Виктория Александрова – Окись серебра (страница 18)

От смущения аппетит пропал, но София всё равно отправила в рот ложку каши, чтобы не сболтнуть чего-нибудь ещё такого… неприличного.

— Больно не было? — В голосе леди Кристины скользнуло недоверие. Она осторожно коснулась рукой плеча Софии и посмотрела на неё участливо. Девушка покачала головой. — Слава Богу, — с облегчением улыбнулась леди Кристина. — Если честно, я до последнего боялась, что этот… — Поймав укоризненный взгляд Софии, она закатила глаза и поправилась: — Что твой новоиспечённый муженёк сделает тебе больно. Почти всю ночь не спала, боялась представить…

— Миледи! — София не выдержала и рассмеялась — до этого они говорили вполголоса, но сейчас её смех наполнил собой зал, отражаясь эхом от стен. — Мне не было больно. А Хельмут, он… — Она отвернулась, стиснув пальцами подлокотники стула. — Он был очень осторожен и сделал всё, чтобы порадовать меня.

Кристина прищурилась, словно не верила ей. Впрочем, София уже давно поняла, что подруга к её теперь уже мужу относилась предвзято, с толикой неприязни — и в то же время однозначно доверяла ему, считала его своим другом и уж точно не ненавидела.

— Мне в первый раз тоже не было больно, — призналась вдруг леди Кристина, выковыривая семечко из дольки апельсина — эти экзотические фрукты каким-то чудом оказались в Даррендорфе после войны и холодной зимы. Леди Кристина похлопотала ради свадьбы своей подруги, заявив, что обеспечит её самым лучшим в один из важнейших дней в её жизни.

— Значит, нам повезло, — улыбнулась София. В том, что лорд Генрих ни за что бы не стал причинять своей жене боль, она не сомневалась.

— Повезло, да, — вдруг вздохнула леди Кристина и, взяв нож, резко разрубила полукруглую дольку апельсина напополам. — Но мне кажется, что мужская нежность, осторожность и уважение должны быть не везением, а обыденностью.

София не успела ничего ответить — двери в зал открылись, пропуская внутрь припозднившихся мужчин.

Однако не согласиться со словами подруги она не могла.

На прощание леди Кристина обнимала Софию так долго, что Хельмут заявил, что уже ревнует. Лорд Генрих же поцеловал ей руку, в очередной раз поздравив с бракосочетанием, хлопнул Хельмута по плечу с многозначительной ухмылкой и вместе с женой скрылся в карете. Странно, что леди Кристина не захотела поехать на коне — помнится, верховая езда ей всегда нравилась больше, чем тряска в карете… И это в очередной раз заставило Софию задуматься о том, что её подруга беременна, однако напрямую она этого так и не спросила.

Через минуту замковые ворота закрылись за их небольшим эскортом.

Близился полдень, Роэль уже наверняка давно проснулся и тоже позавтракал (после войны он никогда не ел вместе с сестрой), и София, не скрывая сомнения, повела мужа в детскую. Слуги, встречавшиеся им в коридорах, кланялись и улыбались, и баронесса кивала в ответ, но мысли её были далеко. Она всё ещё не могла поверить, что вышла замуж за человека, в которого была без памяти влюблена. Это так невероятно, немыслимо, непостижимо — дарить кому-то свою любовь… Софии нравилось думать, что сказанные вчера ночью слова пришлись Хельмуту по душе.

В тот миг будущее представлялось ей счастливым и безмятежным, а трудности… трудностей просто не существовало.

Задумавшись, она чуть не прошла мимо нужной двери, и лишь звон пробившего двенадцать часов колокола заставил её вернуться в явь из мира грёз.

— Подожди пока здесь, — бросила она Хельмуту, нервно сглотнула и осторожно приоткрыла дверь в комнату брата.

Мальчик сидел на расстеленном по полу ковре, по которому были разбросаны игрушки. Он угрюмо смотрел на них и даже не поднял взгляд на вошедшую сестру. София вздохнула и, покачав головой, оглядела светлую комнату. Старательно наведённый служанками порядок был безжалостно нарушен: перевёрнутый стул, незаправленная кровать, разбросанная одежда… Раньше София бы строго отчитала Роэля за разгром, но сейчас это было бесполезно, к тому же ей не хотелось повышать голос на мальчика. Его что-то терзало, что-то мешало ему спокойно жить… И вдруг он начнёт плакать? София понятия не имела, что нужно делать с плачущими детьми — мама так и не успела научить её… Она оперлась о дверной косяк, сложив руки на груди, и внимательно взглянула на Роэля.

— Уйди, — буркнул он.

— Пф, ладно, — фыркнула девушка и послушно вышла. Всё-таки по закону Роэль — правящий барон Даррендорф, кто она такая, чтобы противиться ему?

Но вместо неё в комнате оказался Хельмут. Он улыбнулся жене и прикрыл дверь, но София тут же прильнула к замочной скважине. Видно было плохо, а вот слышно — прекрасно.

— Ну здравствуй, герой, — сказал Хельмут, и София представила себе удивлённое лицо Роэля. Он, конечно, знал, что его сестра вышла замуж, и не раз видел Хельмута, но вряд ли он ожидал, что София притащит своего мужа сюда. — Чем занимаешься?

— Ни-ничем, — ответил Роэль, наверняка в волнении сжимая в пальчиках фигурку рыцаря.

— Может, хочешь пострелять из лука? Подберём тебе такой, который не был бы больше твоего роста…

Девушка усмехнулась: Роэлю едва исполнилось пять, и росту в нём было не более ста сантиметров. Вряд ли ему тетиву натянуть удастся, не то что стрелу в цель пустить…

— Нет, я не люблю луки, — отозвался Роэль. — Мне больше мечи нравятся. — Он чуть прокартавил, хотя уже потихоньку учился выговаривать все звуки как надо. — Мечи и кинжалы.

— Разумно, — протянул Хельмут. Интересно, он присел на корточки или смотрел на мальчика сверху вниз? София попыталась посмотреть в замочную скважину, но ничего толком не увидела. — Я тоже люблю кинжалы, особенно метательные.

Девушка вздрогнула. В памяти всплыла их первая с Хельмутом встреча — если это вообще можно было назвать встречей. Хейлинский бастард пытался убить Софию, но леди Кристине и Хельмуту удалось спасти её. Ублюдок был убит метательным ножом, по счастливой случайности попавшим ему в глаз… София до сих пор помнила алую кашу, что вытекала из глазницы, смешанная с белёсыми ручейками — то, что осталось от глазного яблока.

Но вспоминать смерть своего врага было не так страшно, как думать о том, что произошло за несколько минут до этого: осознав, что поражение неизбежно, хейлинский бастард попытался взять девушку силой, а когда она посмела дать отпор — ударил. Может, он бы избил её до смерти или перерезал ей горло, если бы не Хельмут… София старалась не вспоминать об этом и сейчас с радостью осознала, что ей уже не так больно и тревожно, как раньше. Видимо, свадьба и первая брачная ночь пошли ей на пользу.

София решила больше не подслушивать и направилась к себе. Уже дойдя до конца коридора, она услышала заливистый смех Роэля и облегчённо выдохнула.

День выдался тёплым и солнечным, хотя такая жаркая весна сулила довольно холодное лето. После обеда, правда, стало пасмурнее — лёгкие тучки заслонили солнце, но дождём всё же не заплакали. Сменившая духоту свежесть манила и звала, и София не выдержала. Ей надоело сидеть за вышивкой, и она уже начала расстраиваться, что её первый день в качестве замужней женщины протекал так скучно.

София заплела косу, глянула в зеркало и оправила зелёное шерстяное платье, подчёркивающее цвет глаз. Последнее время собственная внешность снова начала нравиться ей. Исчезли затравленный взгляд и круги под глазами, не было больше нервных жестов и ужимок… Когда-нибудь, наверное, София Даррендорф… Нет, теперь уже София Штольц навсегда забудет те дни, которые стали известны среди народа как война трёх земель.

Она спустилась во внутренний двор, светлый и оживлённый. Немного непривычно было видеть его таким, раньше здесь лишь ветер и дождь лили слёзы по павшим. Теперь же всё изменилось: туда-сюда то и дело прохаживались стражники, слуги бегали с вёдрами, тазами и корзинами, а их дети играли в рыцарей, гонялись друг за другом, шумели и смеялись. Вместе с Хельмутом в Даррендорф приехали его люди, от местных их отличали фиолетовые сюрко с золотым львом.

София нашла своего мужа у западной стены, у мишеней — оруженосец помогал ему снарядить лук. Увидев свою жену, Хельмут улыбнулся, а она тут же выпалила:

— Ты не мог бы научить меня стрелять? — Голос прозвучал тихо, сдавленно, неуверенно — София сама не знала, насколько эта просьба была необходима.

— Зачем? — Хельмут посмотрел на неё удивлённо, но в то же время с пониманием.

— Просто… почему нет? — пожала плечами девушка. — Вдруг (не дай Бог, конечно) настанет такой момент, когда мне придётся постоять за себя самостоятельно? Я не думаю, — добавила она ещё тише, — что мир в нашей стране воцарился навсегда.

— Ну… давай попробуем, — нерешительно отозвался он и протянул ей лук. — От мишени далеко не отходи. Рука должна быть перпендикулярна туловищу. Выпрямись.

Он провёл рукой вдоль её позвоночника, и София вздрогнула — не от неожиданности, а от ощущений, которые подарило ей это прикосновение. Она неуверенно вытянула левую руку вперёд, изо всех сил сжимая лук. Нет, он не был тяжёлым, просто девушка боялась его выронить из-за волнения и как-то повредить. Хельмут подал ей стрелу и показал, куда её класть и как натягивать тетиву.

— Чтобы тетива не задела руку, чуть-чуть согни её в локте. — Он сжал предплечье Софии, и её снова передёрнуло. — И вообще руки не расслабляй: ни левую, ни тем более правую. Работают лишь пальцы: указательный, средний и безымянный. — Он легонько коснулся её пальцев, будто нарочно дразнил. — Ты просто их выпрямляешь — и всё. Пробуй.