Виктор Зайцев – Проверка боем (страница 21)
Потому к вечеру, когда основная линия обороны из полукругового завала была готова, командир поиска раскрыл коллегам обстоятельства своих действий. Паники, к счастью, удалось избежать, на фоне перспективы важнейших находок и открытий нападение какой-то банды аборигенов не пугало ученых абсолютно. Местные носильщики и повара, однако, ушли все, жалея богатых и глупых иностранцев. Потянулись дни ожидания, для ученых абсолютно не утомительные, поскольку вокруг их лагеря в соседних зарослях была масса невиданных европейской наукой растений и насекомых. Даже геологи нашли занятие, совместив разведку местности с геологической. Не забывал Ярослав и оборону, дважды в день тренировал всех в действиях по отражению возможного нападения. Каждый участник обороны накрепко заучил свои действия и возможные команды Малежика при бандитском налете. Девушки вспомнили уроки оказания первой помощи при ранениях и переломах.
Три дня ожидания в вынужденной обороне пролетели незаметно, в азарте научного поиска, исследования и неожиданных результатов. Смущало одно: местные жители из деревушки в паре верст к востоку иногда брали в ручье воду для себя, когда работали на соседних полях. Поэтому тайным укрытие русов для них не стало, что практически гарантировало нападение персидских отрядов. Из восемнадцати подопечных Малежика карабины были у пятнадцати человек, у трех зоологов имелись малокалиберные ружья для стрельбы дробью по мелкой дичи. У пятерых были еще револьверы: у четырех студентов и самого Ярослава, не расстававшегося с оружием в поисках никогда. За три дня командир шесть раз проводил тренировки и учения по возможному отражению нападения на лагерь, не забывая выставлять на ночь парную охрану.
Однако первое нападение всех застало врасплох, как обычно. Ранним утром, едва дежурные разожгли костер, разогревая пищу и чай, Малежик отправился прогуляться до отхожего места в двадцати шагах от лагеря. Именно оттуда он заметил в сотне метрах от лагеря фигуры аборигенов с характерными копьями и саблями в руках. Видимо, они спешились вдали, чтобы не спугнуть глупую и богатую добычу. Едва не оскандалившись, Ярослав ворвался в лагерь, скомандовав занять оборону, схватил карабин из палатки и первым выстрелом разбудил всю округу. За считаные секунды геолог выпустил весь магазин, сразив четверых персов, подобравшихся ближе всех. Затем еще раз наорал на не проснувшихся коллег, разгоняя их по местам обороны, пока менял магазин в карабине.
После чего забрался на облюбованное дерево, дававшее возможность дальнего обзора во все стороны. Оттуда стали видны привязанные в трехстах метрах за кустами два десятка лошадей, следовательно, нападавших примерно столько же. А вон и сами персы, одетые, как все южане, в яркие красные, желтые, синие и черные одежды. Чисто попугаи, подумал Ярослав, выбирая первые цели среди нападавших. Ими стали пятеро лучников, самые опасные враги, которых геолог аккуратно обезопасил с одного магазина. Для того чтобы лучники не смогли стрелять, достаточно их только ранить, чего геолог смог добиться с двенадцати выстрелов. Жаль, остальные персы попрятались в высокой траве.
Однако вскоре Малежика поддержали коллеги активной стрельбой в тылу; чувствовалось опытное руководство нападавшими, простые бандиты не догадались бы зайти с тыла. Отвлекаться Ярослав не стал, внимательно наблюдая за своим сектором обороны. Через четверть часа персы решили отступить, скорее всего, за помощью. С высоты своего поста Малежик отлично видел, как десяток пестро одетых мужчин несут к месту, где спрятаны лошади, трех человек, видимо, раненых. Точно, боевые части, уверился в своих предположениях геолог, начиная отстрел врагов. Выявив двух командиров, выделявшихся властными жестами, геолог начал с них. Внимательно и спокойно он поразил первыми выстрелами командиров, затем бегло выпустил весь магазин в столпившихся персов, после чего враги догадались упасть в густую высокую траву, в полусотне шагов от своих лошадей.
Отпускать их было нельзя. Ярослав практически спрыгнул со своей засидки на дереве, уже на бегу позвал за собой двух своих аспирантов, в здравом смысле которых был уверен. Втроем они побежали к лежащим в траве персам. По пути он наскоро объяснил парням задачу – не выпустить ни единого врага. Едва из-за кустов появилось место, где укрывались бандиты, сердце Ярослава неприятно екнуло: шесть человек отвязали своих коней и разворачивались к дороге, бросив остальных. Выбора не было, геолог отбросил привычную крестьянскую практичность и скомандовал своим парням:
– Огонь по лошадям, не дайте им уйти!
Тут же присел на колено, внимательно отстреливая врагов.
В результате сумасшедшей по темпу стрельбы часть персов вылетела из седел, остальные упали вместе с конями, когда пули геологов поразили всадника и лошадь. Несмотря на расстояние в сотню метров, ни один враг не избежал попадания пули, а через полминуты все трое русов подбежали к месту побоища. Оставив аспирантов в стороне, Ярослав с револьвером в руках лично осмотрел и пересчитал всех убитых и раненых, убедившись, что никто не ушел. Лично связал трех раненых персов, после чего отправился в лагерь, наводить порядок и искать остальных нападавших. К счастью, все обошлось, число найденных персов полностью совпало с количеством лошадей. Филологи разговорили пленников, те подтвердили, что их отряд входил в состав персидской армии, вторгнувшейся неделю назад на восток, в бывшие земли Великих Моголов.
Пришлось команде Малежика задержаться еще на неделю в своем лагере, на сей раз все трудились в поте лица. Не только физически, на охране и заготовке дров, на приготовлении пищи и уходе за скотом, но и умственной деятельности хватало. Скучавшие прежде филологи наконец получили свою добычу в виде пленников, безропотно рассказывавших целыми днями все, о чем спрашивали странные русы. Новых нападений, к счастью, не последовало, даже местные жители перестали шнырять поблизости, напуганные уничтожением огромного отряда, аж из двадцати страшных персидских воинов. Спустя неделю радист получил добро на дальнейшее движение к северу, к цели поиска. Как сообщил резидент, основные силы персов разбиты и выдворены за пределы прежней границы. Но разрозненные части могут грабить окрестности. Подобная опасность не пугала Малежика, после боевого крещения он был уверен, что в силах справиться с любым отрядом кавалеристов до полусотни сабель, тем более с малоподвижной пехотой.
Поручик Макс фон Шмелинг внимательно наблюдал за выгрузкой техники на пирс только что захваченного крупного персидского порта Бушира. Его рота шла во второй очереди, техника первой роты уже покинула порт, завершая полный захват прибрежного города. Сразу с пяти кораблей по широким сходням бойцы аккуратно скатывали пушки, грузовики, боевые машины на каменные причалы Бушира. Напуганные внезапным захватом порта аборигены боялись появиться на виду; кроме бойцов русской армии, в порту никого не было. Как удачно все получилось, не переставал восхищаться поручик нынешней персидской кампанией. Внутренний голос опытного вояки подсказывал, что случайно такое не происходит, видимо, у русов хорошая разведка в соседних странах. Иначе чем объяснить тот факт, что их батальон за месяц до вторжения персидской армии в западные районы Индии усилили прибывшими из Европы частями до штатной численности полка, оставив от батальона одно название. Дополнительно придали в подчинение батальону тыловые части, сформированные из индусов, численностью в четыре тысячи работников.
Да, именно работников, поскольку огнестрельное оружие в этих частях имелось лишь у десятников и офицеров, рядовые занимались исключительно хозяйственной деятельностью, их вооружение состояло из короткого кинжала. Месяц ушел на притирку опытных ветеранов и приданных тыловых частей, отработку совместных действий в ходе боевых операций. Благо подвернулось небольшое восстание мусульманских джагиндаров, возмущенных закрытием мечетей особо одиозных мулл, активно проклинавших русов. При подавлении вооруженного восстания русские отряды не зверствовали, но с изощренной педантичностью выполняли требования своего закона. Все противники власти, рискнувшие обнажить оружие против русов, равнодушно уничтожались до момента безоговорочной сдачи в плен. Так же методично выполнялся закон Новороссии в части полной конфискации имущества тех, кто взял в руки оружие, и высылки их семей в другую местность. Потому после разгрома наспех собранного отряда местных джагиндаров и их подданных тыловики стали заниматься выселением и конфискацией.
Семьи мятежников на повозках, загруженных разрешенным имуществом, одеждой, продуктами, частенько с козами и курами, тыловики конвоировали к ближайшему порту в устье Ганга, где уже ждали транспортные корабли. Другие команды вывозили конфискат, передавали выморочные дома и земли под охрану и пользование местных властей. Бывалые ветераны германского пехотного батальона смеялись, глядя на неуклюжие потуги тыловиков, терявшихся от жестких требований начальства по времени. Пройдя не одну военную кампанию, солдаты получили богатый опыт сбора трофеев, чем с удовольствием делились с новобранцами-тыловиками. Благо в воинских частях все понимали разговорный русский язык, без этого на службу не брали. Да и откровенных недоумков в русской армии не было, новобранцы быстро поняли, что от них требуется, и работа наладилась практически по уставу.