Виктор Зайцев – Побег (страница 26)

Может, поэтому мы с ней довольно быстро сблизились, частенько встречаясь в интимной обстановке. Благо с деньгами у меня проблем не было, а посещения ресторанов, как и букеты дорогих цветов, это весомый аргумент для женщины. Ещё всё семейство Брюховых прожило остаток зимы без простудных заболеваний. К тому времени я уже приходил в гости и познакомился с мамой Лизы. Именно мама, кстати, обратила внимание на то, что дочь впервые в жизни не болела по весне, но отнесла это на счёт урегулирования интимных отношений. Впрочем, никаких планов на меня женщины не строили, зачем им бедный муж и зять?

Официальная зарплата санитарных врачей была нищенской, но с возможностью крупных взяток. Об этом знали все, однако, городские санитарные врачи иногда попадали за решётку, а зятя с судимостью маме Лизаветы тоже не хотелось. Тем более, своего жилья в Перми у меня не было. Так что я понимал, наши отношения временные, до появления более перспективного жениха. Это было высказано практически открытым текстом, что меня не смутило. Так и провёл длинную спокойную весну, лучшую в моей второй жизни, почти как у Джонсона Сухого Лога из рассказов О. Генри.

После весенней сессии мне пришлось всё-таки свозить Лизу на Чёрное море, что обошлось мне в две тысячи. Запас моих финансов подошёл к финишу, пора было искать способ заработка, желательно, не криминального. Кстати, Чернобыля я помог избежать, что обошлось мне всего в пять анонимных писем. Два я направил в пресловутое КГБ, два Меченому и одно мэру Чернобыля. В первых двух написал, что после подобной катастрофы отставка главы КГБ неминуема, как бы ни назвалась контрразведка. Письма Горбачёву содержали конкретное указание, что авария подстроена его врагами, а именно бандеровцами, пробравшимися в руководство Украины, которые хотят на его место поставить Щербицкого, потому и организовали эксперименты на работающей станции вопреки всем инструкциям.

Последнее письмо мэру Чернобыля указывало на гибель его родных и знакомых, после чего сам он будет сделан козлом отпущения и посажен. Как принято — наказание невиновных и награждение непричастных. Письма я писал без особой конспирации, старым своим почерком из двадцать первого века, которым в этой жизни не пользовался. Конверты отправлял из Свердловска, ради чего не поленился пару раз туда съездить. Какое из посланий сработало, не знаю, но аварии не произошло. Зато Щербицкий неожиданно вышел на пенсию, а Крым, в рамках «возвращения к ленинским нормам», о чём трубили все газеты два года, вернули РСФСР. Причём без всяких волнений на Украине, даже «Голос Америки» не вякнул на эту тему. Поэтому отдыхали мы с подругой в Скадовске совершенно беззаботно. Насмотревшись на передовую предпринимательскую жизнь братской ещё республики, после возвращения я предложил матери Лизы открыть кабинет массажа.

— Маломальское медицинское образование у меня есть, придраться милиции не к чему. Какую-нибудь комнатушку в своей больнице сдадите мне официально, по договору. Буду там массировать три часа по рабочим дням и восемь-десять по воскресеньям. Вам ничего не грозит, если власти придерутся, то это мои разборки, больницу не заденут совершенно. Официально зарегистрирую свой кооператив, найму уборщицу на полставки, вот и всё.

— А мне какой интерес? — главврач взяла быка за рога.

— Буду делиться доходами через Лизу, в зависимости от заработка. То, что я даю деньги любимой женщине уголовно не наказуемо. Тут Вас никто не упрекнёт при всём желании. Надо начать, а Вашу долю обсудим через месяц-другой, Вы ничего не теряете, договор составим пока до Нового года, там видно будет.

В результате моих уговоров, дело пошло. Я купил кушетку, не забыв забрать товарный чек, и забрался в кандейку, где даже окон не было. Разместил объявления в местных газетах и стал ждать клиентов. Конечно, принял на работу в кооператив секретаря-уборщицу на твёрдый оклад, с обещанием премии при росте количества клиентов. Главврач выделила мне телефон по договору, запараллелив один из телефонов поликлиники. Хоть не сразу, но работа пошла. Причём первое время работал с недорогим прейскурантом. Массажируя, почти каждому клиенту добавлял своё энергетическое воздействие, как правило, на мышцы или кожу, если замечал аллергию. А таких в промышленной Перми было предостаточно.

Ближе к Новому году всё время приёма уже было расписано полностью, денег стало хватать на все платежи и дополнение главврачу. Зато в Новом, 1988 году цены за свои услуги я поднял практически втрое, ссылаясь на растущую инфляцию. Несмотря на это, очереди на мои сеансы только росли. У горожан тоже росли доходы. Вскоре особо рьяные возрастные дамы стали напрашиваться ко мне в нерабочее время, а после моих отказов, приглашали к себе. Внутренний голос предостерёг меня от подобных приглашений, зато предложил поднимать цены на услуги каждый квартал.

Очереди на запись стали меньше, у меня образовались постоянные клиенты и клиентки. С ростом постоянного дохода предчувствие заставило вести себя осторожнее, о чём я предупредил Лизавету. Теперь мы с ней практически не появлялись на людях вместе, я снял однокомнатную квартиру для наших свиданий. Приближался рассвет предпринимательства с бурной инфляцией, и с таким же рассветом вымогательства и бандитизма. Первые убогие попытки вымогательства пришлись на меня, со стороны выглядевшим безобидным студентом, ничем и никем не защищённым. В один из рабочих дней, когда после окончания последнего сеанса я собирался домой, в малюсенькую приёмную вошли двое спортсменов. Оба в спортивных костюмах, пошитых под Адидас, таких же «фирменных» кроссовках, но пока без золотых цепей на шеях.

— Люся, можете идти домой, — отпустил я с работы испуганную помощницу. Проследил за её уходом, не обращая внимания на недовольное пыхтение будущих уголовников. Пока оба парня, судя по сломанным ушам, только борцы, решившие подработать.

— Так, чего пришли? — сурово обратился к незваным гостям.

— Это, надо… — начал один из бывших борцов.

— Деньги давай, быстро! — перебил его приятель. Судя по всему, я чуть ли не первая жертва их вымогательства. Не набили ещё руку на шустрых кооперативщиках.

— Не дам! — рявкнул в ответ я. Пусть потрудятся, если смогут. Небось, думали, что я лапки кверху подниму, как только они появятся. Рэкетиры замерли от непредвиденной реакции прессуемого, похоже, они так и думали. Наконец шестерёнки в мозгах парней провернулись и привели к результату.

— Да мы, тебя… — Они протянули ко мне руки, больше похожие на лапы. Пришлось стукнуть ладонями по рукам, не особо сдерживая себя. Чего хватило, чтобы их руки резко дёрнулись, так что ударили себя молодцы по области паха. Хорошо постарались, парни грохнулись на пол в позе эмбриона. Я собрал свои вещи, включая дневной заработок, вытащил обоих потерпевших в коридор поликлиники, оставив на полу, и вышел через парадный выход, который никто не охранял. Патриархальные времена! Больше я этих спортсменов не видел. Видимо, даже бывшие спортсмены чужую силу понимают. До самого лета самозваные сборщики налогов у меня не появлялись.

Только летом, после окончания весенней сессии, словно её дожидались, явились ко мне следующие любители лёгких денег. По-прежнему в спортивных костюмах и кроссовках, с золотыми цепями на шеях. Видимо, уже с источниками доходов и опытом их взыскания.

— Ты Кузнецов?

Что-то мне напомнило такое приветствие, поэтому я решил ответить иначе, чем в прошлый раз:

— Твоё какое дело? На массаж пришёл записываться? Так быстро устрою.

Специально стал вполоборота, показывая, что глубоко наплевать на незваного гостя. На этот раз вымогатели пришли с утра, как и предыдущие были несудимые. Люся ещё не явилась, она любила опаздывать, как все женщины, хоть на две минуты, но обязательно.

— Ты на нашей земле работаешь, платить надо, — решил уточнить причину визита очередной «спортсмен». Судя по целым, не ломаным ушам, не борец, возможно, не спортсмен вообще, слишком быстро реагировал.

— Даже не вопрос, привези документы на право владения землёй и договор об аренде, буду платить. Если в цене сойдёмся. — Решил повернуться к гостю спиной и шагнул на всякий случай от него подальше, опасаясь удара сзади по голове.

— Какие, на хер, документы и договор? Моего слова тебе мало? — Попытался схватить меня сзади за плечо бандит.

Но не тут-то было. Я прижал его ладонь к своему плечу и развернулся, выполнив классический приём «загиб руки за спину», иногда называемый «загиб руки внутрь». Что довольно больно и неприятно, знаю по опыту многочисленных тренировок. Его приятель рванулся ко мне, видимо, хотел выручить подельника из моего захвата. Пришлось ударить приятеля в грудь стопой ноги, не сильно, чтобы не сломать рёбра, но достаточно, чтобы тот влип в ближайшую стену и сполз на пол. После чего я перехватил горло скрюченного мною «спортсмена», поднял его голову, причинив дополнительную боль, и спросил:

— Ты назовись, дурашка. Кто такой, под кем ходишь? Сколько ходок было, хотя я вижу, что несудимая дешёвка, баклан. Может тебя в унитаз головой засунуть вместе с приятелем? Или в женское биде для разнообразия?

— Серёга я, Фарой зовут, — прохрипел зажатым горлом будущий уголовник, если доживёт.