Виктор Зайцев – Проверка боем (страница 23)

– Даже не вопрос, еще останется для местных катеров, – заверил руководство страны министр промышленности, развалившись в полукресле. Демонстративно зевнул и добавил: – Я ведь чего сюда шел? На закрытую верфь пригласить хотел, на завтра. Мы первый пятитысячник на воду спускаем. Корпус полностью сварной, из стального листа, четыре двигателя, расчетная скорость до сорока верст в час, дальность хода на полной заправке – пять тысяч верст. На воде доведем до готовности за три месяца. Планируем оснастить тремя локаторами, визорами, то есть для обороны пять стомиллиметровых пушек, три крупнокалиберных пулемета. Думаю, хватит.

– Такие корабли в серию запустить бы, как пресловутые «Либерти»… По одному в месяц смогут твои умельцы выдавать? – встрепенулся наместник, блестя глазами.

– Нет, дай бог, два таких гиганта за год выдать получится, – развел руками Сергей Николаевич с явным огорчением. – Но сами корпуса, монтаж громоздкого оборудования, внутреннюю отделку вполне можно делать на верфях Данцига, Ростока, Гамбурга. Оборудование изготовить, монтировать, обучить рабочих, инженеры пока будут наши, года вполне хватит. Листовой прокат к тому времени можно где-нибудь в Берлине катать, тьфу, в Берлове, все забываю новые названия. Ну, вы поняли. Если каждая верфь будет по два корабля делать за год, от шести до восьми гигантов получим через два года. Пушки, локаторы, пулеметы, радиостанции будем монтировать на Острове. Если хорошо пойдет, можно массовое кораблестроение перевести на континент, оставить здесь опытные производства. Дешево и сердито выйдет, как всегда.

– Так ты для этого сюда шел? Чтобы нас на завтрашний праздник позвать? – удивился наместник. – Позвонить не мог?

– Да нет, поговорить хотел секретно… – смутился Сергей Николаевич, искоса поглядывая на Петра.

– Говори, все свои. – Наместник с Валентином уселись за стол, приготовились слушать.

– Мы на этой неделе провели успешные испытания катера на подводных крыльях, восемьдесят верст в час легко идет. Будем ли пускать его в серию, если будем, в каком варианте? Учтите, что на море при среднем волнении катер на крылья не встанет, только в тихую погоду сможет разогнаться, а так будет обычные тридцать верст выдавать, не больше. Лучше всего такие катера на крупных реках применять, так у нас и нет особо крупных рек. Дунай и Висла подойдут, но они не по нашей территории проходят.

– Каково водоизмещение твоих игрушек?

– От двухсот до пятисот тонн точно будут, проверяли, а больше не знаю, надо проверять и считать.

– Значит, от роты до батальона примут на борт. – Задумался Головлев, подошел к карте Новороссии, раскинувшейся по всем материкам, исключая белый силуэт Австралии. – Давайте считать, ребята. От Острова до материка для быстрой связи хватит пары катеров небольшого водоизмещения. Для Вислы, Одры, Лабы еще по паре небольших катеров, для оперативной связи и ходовых испытаний. В устье Миссисипи надо больше, штук пять небольших и пару пятисоттонных, пусть попробуют до Сахарных островов добраться. Там штили часто бывают, а метеослужба опытная, успеют долететь при желании. На Инд и Ганг по пять больших и малых, да критским и кипрским казакам для набегов столько же. Считал?

– Да, Двадцать два катера водоизмещением пятьсот тонн и тридцать три катера двухсоттонного водоизмещения. – Корнеев записал в рабочий блокнот опытное количество и уточнил: – Вооружение какое?

– Думаю, хватит пары пулеметов, крупного калибра, разумеется. – Головлев еще раз взглянул на карту и вернулся на свое место. – Что еще припас?

– Хочу финансирования под строительство новой верфи на закрытом производстве, где пятитысячник на воду спускаем завтра. Пора подводные лодки начинать строить, деньги есть, технологии имеются достаточные, надо нарабатывать производственный опыт.

– Так с кем воевать? – удивился Головлев. – Противника под эти лодки не существует, мы флот любой страны надводными кораблями догоним и размолотим. На кой черт нам головная боль?

– Говорю же, надо нарабатывать производственный и эксплуатационный опыт. Будем строить по одной-две подлодки, нещадно эксплуатировать их и устранять недостатки по результатам испытаний. Личный состав обучим заранее, чтобы к нужному моменту у нас были готовые подводники и оборудование для изготовления качественных подлодок. – Корнеев удивленно смотрел на Головлева.

– Ладно, пусть будут подлодки, запас карман не тянет, – согласился наместник. Затем оглядел обоих друзей. – Все, что ли? Тогда пошли ко мне, Лариса сегодня с обеда стряпает, а из Королевца новые пластинки привезли, послушаем.

– Пошли, – быстро поднялись друзья. Ларисино угощение всегда радовало гостей, да и сам Петро любил удивить друзей хорошим вином. Что еще надо трем старым друзьям для хорошей застольной беседы?

Глава шестая

– О, солнцеликий шах, эмир Джелаль-эд-Дин просит принять его по важному делу, – низко склонился к полу, укрытому двумя слоями мягких ковров, хранитель дворцовых покоев, выглядевший весьма нервным. Настолько, что это заметил даже сам шах Аббас, славный представитель династии Сефевидов, расширившей владения Персии от пустынь Средней Азии до тучных полей Междуречья. Сам султан Оттоманской империи Мурад в многолетней войне склонился к миру с Персией, устрашенный непобедимыми воинами Исфахана.

– Проси. – Шах махнул рукой чтецу, услаждавшему слух Аббаса стихами несравненного Хайяма, рубаи которого доставляли истинное наслаждение своим двойным и тройным смыслом. Чтец быстро поднялся с ковра и скользнул за дверь, едва не столкнувшись с входящим в покои Джелаль-эд-Дином.

Полководец удержался от пинка недостойному бездельнику, шагнув вперед, остановился на подобающем расстоянии от величайшего из правителей Персии, шаха Аббаса.

– Солнцеликий, только что прибыл гонец по южной дороге с важным сообщением. Войско русов на подходе к городским стенам Исфахана, гонец видел их в половине дневного перехода от города два часа назад. – Лучший военачальник Персии склонил голову, предоставляя шаху время понять смысл своих слов.

– Какие русы? Только позавчера прибыл гонец с сообщением о высадке этих гяуров на южном побережье страны. Они не могли добраться так быстро до Исфахана! – Аббас выглядел удивленным, но не испуганным. Шах пытался разобраться в путанице и пресечь панику. – Не хочешь же ты сказать, что от побережья можно добраться до нашей столицы за четыре дня? У русов разве есть ковры-самолеты?

– Можно или нельзя, я не знаю. Мое дело – охранять солнцеликого шаха и столицу Персии. Я отправил на южную дорогу три тысячи конных дружинников, они смогут задержать русов, надеюсь, хотя бы до вечера. Нужно решать, солнцеликий, оставаться так близко от вражеской армии опасно. Прошу дать распоряжение о срочном отъезде двора из Исфахана на север, в Кум или Тегеран. Срочно, сегодня же ночью.

– Ты меня пугаешь, – тихим голосом ответил шах, побледневший от ужасной новости. Джелаль-эд-Дин никогда не был трусом, в его преданности не было оснований сомневаться. Однако привычка во всем видеть подвох, возможный заговор против свой власти заставила Аббаса высказать свои сомнения. – В городе двадцать тысяч опытных ветеранов, шесть тысяч городских стражников. По донесениям первого гонца, русов высадилось на берег не больше пяти тысяч пехотинцев, без коней или верблюдов. Откуда они здесь?

– Гонец сообщает о странных само движущихся повозках, которые катятся быстрее скачущего всадника. На этих повозках русы перегоняют любого конного вестника, потому мы не успели получить донесения прежних гонцов.

Шах встал с подушек, на которых недавно лежал, наслаждаясь стихами в послеполуденной неге. Лето в этом году наступило рано, от изнуряющей жары можно было укрыться лишь за толстыми стенами дворца с окнами, выходящими во внутренний дворик. Там, закрытые от любопытных глаз, под сенью высоких деревьев, рядом с журчащим фонтаном играли жены и наложницы шаха под бдительным присмотром евнухов. Сейчас, в напряженном молчании после страшных новостей, веселый щебет и смех женщин, долетавший до второго этажа, где отдыхал Аббас, казался неуместным. Владыка Персии подошел к окну, машинально улыбнулся при взгляде на молодых жен, затем перевел взор на окраину города, хорошо различимую с высоты дворцовых строений. Жаль, окна выходили на север, хотя дальше двухчасового перехода от города ничего не видно, в любую сторону. Мешали горы, окружавшие столицу.

Добрая четверть часа понадобилась шаху Аббасу, чтобы поверить в рассказ Джелаль-эд-Дина, осмыслить его и вызвать приближенных придворных для организации срочного выезда шахского двора из Исфахана. С собой Аббас решил взять верную тысячу телохранителей и десять тысяч дворцовой конницы – самые преданные лично Аббасу войска. Целый час ушел на подробные распоряжения, понукания и даже гневные угрозы неповоротливым жирным евнухам. За десять лет своего правления шах Аббас ни разу не покидал столицу вместе с женами и казной в такой спешке. Как всегда бывает в подобных случаях, нужные люди оказывались дома, повозки в ремонте, кони и ослы на пастбище. Однако при виде смертельно бледного шаха, боявшегося сразу двух опасностей – переворота и плена, дворцовые чиновники даже не пытались спорить с Аббасом. Выгнав последнего евнуха, шах обессиленно плюхнулся на подушки, но снова вскочил в нервной встряске. Только сейчас, разогнав всех подчиненных, Аббас понял, насколько близок он к смерти и потере трона.