Виктория Александрова – Окись серебра (страница 47)

Лилиан отложила книгу и вопросительно взглянула на отца. Со стороны они казались абсолютно чужими людьми; смотря на них, их внешность и отношения, нельзя было сказать, что они приходились друг другу близкими родственниками, отцом и дочерью. Лилиан пошла в покойную мать — тот же рыжевато-янтарный отлив в длинных каштановых волосах, те же серые, напоминающие сталь глаза… Отец же был светло-русым, с глазами цвета болотной топи. И прямой нос, и высокие скулы, и тонкие, будто высеченные из камня губы — всё это резко контрастировало с теми мамиными чертами, что перешли Лилиан волей Господа. Казалось, что это тоже поспособствовало их отдалению.

Лилиан уже давно свыклась с тем, что матери в её жизни нет и не будет, а потенциальная мачеха (Оливер не раз заговаривал со своими друзьями и сюзереном о втором браке) никогда её не заменит. Но всё же ей так не хватало в жизни тепла и заботы… Так не хватало хотя бы одного человека, который не относился бы к ней как к товару, который бы всегда был готов выслушать, поддержать и дать совет… У Лилиан были служанки, но ни с одной из них она не подружилась настолько, чтобы безоговорочно доверять. К тому же она полагала, что служанки докладывают сиру Освальду о каждом её шаге.

И сейчас отец, кажется, решил осведомиться, не задумала ли бунт его неблагодарная, безответственная и вообще худшая на свете дочь.

— Лили, я выйду в город, — сказал вдруг он, и Лилиан вздрогнула от его ледяного голоса. — А ты не смей выходить, поняла? Если я узнаю, что ты… — Отец не договорил, лишь окинул дочь презрительным взглядом и покинул комнату.

Лилиан не заплакала, хотя ей было безумно больно, страшно и обидно. Ей хотелось не только любви и тепла, но и свободы, и она понимала, что нигде, кроме сумрачных незнакомых улиц, не могла её обрести. Отец считал, что свобода для женщины — это тяжкий дар и что она не была способна его принять. Поэтому он и ограничивал её во всём, а девушка не боялась возражать, в итоге они часто ссорились, отчего жизнь Лилиан становилась только хуже.

И сейчас ей вновь захотелось уйти, сбежать, чтобы обрести эту свободу, чтобы стать частью огромного круговорота, что представлял из себя Нижний город… И чтобы доказать Оливеру, что она способна быть самостоятельной, быть свободной.

Жаль всё же, что эта идея обречена на провал. Как миновать отцовскую стражу, остаться незамеченной и убежать достаточно далеко от постоялого двора? А что делать, когда её хватятся? Отец тут же сообщит графу Ореллу, а тот — лорду Коллинзу, они поднимут всю гвардию Эори, перероют весь город и обязательно найдут её…

Но она решила не думать об этом. Когда собираешься совершать что-то из ряда вон выходящее, разум лучше вообще не слушать.

Лилиан выждала минут пятнадцать, боясь, что отец вернётся быстро — но он всё не возвращался. Тогда она быстро надела платье попроще и менее яркое — из серого льна с простой голубой вышивкой на воротнике, а сверху набросила коричневый суконный плащ. К вечеру за окном стало совсем прохладно, пришлось даже закрыть ставни, и теперь она не сомневалась, что плаще и накинутом на голову капюшоне выглядеть глупо точно не будет.

Она подождала ещё чуть-чуть — отец не возвращался. Тогда Лилиан убрала волосы в пучок и накинула на голову капюшон, подошла к двери и тихонько приоткрыла её. В коридоре было пусто. Лилиан быстро спустилась по лестнице в главный зал и застыла на пороге, окидывая его взглядом, дабы оценить обстановку. Знакомых лиц там уже почти не было — уставшие с дороги гвардейцы и слуги давно разбрелись по комнатам, лишь пара-тройка людей отца за столиком в углу что-то пили и негромко переговаривались. Стараясь стать незаметной и не попасться этой компании на глаза, Лилиан быстро прошмыгнула через зал — повезло ни разу не врезаться в стул или стол, даже удалось не споткнуться… Добравшись до выхода, Лилиан приоткрыла дверь и выскользнула наружу.

На улицах Нижнего города было свежо и ещё довольно светло. Поначалу она замерла напротив трактира, ещё до конца не осознав, что ей удалось покинуть комнату. Но потом очнулась, встрепенулась и быстрым шагом бросилась к крепостным стенам замка. Не зная, что именно она хотела там найти, Лилиан стремительно шла по пустой улице и не сводила глаз с высоких тонких башен. Иногда озиралась, рассматривая невысокие дома бедных горожан, двухэтажные дома жителей побогаче… Кое-какие лавки были ещё открыты, иногда она чувствовала запах хлеба или трав, изредка встречала на улицах людей с корзинами, вёдрами и сумками.

Мысль о том, что она может столкнуться здесь с отцом лицом к лицу, заставила её усмехнуться. А вот следующая мысль, наоборот, напугала до дрожи…

У Лилиан, конечно, не было никакого оружия. Некоторые её знакомые женщины носили при себе маленькие изящные кинжалы — богато украшенные и очень острые… На всякий случай. Но у неё даже такого не было — отец не позволял. И теперь она почувствовала себя такой беспомощной и незащищённой… Одна в незнакомом городе, на вечерних улицах… Вряд ли ей удастся оставаться незамеченной долгое время.

Лилиан сжалась, обернулась… и поняла, что совершенно не представляет, где находится трактир.

Она пару раз повернула за углы, пока шла, но, хоть убей, не помнила, в какую сторону. Можно было, конечно, спросить у кого-то дорогу, но девушке стало так страшно, что она просто замерла на месте и затряслась, не в силах даже шелохнуться.

Лилиан так бы и простояла посреди улицы всю ночь, если бы через пару минут её не окликнули хрипловатым мужским голосом:

— Эй, красавица, что, потерялась?

Она вздрогнула и обернулась на голос.

Напротив стоял мужчина, кажется, ещё молодой — в вечерних сумерках плохо было видно его лицо. Однако Лилиан разглядела, что он улыбался, и эта улыбка ей не понравилась.

— О, нет, я… — Она покачала головой, не зная, что сказать. Голос дрожал от страха, а в мыслях царила полная неразбериха. — Я знаю, куда мне, я просто…

— Проводить тебя? — Мужчина сделал пару шагов вперёд, что буквально пригвоздило её к месту, хотя мгновение назад Лилиан была готова бежать от него без оглядки. Именно этого она и боялась, когда вспомнила о кинжале… — Ты, я посмотрю, не местная, а?

— Я? — Будто здесь есть кто-то ещё… — Я — да, но я знаю, куда идти, спасибо, — несмело отозвалась она, пряча взгляд.

— Да брось, пойдём, — продолжил усмехаться незнакомец. Лилиан оглядела его — он был не слишком высоким, одетым очень просто и даже бедно (на сером жилете виднелась пара заплаток, рубашка сшита явно из домотканой некрашеной ткани, а пояс был далеко не из кожи и вообще напоминал обычную верёвку), зато в его взгляде так и светилось самодовольство. Девушка задрожала и зарделась, а мужчина приблизился к ней и добавил: — Самое время, чтобы прогуляться, а?

И вдруг он схватил её за руку.

Ступор мигом прошёл. Лилиан округлила глаза, почувствовав в горле волну возмущения, что едва не задушила её, а потом ей захотелось прибить этого мерзавца. Она отдёрнула руку, отшатнулась от него (капюшон резко упал с головы) и воскликнула:

— Да как ты смеешь? Ты хоть представляешь, с кем связался?

— О, да ты ещё и с характером! — расхохотался мужчина, предпринимая новую попытку схватить Лилиан за руку. — Брось, лапонька, мы с тобой точно… поладим. — Он сделал паузу, во время которой подмигнул, отчего девушку передёрнуло.

Она снова убрала руку и, не скрывая возмущения и больше не пытаясь быть вежливой, прошипела:

— Пошёл прочь, гад, или хуже будет!

— Да? И что же ты мне сделаешь? — усмехнулся он.

Лилиан нервно сглотнула. Она сама не знала, что может сделать сейчас, — ведь ни отца, ни его людей, ни графа Орелла поблизости не было. Лишь возвышающийся на холме замок, за стенами которого можно было бы укрыться… если ей удастся убежать от этого мерзавца.

— А вот что, — сказала она с неожиданной для себя улыбкой, резко замахнулась, сжав пальцы в кулак, и изо всех сил ударила мужчину прямо в нос.

Именно после этого Лилиан и рассчитывала убежать, но удар оказался болезненным не только для пристававшего к ней незнакомца. Костяшки заныли, а колечко на среднем пальце слегка окрасилось алым — девушка так и не поняла, чья это была кровь.

А мужчина взвыл, хватаясь за нос.

— Эй! Что тут происходит? — послышался сзади ещё один мужской голос, и Лилиан поняла, что бежать некуда.

К ним приближались два стражника — в полушлемах и кольчугах, с кинжалами на поясах и большими алебардами в руках. Один, видимо, тот, что кричал, выглядел весьма воинственно, будто застал здесь самое малое — убийство. Из-под его шлема на лоб свисал седой чуб, лицо покрывала тонкая сеть морщин. Другой же, помоложе, отчего-то усмехался.

— Ты чего это, а? — продолжал возмущаться первый. Он взглянул на Лилиан так пронзительно, что она отшатнулась, однако второй внезапно оказался за её спиной (девушка кожей чувствовала эту его странную ухмылку) и отрезал все пути к отступлению. — Драку решила затеять?

— Я?! — вскрикнула, почти взвизгнула Лилиан, уже совсем забыв о мужчине с расквашенным носом. — Он домогался до меня, что мне оставалось делать?

— Не шляться по улицам на ночь глядя, — заявил ухмыляющийся стражник, и те проблески симпатии, что возникли у девушки при первом взгляде на него, мигом исчезли. Вокруг и правда уже совсем стемнело, но Лилиан осознала свою оплошность только что. — Посмотри, ударила человека до крови. — Он кивнул на «пострадавшего» мужчину, который всё ещё стоял рядом и хватался за нос. По пальцам его стекало несколько тоненьких кровавых ручейков.