Виктория Александрова – Окись серебра (страница 17)

Она и подумать не могла, что такое бывает…

Он касался её языком и губами, заставляя трепетать и сходить с ума. Его ладони скользили по её бёдрам, щекоча чувствительную кожу, и то и дело поднимались выше, к груди. София невольно опустила руку вниз, касаясь его волос и заставляя приникнуть ближе. Она перестала чувствовать что-либо, кроме всепоглощающего удовольствия, которое всё усиливалось, грозя затопить её с головой… София затряслась и свободной рукой сжала смятую простыню.

Но Хельмут почему-то не довёл дело до конца — когда она уже готова была полностью отдаться нахлынувшему блаженству, он отстранился и снова навис над ней, беспорядочно целуя то в шею, то в губы… Она отвечала, чувствуя, как без его прикосновений тянет между ног, и всё ждала, когда он наконец возьмёт её. София хоть и боялась себе признаться, но ради этого она ждала дня свадьбы, пусть с некоторым страхом и содроганием… Теперь она поняла, что бояться нечего. Хельмут был трепетно аккуратен, он определённо знал, что нужно делать, а потому она полностью доверилась ему.

— Всё хорошо? — вдруг спросил он шёпотом.

— Да, — кивнула она, проводя пальцем по одному из шрамов на его ключице. Ей хотелось рассказать, насколько всё хорошо, и попросить его продолжить, но Хельмут осторожно убрал прядь волос с её лица, взглянул в глаза и сказал:

— Тогда я попробую?

Софии хватило сил лишь на то, чтобы кивнуть. Она почувствовала, как бешено забилось её сердце, как удары эхом отдавались в висках… Хельмут снова поцеловал её, ласково погладил по волосам, словно успокаивая. София решилась взглянуть вниз и поняла, что упустила момент, когда он успел избавиться от брюк. Ей хотелось сделать это самой… Впрочем, уже неважно. Важнее то, что сейчас он наконец станет её мужем в полном смысле этого слова.

София пошире раздвинула ноги и постаралась расслабиться, ловя каждое его прикосновение, каждый взгляд и каждый поцелуй. Боли почти не было, а вскрикнула она лишь от неожиданности и внезапно вернувшегося удовольствия — ей показалось, что оно стало во много раз сильнее, чем прежде. Но Хельмут взглянул на неё обеспокоенно и снова погладил по волосам.

— Всё хорошо, — обессиленно выдохнула она. — Продолжай.

Тогда он улыбнулся и продолжил.

С каждым движением приятные ощущения накатывали на неё всё сильнее, она испытывала смесь каких-то странных, незнакомых чувств, которые вводили её в исступлённый восторг. Хельмут двигался аккуратно, явно сдерживая себя, и тогда София подалась навстречу его движениям, давая понять, что всё в порядке и он может делать с ней всё, что хочет. Ей нравилось думать, что они теперь являлись единым целым не только на словах. Все страхи, тревоги и волнения тут же оставили её, уступив место единственному, что девушка хотела сейчас чувствовать, ― любви.

Утром ночь ей показалась до ужаса короткой.

Беспокойные дни II[11]

София проснулась на рассвете, когда первые, ещё не яркие утренние лучи несмело заползли в комнату и осторожно коснулись её лица. Здесь было жарко, и лишь через щели в окне внутрь поступал хоть какой-то сквозняк. Девушка хотела потянуться, но вдруг осознала, что находится в чьих-то объятиях, и вздрогнула. В памяти тут же всплыли воспоминания о вчерашнем дне и, что было куда интереснее, о вчерашней ночи. Что ж, тогда понятно, что в её постели делал не совсем одетый Хельмут…

Нужно было встать и одеться, но мешала его рука, обвивающая плечи Софии и прижимающая её к его груди. И никакой одежды поблизости не оказалось: платье София вчера убрала в шкаф, а халат Хельмут снял с неё и, кажется, бросил на пол… Но хотелось накинуть на себя хоть что-то, хоть его камзол, висящий на спинке стула. Одеяло прикрывало Софию лишь до пояса, отчего кожа на груди и плечах покрылась мурашками. Она сама не понимала, почему смущается: Хельмут ведь уже видел её всю — и не только видел… Но то было ночью, а сейчас, в свете утренних лучей, ей снова стало неловко.

Наконец Хельмут выпустил её, и София поняла, что он тоже проснулся.

— Чего ты так рано? — спросил он.

— А ты не хочешь проводить наших гостей, например? — усмехнулась София, натягивая одеяло до груди. Она привстала, огляделась и обнаружила свой халат на полу. Не выпуская одеяла, осторожно придвинулась к краю кровати, прогнулась вниз и подцепила халат кончиком пальца. — Да и потом я должна буду к брату зайти, он всегда рано встаёт.

Она не заметила, как Хельмут оказался сзади неё и несильно сжал её плечи. От этого прикосновения София вздрогнула, вспоминая, как он касался её ночью. И понадеялась, что муж не увидел её покрасневших щёк.

— Если хочешь, к Роэлю схожу я, — предложил Хельмут, шелестя дыханием по её коже. — Мы же с ним так и не познакомились толком.

— Да, может быть… — София резко повернула голову, поймала его взгляд и поняла, что ей почему-то не хочется отводить свой. Стеснение и неловкость постепенно сошли на нет благодаря осознанию, что Хельмут теперь — её законный супруг, что они всю жизнь проведут вместе… Что они — одна семья.

А его предложение ей понравилось. Каждый раз, когда София приходила к Роэлю, он либо говорил ей уйти, либо просто молчал, не обращая на неё внимания, — и это ещё было хорошей реакцией… Тогда она проходила в его комнату и тихо наблюдала за тем, как он переставляет по полу деревянные фигурки рыцарей, даже не пытаясь изобразить игру. На её вопросы брат зачастую не отвечал или отвечал односложно. Софию это пугало. Роэль ещё слишком мал для того, чтобы относиться к окружающему миру настолько наплевательски.

Что самое странное, он почти не плакал — по большей части просто молча злился. К посторонним людям — служанкам, няням, прочей челяди — относился совершенно холодно и безразлично, а на Софию почему-то сердился. Возможно, он винил сестру в смерти отца, думал, что она как старшая должна была хоть что-то сделать, хоть как-то предотвратить беду… Но об этом София лишь догадывалась. Она не могла у него прямо об этом спросить, боясь ещё сильнее обидеть Роэля, да и вряд ли бы он, отзываясь молчанием на все предыдущие вопросы, вдруг захотел ответить на этот.

Нужно было как-то восстанавливать отношения с братом, возвращать его доверие, но она совсем не представляла, что может сделать. Может, Хельмут ей подскажет…

Вдруг в дверь постучали. София быстро спрыгнула с кровати (хотя спрыгнула — это сильно сказано: она едва не упала с неё), закуталась в халат и бросилась открывать. Хельмут остался сидеть в постели, но хотя бы одеялом прикрылся, и на том спасибо.

Вошла одна из служанок Софии с подносом, кувшином и полотенцем. Она была уже в летах и явно многое повидала на своём веку, поэтому при виде почти не одетой госпожи и совсем не одетого, сидящего в постели новоиспечённого мужа госпожи никак не изменилась в лице. Служанка поставила всё на прикроватный столик и собралась было уходить, но София остановила её.

— Леди Кристина уже уехала? — спросила она в надежде, что её догадка неверна. Вчера они так толком и не попрощались…

— Пока ещё нет, вас дожидается, — пожала плечами служанка.

— Хорошо, можешь идти.

Когда дверь за ней закрылась, София вздохнула. Ей хотелось как можно скорее рассказать обо всём леди Кристине. Или не нужно? Наверное, это не вполне правильно: леди Кристина ведь не делилась с ней впечатлениями о своей первой брачной ночи… Хотя могла бы поделиться, могла бы, исходя из личного опыта, рассказать, что ждало Софию. Она в своё время наслушалась таких ужасных историй о потере невинности, в них непременно присутствовали кровь, боль и слёзы… Но всё оказалось вовсе не так, как рассказывали ей другие женщины и как писали некоторые авторы книг об устройстве человеческого тела. Все они сулили что-то неприятное, но София могла поклясться, что ей ещё никогда не было так хорошо.

Вся одежда Хельмута, кроме свадебного наряда, осталась в его комнате, и он ушёл переодеваться, на прощание подарив Софии лёгкий, но полный истинной страсти поцелуй. Она же решила навестить леди Кристину, пока та не уехала. Хорошо было бы вместе позавтракать, а потом проводить подругу и её мужа в нелёгкий путь до Айсбурга.

Когда София зашла в главный зал, там уже накрывали стол к завтраку. От вчерашнего торжества не осталось и следа, всё дышало спокойствием и повседневным уютом; со стен исчезли полотнища гербов и гобеленов, с пола смели лепестки, а праздничные скатерти, белоснежные, украшенные золотом и причудливыми узорами, сменили на повседневные серые. София с улыбкой подумала, что слуги, возможно, хлопотали всю ночь, и решила повысить жалование управляющему.

Леди Кристина появилась в зале буквально через минуту, а вот лорда Штейнберга с ней не было, да и Хельмут отчего-то задерживался… Зато Софии выпал шанс поговорить с подругой наедине, так что следовало поторопиться — и не ждать опаздывающих мужчин.

— Ну? Как ты? — взволнованно спросила леди Кристина, беря Софию за руки.

Та лишь смущённо улыбнулась и кивнула на стол, предлагая сесть и спокойно всё обсудить.

От каши и хлеба с маслом леди Кристина почему-то отказалась — попросила принести ей фруктов и овощей.

— Ну, рассказывай, — нетерпеливым тоном напомнила она, беря с подноса небольшое зелёное яблоко.

— Да что рассказывать… — пожала плечами София. — Всё хорошо. Даже… даже, я бы сказала, прекрасно, — не выдержала она — эмоции переполняли её, желали выплеснуться наружу словами, взглядами, улыбками… — Я и не думала, что это так… так приятно.