Виктор Земсков – Ведущая сила всенародной борьбы. Борьба советского рабочего класса на временно оккупированной фашистами территории СССР, 1941–1944 (страница 21)

Сотни железнодорожников Севастопольского узла влились в отряды партизан, действовавших в крымских лесах и горах. Заместитель начальника политотдела Сарыгольского отделения железной дороги Р. М. Пономаренко был назначен комиссаром Феодосийского партизанского отряда, а позже — комиссаром 1-го партизанского района Крыма. Отряд наносил удары по врагу в районах Феодосии, Джанкоя, Судака и Старого Крыма. 2 ноября 1941 г. он разделился на две группы. Одной из них командовал железнодорожник Ф. Краснобаев, его помощниками стали тоже железнодорожники Г. Иощенко и И. Дегтярев[230].

Севастопольский отряд действовал в районе поселка Аклаус, Байдарской долины и речки Сухой. Одной партизанской заставой командовал машинист паровоза М. Ф. Томенко. Ужас наводил на врагов 2-й Симферопольский партизанский отряд «Митрич». Его комиссаром стал машинист депо Джанкой И. Д. Третьяк. Лучшим пулеметчиком в этом отряде являлся машинист Запорожского паровозного депо А. Новицкий[231].

В приграничных областях Украины и Белоруссии, в Молдавии и республиках Советской Прибалтики, где партийные органы не имели времени для предварительной подготовки к борьбе в тылу врага, партизанские отряды возникали уже в условиях фашистской оккупации. В республиках Прибалтики ряд партизанских отрядов и групп образовали покинувшие города во избежание ареста рабочие-подпольщики. Немало литовских, латышских и эстонских подпольщиков влилось в партизанские формирования Ленинградской области и Белоруссии. «Опорой советских партизан, так сказать, социальной базой движения, — отмечал один из организаторов партизанского движения в Латвии, В. П. Самсон, — был трудовой народ, и в первую очередь рабочие и беднейшее крестьянство»[232].

Один из первых в Литве партизанских отрядов был создан коммунистами из рабочих Шяуляя. В Литве общее количество бойцов партизанских формирований и участников боевого подполья превысило 10 тыс. человек, из них 33,7 % составляли рабочие, 31,8 % — крестьяне, 23,3 % — служащие (на 11,2 % данных нет). В республиках Прибалтики наибольшие потери в антифашистской борьбе понес рабочий класс, преимущественно политически активная его часть. В Литве за время ее оккупации в организованной борьбе в тылу врага погибли 1422 патриота, среди них почти 800 рабочих[233].

Большинство даугавпилсских рабочих-подпольщиков, избежавших ареста, влились в ряды белорусских партизанских бригад «За Родину» и им. Г. К. Жукова. Из рядов рабочего класса вышли командир 2-й Латвийской партизанской бригады В. Лайвиньш, командир Северолатвийской партизанской группы В. Эзерниек, командир 1-го отряда в составе 1-й Латвийской партизанской бригады А. Почс и др. Весной 1944 г. в Латвии 27 % партизанских связных являлись рабочими[234].

В Эстонии прославился партизанский отряд, действовавший в районе Петсери и Выру. Его командир Л. П. Мяттинг родился в 1919 г. в Таллине в семье рабочего, в 1940 г. стал комсомольцем. Первоначально отряд Мяттинга состоял только из четырех партизан, но ко дню освобождения этого района Красной Армией насчитывал уже 61 бойца. Десятки рабочих «Кренгольмской мануфактуры» ушли из оккупированной Нарвы в леса Причудья, Принаровья и влились в ряды партизан. В сентябре 1941 г. группа нарвских партизан совершила смелый налет на станцию Плюсса и взорвала составы с боеприпасами, затем подготовила и осуществила уничтожение большого участка железной дороги между Нарвой и Кингисеппом. В обеих операциях участвовал комсомолец, потомственный рабочий «Кренгольмской мануфактуры» Г. Кочетков. В одном из боев молодой патриот прикрывал огнем своего пулемета отход группы партизан. Даже тяжело раненный, Г. Кочетков продолжал посылать в гитлеровцев одну очередь за другой, пока не был убит[235].

Ярким проявлением пролетарского интернационализма было добровольное вступление в диверсионные партизанские группы испанских рабочих — бойцов Республиканской армии, нашедших убежище в СССР. Во время гражданской войны в Испании в 1936–1939 гг. они накопили опыт подрыва вражеских эшелонов и теперь не только обучали минно-подрывному делу советских партизан, но и сами непосредственно участвовали в дерзких диверсионных актах. В оккупированных районах РСФСР в рядах партизан храбро сражались с фашистами испанцы Антонио Балестерос, Кани Суарес, Франциско Каньизарес, Хусто Родригес, Франциско Санчес, Хорхе Фернандес и др.; в Белоруссии — Хосе Виеска Фернандес, Энрике Гарсиа Канель, Франциско Гаспар, Хуан Гомес, Хосе Литосо, Хуан Лоренто, Педра Льюва Бариа, Чико Марено, Хосе Фернандес и др. В феврале 1943 г. в одном из боев испанец Хусто Лопес, проявив исключительное мужество, спас жизнь легендарному партизанскому командиру К. П. Орловскому[236].

Партизанские формирования пополнялись рабочими в течение всего периода вражеской оккупации: в ряды партизан вливались рабочие из захваченных фашистами городов и поселков, а также из числа воинов Красной Армии, попавшие в окружение или бежавшие из плена. После выхода в районы базирования и развертывания боевых действий партизанские формирования росли за счет вооруженных отрядов и групп, созданных на местах из сельского населения, среди которого были и рабочие совхозов, МТС. Вопрос об общей численности рабочих в партизанских формированиях в первый период Великой Отечественной войны исследован недостаточно. Но поскольку партизанские отряды первоначально формировались в городах и районных центрах, а в сельских районах — на базе партийно-советского и комсомольского актива, рабочих и служащих местных предприятий, совхозов и МТС, то это позволяет предположить, что в 1941–1942 гг. рабочие составляли большинство партизан.

Бурный рост личного состава партизанских формирований происходил повсеместно. На протяжении всего периода борьбы в тылу врага удельный вес рабочих в их составе был высоким независимо от региона. Однако в 1941–1942 гг. он был выше, чем в последующие годы, хотя абсолютная численность рабочих-партизан неуклонно возрастала. Объяснялось это тем, что в 1943–1944 гг. численность партизан резко увеличилась за счет колхозного крестьянства. Так, личный состав партизанских формирований Ленинградской области возрос с 4,2 тыс. народных бойцов на 1 августа 1943 г. до 35 тыс. на 1 января 1944 г., или в 8,3 раза. Здесь осенью 1943 г. оккупанты развернули настоящую охоту за советским гражданским населением с целью его насильственной депортации в фашистскую Германию, и жители часто целыми селами и деревнями уходили в партизаны. В январе 1944 г. крестьяне составляли 40,5 % общего числа партизан, рабочие — 30,1 %, служащие — 29,4 %[237].

Но при анализе данных о социальном составе партизан и удельном весе рабочих в партизанских формированиях необходимо руководствоваться важнейшим методологическим положением В. И. Ленина о том, что сила пролетариата «в историческом движении неизмеримо более, чем его доля в общей массе населения»[238]. Поэтому нет никакого противоречия между ведущей ролью рабочего класса и численным преобладанием колхозного крестьянства в партизанских формированиях. В советском партизанском движении в годы Великой Отечественной войны рабочий класс был, безусловно, ведущей социальной силой, ибо по своей природе он ведущий класс, а крестьянство — ведомый.

В советском партизанском движении ярко проявились сила нерушимого союза рабочего класса и крестьянства, единство их классовых целей в борьбе против фашистских захватчиков. Рабочие, обладая политической зрелостью, общеобразовательной подготовкой и техническими знаниями, составляли немалую долю командиров и комиссаров партизанских отрядов, командиров подразделений в их составе, секретарей партийных и комсомольских организаций, агитаторов. Группы минеров, расчеты артиллерийских орудий, минометов, пулеметов и противотанковых ружей часто состояли из рабочих. Обладая соответствующей технической подготовкой, рабочие-партизаны сыграли важную роль в осуществлении крупномасштабных операций «Рельсовая война» и «Концерт». Горожане Москвы, Ленинграда, Киева, Минска, Брянска, Орла, Смоленска и других городов направляли партизанам пополнение, оружие, боеприпасы, взрывчатку, горючее и снаряжение. Все это, вместе взятое, укрепляло и умножало ведущую роль рабочего класса в партизанском движении.

Пытаясь бросить тень на советское партизанское движение, реакционный западногерманский историк К. Центнер стремится доказать, что оно будто бы не было «подлинно народным», являлось «простой составной частью Красной Армии, непосредственно организованной государственным и армейским руководством», и т. п.[239] Логика рассуждений К. Центнера, мягко говоря, странная. Действительно, в годы Великой Отечественной войны партизанские формирования обладали такой высокой степенью организованности и централизованного руководства, какой не знала никакая партизанская война в прошлом. Однако это ничуть не принижает подлинно народного характера борьбы в тылу врага, о чем, в частности, свидетельствует инициативный характер массового вступления советских людей в партизанские отряды и боевое подполье.

Всего за годы Великой Отечественной войны в партизанских формированиях сражалось свыше 1 млн народных бойцов. В одном строю с мужчинами храбро воевали советские женщины. Они составляли 9,3 % партизан. По данным историка из ГДР В. Кюнриха, полученным им на основе анализа первоисточников, за годы войны фашистские захватчики потеряли на оккупированной ими советской территории только убитыми 550 тыс. солдат, офицеров и полицейских[240]. «За линией фронта, в тылу врага был еще один фронт — партизанский, — говорил М. С. Горбачев. — …Земля горела под ногами агрессора, и в этом праведном огне нашла свою погибель не одна дивизия захватчиков»[241].