Виктор Зайцев – Побег (страница 27)
— Кто за тобой стоит? — повторил я вопрос.
— Я сам по себе, мы с Вовчиком десять точек под себя взяли. Тебе хуже будет, если не отпустишь, — пытался мне угрожать из полусогнутого положения дурилка. — Пацанов позовём, закопаем тебя.
Последняя угроза мне не понравилась. Я решил найти рэкетиру новое занятие, чтобы отвлечь от меня. Посмотрю, кто ему на замену придёт, и придёт ли? Перекрыл ему и Вовчику мочеточники, да вытащил в коридор обоих. На прощание пнул шустрым рэкетирам под зад, постарался. Метра три-четыре пролетели, надеюсь без травм. Эту неприятную сцену видели десятка полтора ранних посетителей поликлиники и бежавшая на работу Люся. Но все предпочли молчать, рассказы о бандитах уже ходили по городу. Я демонстративно поправил белый халат и зашёл в свой кабинет-кандейку.
* * *
Главный врач областной онкологии рассматривал медицинскую статистику своего учреждения за последние два года. И она его не радовала. Он обвёл взглядом собравшихся в кабинете руководителей подразделений, единственным не начальником в котором был юрист.
— Кто скажет, почему смертность в нашем центре за последние полтора года выросла в пять раз? — Все присутствующие начали отводить взгляд от главного врача, словно знали, но не хотели говорить. Хотя, так и было, многие догадывались о причине увеличения смертности, «неожиданно» совпавшей с увольнением простого санитара.
— Чего тут тайного, все знают, что смертность выросла после увольнения Кузнецова, Как и выросла заболеваемость сотрудников. Два года назад и персонал болел в три раза реже. — Демонстративно ухмыльнулся юрист, бывший следователь, после выхода на милицейскую пенсию, устроившийся на спокойную работу. Наличие милицейской пенсии давало ему некую независимость, потому он и не боялся говорить начальству правду. Он ещё полгода назад задался вопросом причин роста смертности в онкоцентре, сразу просчитал, но молчал, понимая, что это никого не волнует, кроме больных.
— Кем работал этот Кузнецов? — удивился главврач, не подвергая сомнению слова юриста.
— Санитаром у нас в отделении, на одну пятую ставки, только в выходные приходил. Ему главврач так разрешил. — Свои двадцать копеек вставила завотделением.
— Помню этого парня, если так считаете — надо вернуть. Николай Сергеевич, найдите его, адрес в кадрах есть. Снова примем его на работу, хоть на полную ставку, хоть на полторы. Думаю, не откажется. — Строго взглянул на юриста главврач.
— Это вряд ли, он сейчас в кооперативе работает и зарабатывает больше нас, вместе взятых. Но сходить — схожу. — Улыбнулся ещё раз юрист, откидываясь на спинку стула.
* * *
— Привет, Фёдор! — После очередного клиента ко мне зашёл мой бывший коллега, юрист из онкологического центра. — Только на пару минут, не волнуйся.
— Привет, — я поздоровался за руку с адекватным пенсионером МВД и предложил ему сесть жестом. Сам уселся рядом. В кабинете помещалась лишь кушетка и пара стульев.
— Я по поручению главврача, который тебя уволил. До него только вчера дошло, что в больнице не только он работает с больными. Вернее, я подсказал. У него появилось оригинальное предложение, вернуть тебя на работу санитара, аж полтора оклада пообещал. — Николай Сергеевич улыбнулся.
Я покачал отрицательно головой.
— Да всё понятно. Но у меня встречное предложение. Возьми меня в кооператив, я организую лечение больных из нашего центра. Сам же знаешь, люди на всё готовы. Доход у тебя вырастет раз в десять, а я подбирать буду нормальных, чтобы не болтали. Тем более, байка о тебе, когда доносчица в милицию получила свою болезнь обратно, вовсю гуляет по Перми. Только о безымянном знахаре.
Я задумался. Вот он, мой шанс заняться настоящим лечением, а не пухлых тёток по спинам гладить.
— Я всё продумал. Снимем квартиру, сам найду, чтобы не подставлять поликлинику. Твой устав кооператива подходит, лечение и консультации там упоминаются. Никакой рекламы и объявлений. Я нахожу больного и прихожу с ним, он сразу подписывает договор об оплате консультации, на сумму, к примеру, пятьсот рублей. Дорого, но жизнь дороже. К тому же в частном порядке я рассказываю случай про бабку доносчицу. Если надо, буду приносить историю болезни с последними снимками. Ты лечишь, клиент отдаёт деньги, на этом всё. Начнём так, потом посмотрим, как дальше пойдёт. Если за день примешь трёх-четырёх больных, с массажем можно заканчивать. — Сергеевич прекратил уговоры и вопросительно взглянул на меня.
— Какую зарплату хочешь?
— Пока триста рублей в месяц. Там видно будет, какая инфляция начнётся. Мне не деньги нужны, людей жалко. Хотя и понимаю, что эти же люди нас за решётку отправят при случае. Всё равно жалко, особенно детей. — В его словах не чувствовал лжи, решил рискнуть.
— Хорошо, давай рискнём, на кого будем договора оформлять?
— Есть у меня запойный медик-пенсионер, он за бутылку тебе сотню бумажек подпишет, любых. Думаю, скоро и квартиру пропьёт. — Пожал плечами мужчина. — На него и аренду квартиры оформим, внесём в накладные расходы.
— Сколько надо денег для организации всего? — Я вытащил бумажник.
— Пока тысячи хватит, там видно будет.
Такая сумма у меня была, сразу передал Сергеевичу, тут же предложив:
— Ты и себя прими в кооператив заодно. Всё, меня клиент заждался, жду результата через неделю.
Мы попрощались рукопожатием и расстались. Я занялся массажом, особо не думая о нашем разговоре, потому что представлял, сколько времени займёт оформление всех документов. За одну неделю практически не управиться с учётом советской бюрократии. Тем сильнее был удивлён, когда через неделю вечером появился Сергеевич с полным комплектом документов.
— Собирайся, поедем квартиру смотреть.
Я оделся, и мы на машине юриста добрались до нужного дома, где мой работник (или агент) снял двухкомнатную квартиру на третьем этаже. Более того, привёз кушетку в залу и двуспальную кровать в другую комнату. Кроме того, в квартире оказался стол и шесть стульев, а на кухне холодильник и газовая плита.
— Вот три истории болезни для начала. Первым на субботу назначен мальчик пяти лет, в девять утра. В больнице ему не дают больше месяца. Привезут родители под предлогом попрощаться с бабушкой. Я обо всём предупредил, взял все подписки. На одиннадцать мой старый приятель, оперативник уголовного розыска. И на двенадцать ещё один знакомый, вполне вменяемый пока. Попробуем так для начала.
— Договорились, я решил, что буду в белом халате, шапочке и марлевой повязке. Это людей успокаивает, не в трико же встречать? — сказал я при прощании.
— Хорошо придумал, и лицо они не запомнят, в случае чего. — Попрощался Сергеевич.
Мы расстались, чтобы встретиться уже в субботу в условном месте, откуда он довёз меня к нужному дому. Привезённые мне истории болезни я пролистал пару раз, очень внимательно, зато отлично представил, с чем столкнусь.
Глава 14
Пошла работа
Решился убрать всё сразу за один раз, и метастазы, и основную опухоль, чтобы не мучить ребёнка. Судя по истории болезни, парнишке немного оставалось. По договорённости, в квартиру родителей с сыном на руках впустил Сергеевич, принял у них ребёнка и положил его на кушетку. Родители сели рядом, успокаивая сына, который безвольно смотрел в потолок широко открытыми глазами, измученный месяцами лечебных процедур. Николай Сергеевич мне кивнул, дескать, всё в порядке, деньги уплачены. Можно начинать. Я уже представлял, что нужно делать и занялся основным — уничтожением основной опухоли, требовавшим меньше всего внутренней энергии и усилий. После чего перешёл на метастазы, ориентируясь на недавние анализы и снимки недельной давности. Тут пришлось попотеть, выискивая дальние отростки опухоли.
За четверть часа я вспотел, как грузчик, перетаскавший вагон цементных мешков. Наконец, смог откинуться на спинку стула.
— Сергеевич, сделай чашку кофе, что-то мне поплохело, — только и смог сказать, с трудом удерживаясь от обморока.
Еле-еле, по стеночке добрёл до кухни. Напуганные родители мальчика ничего не говорили, держали за руку сына, контролировали пульс, который становился ровнее и отчётливее. Пока я пил кофе на кухне, бездумно глядя в окно, мальчик очнулся.
— Мама, папа, я домой хочу и кушать.
Послышались всхлипы матери, а отец принялся заворачивать сына в одеяло. Через пару минут вся семейка выскочила в подъезд, шлёпая по лестнице незастёгнутыми туфлями.
— Чего это они? — Взглянул я на Николая Сергеевича.
— Так мальчик неделю уже не говорил, только стонал, — отвернувшись, сдавленно проговорил мой напарник.
Никогда не думал, что оперативники бывают сентиментальными, хотя и сам к старости стал очень впечатлительным. Мы отпаивались кофе ещё полчаса.
— В следующий раз пусть клиенты сами приносят историю болезни, под предлогом переезда в Москву или Казань. Дескать, там лечение более высокого уровня. Чтобы начальство онкоцентра не заметило странного излечения, — попросил я Николая Сергеевича, тот кивнул головой.
Остальные клиенты пошли уже нормально, без наших эмоций. С этого времени и началась наша полуподпольная работа. Спокойно, без ажиотажа и жадности, оперативник-пенсионер не гнался за деньгами. Не хуже меня понимал, чем рискуем. При всём бардаке конца восьмидесятых годов милиция ещё работала. Как и будет работать все девяностые годы. С удовольствием улучшит свои показатели на нашем кооперативе, нас же не надо искать по подвалам и блат-хатам. И отстреливаться мы не станем, убегая по крышам, как показывают западные детективы. Я лечил по договору о консультациях, это было единственное нарушение закона. Наш кооператив отчислял все необходимые налоги и взносы от полученных денег.