощущая чужие прикосновения к болезненно натёртому лону. Запоздало испытала отголоски стыда, чувствуя направленный туда взгляд… Поёжилась от невольного смущения, ожидая проникновения…

Член мягко скользнул по промежности, замер между ягодиц. На поясницу опустилась мокрая горячая ладонь, как-то сразу придавливая всей тяжестью…

…Несколько долгих секунд я наивно верила, что Егор не нарочно давит совсем не туда. Попыталась увильнуть, жалобно всхлипнуть, обратить на себя внимание, давая понять, что мне неприятно…

Лишь когда он с силой сдавил мои бёдра обеими руками и сделал мощный рывок, я застыла на мгновение, ошарашенная болью непроизвольно сократившихся мышц… Вдох застрял в горле…

В слепом порыве ринулась вперёд, срывая голос на паническом полубезумном вопле, схватилась за ножку стола, пытаясь подтянуться и как сквозь толщу воды улавливая звон разбитых наверху чашек…

Егор навалился почти всем весом, сковывая меня удушливым железным кольцом рук и не давая сдвинуться с места. Что-то зашипел в ухо, но я не расслышала сквозь собственные обезумевшие рыдания…

Я бы выдержала! Даже не пикнула бы, если бы была хоть немного готова к подобному! Если бы не сжалась в комок, рефлекторно подчиняясь инстинкту самосохранения… Если бы Егор, как Андрей, хотя бы предупредил с ледяной улыбкой о том, что "будет больно" и надо "попытаться расслабиться"…

Он даже не стал двигаться, замер внутри, лишь до упора притягивая меня к своему паху и уже не сдерживая глухое утробное рычание, меньше всего напоминающее стон удовольствия… Совсем подмял меня под себя, стискивая до хруста костей, не позволяя даже всхлипнуть…

Секунда… Две… Три…

Обессиленно подалась вперёд, делая попытку выползти из-под пышущего жаром мужского тела.

Егор отпустил… Несколько секунд стоял на коленях, опираясь локтем о табуретку… Рывком поднялся на ноги, быстро скинул куртку, оттянул ворот футболки, тяжело дыша и вытирая с лица пот…

Я же тупо дотащилась на четвереньках до смятого коврика, путаясь в застрявшей на одной лодыжке штанине, кое-как натянула на задницу пижаму. Так и осталась полусидеть на полу, завалившись на бок и дожидаясь, пока хоть немного отпустит жалящая пульсирующая боль между ягодиц, всхлипывая и невольно прислушиваясь к тому, как совсем рядом звенит металлическая пряжка ремня, пока Егор торопливо застёгивает джинсы…

— Дать воды? — сухой равнодушно-уставший голос заставил вздрогнуть и подобрать коленки. Прямо надо мной нависла тень, перекрывая кажущийся тусклым свет лампы.

Кивнула, не поднимая голову. Почему-то ещё сильнее залилась слезами, отчаянно жалея себя…

*12*

Раздражало всё — как он неторопливо ходит по моей кухне, открывает дверцы буфета в поисках чашки или стакана, как потом заглядывает в каждый угол в поисках канистры или бутылки, даже лезет в холодильник, как наконец подходит к раковине и набирает воду прямо из-под крана…

Хотелось наорать на него, вцепиться ногтями в лицо, вытрясти душу — ну неужели так сложно побыстрее?! А если мне плохо? Если мне жизненно необходим этот чёртов глоток любой жидкости? И похуй, что пить мне на самом деле совершенно не хочется! Просто мог бы… пожалеть что ли… Проявить какое-никакое беспокойство… Ведь мог бы?!

Душу рвала эта невысказанная обида, выливаясь почти беззвучной истерикой и короткими надрывными всхлипами. Слишком тяжёлый груз — тупая физическая боль, тотальное унижение на грани отторжения, полное равнодушие со стороны Егора…

— На, — он протянул мне мутный от старости гранёный стакан, до краёв наполненный водой. Лишь когда я перехватила дрожащей рукой холодное стекло, с трудом опираясь на один локоть, Егор всё-таки присел на корточки, разглядывая меня без малейшего стеснения или сожаления… — Помочь подняться, Марин?

Пальцы совсем обессилели, стакан дёрнулся из стороны в сторону, выплёскивая по сторонам прозрачные водяные лужицы. Сцепила зубы, аккуратно поставила его на пол… Покосилась на бывшего мужа, всё ещё лелея дурацкую надежду…

Ну давай же, пожалей! Просто обними, помолчи, пока я выскажу тебе всё, что думаю, обматерю в попытке хоть немного реабилитировать собственную женскую гордость, скажи, что ты не хотел, что… Да не знаю я, мать вашу! Что я слишком красивая и ты так сильно хотел меня, что совсем потерял голову… Ну хоть что-нибудь. Любой бред. Я поверю… Только пожалей…

Егор почувствовал мой взгляд. Тоже поднял голову, глядя прямо в лицо, недовольно поджимая губы и презрительно щуря колкие холодные глаза…

Горло захлестнуло петлёй громкого как гонг разочарования и тонко звенящей неизбежности — сочувствия не будет. Нет, он может проявить участие, налить воды вон, помочь встать… Но того, что так отчаянно нужно мне сейчас, он проявит к кому-нибудь другому. К Ленке, например…

— Просто уйди… — хрипло прошептала, на большее не имея сил. Первая отвела взгляд, вновь наполнившийся слезами…

Продолжил сидеть, сложив локти на коленках и сцепив пальцы в замок перед собой.

Очередная ложная надежда на то, чего в принципе быть не может… Нахуя, спрашивается?!

— Да уйди уже! — заорала, теряя тормоза в собственных противоречивых предположениях и уязвлённых чувствах. — И так сделал всё, что мог! — я горько усмехнулась, через силу приподнимаясь на вытянутой руке и ощущая, как тело с трудом преодолевает накатившую слабость и покрывается липкой жаркой испариной. — Я ведь просила тебя когда-то… Просила не делать так! — мой голос срывался то в крик, то в горячечный шёпот.

— Я вроде и не делал тогда?! — он выгнул бровь, сжимая челюсти.

— Да, но сейчас сделал! А я говорила, что мне больно, что если всё-таки захочешь — предупреди меня, что мне нужно подготовится и…

— Что после опыта с Андреем тебе это не заходит, угу, я помню, — Егор обманчиво-спокойно кивнул. — Только куда мне до него, верно? — в его тоне появилась едва сдерживаемая злобная ярость. — Это он у нас главный злодей, блядь, вон пол уже вокруг слюной закапала от одного имени… — он выпрямился в полный рост, теперь глядя на меня сверху вниз горящим ненавистью взглядом. — Но я в любом случае не тяну, так чего ты разнылась?! Лишний раз напомнили про Андрюшеньку? — он противно изобразил мой плаксивый тон. — Тьфу! Блевать охота от твоих соплей…

— Я не разнылась! Мне больно! — я всё-таки схватила стакан, сделала пару жадных глотков. — А ты… Ты ещё хуже, чем он… Ты просто мразь! Он, по крайней мере, хоть иногда мог пожалеть… А ты…

— Уверена, что хочешь, чтобы я тебя пожалел? — он усмехнулся, глядя на меня с демонстративным сочувствием и пряча руки в карманы джинсов, словно давая понять, что делать этого он в любом случае не собирается.

Я наконец попыталась подняться — перевернулась на четвереньки, выпрямила спину, опёрлась о табуретку, разгибая колени и поправляя пижаму…

— Ленку свою иди пожалей. Меня не надо.

— Как скажешь, — он премерзко улыбнулся. Помолчал пару секунд, наблюдая за тем, как я ковыляю к раковине… — Марин, может помочь чем? Со стола убрать хоть…

— Уйди!

Тяжело вздохнул за спиной. Сделал пару шагов к выходу, по пути подхватил свою куртку, но так и не надел её…

— Я утром заскочу… — он как-то неуверенно замялся. — Хотел там немного калитку подправить и…

Сердце набатом ударило по рёбрам… Калитку? Сам?! Для меня?!

Виноватым себя чувствует и только сейчас придумал эту ерунду? Или правда хотел…

— Не надо мне ничего… От тебя так точно… — прошептала, перебив его на полуслове, опираясь руками о раковину и прикрывая глаза, в которых снова почему-то скопились слёзы. — Иди уже…

— Ну… Пока… — он ещё пару секунд потоптался на пороге. Вышел, так и держа куртку в руках, тихонько прикрыл за собой дверь…

Глубоко втянула носом воздух, прикрывая глаза и представляя, как Егор пересекает веранду. Кажется, даже расслышала, как скрипнули уличные петли… Мысленно проводила его по усыпанной яблоками скользкой дорожке до самой калитки, которую он вдруг решил зачем-то приставить на место, хотя бы отдалённо прикидывая момент, когда бывший наконец покинет мой двор…

Выдохнула.

Открутила кран, набрала пригоршню ледяной воды, умыла лицо. Ещё раз, и ещё… Даже сделала пару глотков прямо из рук, прекрасно зная, что только лёгкий физический шок и смещение точки дискомфорта помогут сейчас не провалиться эмоционально и хоть немного собрать мысли в кучу…

Я всегда соглашалась с тем, что трезво оценить ситуацию можно только в моменте, пока на неё не наложились тени и проекции анализа в процессе мышления. Пока детальный разбор события не превалирует над интуитивно-рефлекторной реакцией. Кстати, это единственный пункт тестовых заключений, общий между мной и Андреем… Но одно дело — считать, а совсем другое — пользоваться собственными суждениями. И я прекрасно понимаю, почему многие люди, в том числе и я, предпочитают игнорировать первичный мозговой импульс — признать его результат порой просто невозможно…