Виктор Зайцев – Проверка боем (страница 20)
– Профессор, как вы можете в такую жару пить горячий чай? – искренне удивлялись студенты, утиравшие пот со лба, хотя ходили в одних легких портах и рубахах.
– Привык в Атласских горах, правда, там более сухой воздух. Вам, молодые люди, рекомендую попробовать, гораздо приятнее, нежели прохладный квас из холодильника. – Малежик опасался простуды, которая в тропиках опасней, чем в заснеженной тайге. Не за себя опасался, за своих подопечных.
Опасался он не зря, короткая стоянка в Адене, кроме приятных прогулок по пыльным, но устойчивым, в отличие от палубы, тротуарам городка, принесла другую напасть. Объевшись дешевыми экзотическими фруктами, добрая половина студентов накрепко засела в отхожих местах. Пришлось лечить их походными средствами в виде марганцовки, отвара сушеной черемухи и угольных таблеток. До дизентерии, к счастью, не дошло, но общий уровень гигиены на корабле вырос до невиданных матросами высот. Силами нарушителей правил употребления фруктов и овощей были вымыты до блеска каюты, жилые помещения трюма и вся палуба. Причем процесс мытья превратился в ежедневный, обязательный для всех студентов и аспирантов, особенно для выздоравливающих. Освобождены были только преподаватели, что не мешало им поддерживать ребят ежедневной личной уборкой своих кают.
По прибытии в порт назначения, небольшой городишко Пасни на побережье Аравийского моря, геолога захватила привычная суета закупки средств передвижения. Благо опыт имелся более чем достаточный, а средств начальство выделило щедро, видимо, геологическая разведка была действительно важна для страны. Впрочем, после захвата северной части Индии государственное финансирование в Новороссии увеличилось во всех структурах. Выросло жалованье у всех государственных служащих, учителей и преподавателей, лекарей и пионервожатых, воспитателей детдомов и военнослужащих. Об инженерах, мастерах и рабочих государственных заводов можно не упоминать, им завидовали многие работяги, не имеющие высокой квалификации. А крестьянские дети с малолетства настраивались на учебу в городе и работу на казенных заводах, для многих карьера заводского рабочего была пределом мечтаний.
Кроме прямого повышения жалованья, православные жители Новороссии на Острове и материке стали получать дополнительные льготы к уже имеющимся – бесплатному лечению, бесплатному обучению. Детей в школах стали кормить за счет государства, выдавать школьную форму, бесплатные учебники. Снизились вдвое цены за проезд по чугунке, на государственных теплоходах и катерах. Это заметили все и сразу, не обращая внимания на ставшее привычным активное строительство в государстве. Профессия строителя на долгие годы стала самой востребованной в Новороссии, строили все. Строили крестьяне и рабочие, получившие возможность наладить жизнь «как у всех», то есть в большом доме с широкими окнами, с проводным радио и бытовой техникой. Хотя эта часть населения строила, как правило, своими силами, по привычным дедовским правилам, с небольшими новшествами. Как стало модным в последние годы, первый этаж стандартного жилища возводили из кирпича, в изобилии выпускавшегося в Новороссии сотнями кирпичных заводов.
И не простого, привычного кирпича, а нескольких видов, привнесенных в обиход магаданцами. Начиная от кирпича облегченного, с пустотами для лучшей теплоизоляции, далее – кирпича облицовочного, кирпича силикатного, кирпича с различными наполнителями (в смеси с опилом или шлаком), кирпича разноцветного, вплоть до кирпича пенного (наши пеноблоки), кирпича стеклянного (из отходов стеклянного производства и битых бутылок), кирпича бетонного (прообразы блочного строительства). Соответственно, многие эти кирпичи были нестандартных размеров и требовали разного раствора для выкладывания. Тем интереснее было разнообразить привычные типовые жилища и, что немаловажно, выбрать конструкцию будущего дома по приемлемой цене. Второй этаж простой народ, как и многие богачи, предпочитал возводить из бревен: в таких домах легче дышать и приятно жить. Эту привычку привезли с собой на Остров магаданцы со своими русскими друзьями. А бывшим подданным английских королей весьма понравилось, да и законом габариты жилья не ограничивались, лишь бы вписывались в размеры улицы.
Строило государство, наращивая строительство жилья «про запас», для будущих переселенцев. Вдвое увеличилось строительство церквей, школ, исследовательских лабораторий и мастерских, строились лекарские пункты в деревнях, куда направлялись выпускники и выпускницы медицинских училищ. Росло дорожное строительство, и не только чугунки, затянувшей, как паутина, всю территорию Острова и перебравшейся на материк. С началом серийного выпуска машин понадобились обычные дороги, которые оставались непроезжими со времен освобождения Острова. Теперь нашлись средства и рабочие руки для этого. В островную Новороссию из захваченной империи Моголов перевезли тысячи пленных, поневоле освоивших профессию дорожного рабочего. В материковых губерниях для строительства дорог рабочих хватало всегда, условные границы средневековых государств не останавливали работяг, прослышавших о размерах русского жалованья. Население материковой Новороссии продолжало увеличиваться вдвое быстрее, нежели рожали русские женщины.
Весь католический юг Европы знал, благодаря листовкам и устным рассказам, что честного католика русы не трогают и берут на работу. Поток молодежи из Испании, Франции, Священной Римской империи, Венеции, Савойи, Папской области и Генуи в Новороссию не прекращался все годы. После захвата Аравии и северной части Индии пошли такие рассказы о несметных богатствах русов, вывезенных с Востока, что даже небогатые дворяне пробирались в Новороссию в поисках работы. Пришлось, как это ни странно, на казенных землях расселять прибывающих католиков, строить для них общежития и брать на работу. Впрочем, большинство «гастарбайтеров» через несколько месяцев легко переходили в православие, наглядные примеры были слишком наглядны. Да и постоянную работу разросшихся миссионерских организаций не стоило сбрасывать со счетов.
Так что выросшие государственные траты возвращались в виде роста лояльного населения в Новороссии. Потому и не жалели денег на геологическую разведку руководители страны, что понимали – все вернется сторицей. А уж Ярослав Малежик в этом не сомневался с молодых лет, убедительные примеры результатов своей геологоразведки он видел много раз. Потому в темпе разобрался с грузами, нанял погонщиков и проводников, полсотни носильщиков, трех кашеваров для привезенной полевой кухни. Через неделю после приезда огромный караван русов выступал из городка Пасни на север, в сторону манивших Сулеймановых гор. Три десятка повозок буйволы тянули по пыльной дороге настолько медленно, что ботаники и зоологи успевали по пути собрать в придорожных кустах и на деревьях достаточно «материала для изучения».
Буквально с первого перехода, после плотного ужина, начинались ученые разговоры, исследования неизвестных видов растений и насекомых, что совершенно отвлекало команду Малежика от дорожных трудностей. За неделю пути до первого относительно крупного городка Турбата часть повозок в караване уже заполнилась гербариями, коллекциями насекомых, запасами семян и живых растений, не говоря уже о собранных по пути минералах и образцах грунта. Ученые повеселели: если на первой сотне верст найдены десятки неизвестных европейской науке видов растений и насекомых, что будет дальше? Потому трудности дороги не пугали никого, студенты мечтали о досрочной защите магистратуры, магистры и доктора бредили академическими званиями. Даже филологи нашли себе работу, записывая сказания и легенды местных жителей на привалах.
Оставив в нанятом складе собранные коллекции, из Турбата караван двинулся дальше на север. Народ уже втянулся в привычный походный ритм, студенты и ученые успели обгореть на солнце и покрыться густым слоем кофейного загара. На экзотические фрукты никто не бросался, употребляли строго вареную пищу и кипяченые напитки: пропускать важнейшие открытия, сидя в нужнике, никто не собирался. Путешествие приняло вид научного поиска, не отходя от проезжей дороги, что многих ученых вполне устраивало, кроме геологов, разумеется. Хотя и здесь опытный взгляд Ярослава не упускал возможности исследовать и взять образцы интересных пород, часто встречавшихся вблизи дороги. При очередном сеансе связи с резидентом из Пасни озабоченный радист предупредил Малежика о нападении персидских войск на пограничные части русов, на севере, возле городка Панджгур. Посоветовал найти укрытие и переждать активные боевые действия, пока войска не вытеснят персов обратно на запад. Численность персидских отрядов, по разным оценкам, составила до сорока тысяч человек, это не бандитская вылазка пограничных племен.
Ярослав без паники начал присматривать удобное место для обороны, которое нашлось ближе к полудню. В трех верстах к западу от тракта из склона невысокого холма, поросшего лесом, вытекал довольно объемистый ручеек, вокруг которого местные жители вытоптали широкую поляну. На эту поляну и завел геолог свою команду, невзирая на недоумение своих коллег, после чего приступил к созданию оборонительного рубежа. Выставив повозки кругом, носильщики получили задание срубить часть деревьев, чтобы получился завал, препятствующий передвижению конницы и атакующей пехоты. У геолога уже имелся подобный опыт обороны, когда ему пришлось в Северной Америке две недели отстреливаться от индейцев. Правда, тогда осажденные геологи остались без источника воды, что главным образом и запомнилось при осаде. Сами же редкие атаки аборигенов легко отбивались огнестрельным оружием, которого у индейцев не было.