Виктор Зайцев – Побег (страница 1)

Виктор Зайцев

Побег

Глава 1

Пролог

Я бежал по улице неторопливо, чтобы не особо запоминали невольные зрители, пользуясь тем, что был одет в спортивный костюм и простенькие кеды. В восемьдесят третьем году даже провинциальные горожане привыкли к виду бегунов трусцой. Учитывая относительное утро, около девяти часов, и тихие окраинные улочки нашего городка, густо заросшие липами, черёмухой, берёзами и тополями, меня практически никто не замечал. Молодое тело легко двигалось по тропинкам вдоль заборов частных домов, радуя меня своей спортивной формой. За двадцать минут неторопливого бега я добрался до городской окраины, пересёк последнюю одностороннюю улицу и свернул в лесок, где добрался до своего тайника, абсолютно не запыхавшись.

Привычно осмотрелся, но никого не обнаружил — рабочий день. Да, годы повальной безработицы ещё не наступили. Даже статья уголовного кодекса о тунеядстве использовалась в полный рост. Люди, не успевшие устроиться на работу за полгода, отправлялись на казённые харчи в лагерь, обычно на год. Небольшое исключение делалось дембелям, да и то не очень часто. Найденным поблизости сучком я расковырял тайник, ругая себя, что сделал его так глубоко. Вытащил запаянную в полиэтилен упаковку, чтобы тут же распотрошить. В темпе поменял своё дешёвенькое трико и кеды на стандартную одежду грибника или охотника — брезентовые штаны цвета хаки, фланелевую рубаху серого цвета, поверх неё привычную фуфайку — самое-то для похода по лесу. Ноги завернул в портянки и сунул в резиновые сапоги.

На голове оказалась панама защитного цвета, опять же из солдатской формы в Средней Азии. Выменял у такого же дембеля в поезде, когда возвращался домой после службы, на значок отличника, пусть и без документов, который я легко могу купить в любом военторге при наличии удостоверения. Правда, за прошедшие три года такого желания не появилось, повзрослел, что ли? Впрочем, работа в уголовном розыске вполне может считаться участием в боевых действиях, где год за два идёт. Многие мои коллеги получили ножевые раны, а старший инспектор и пробитый череп. Да, мы в этом году называемся инспекторами уголовного розыска. Так что мои двадцать три года вполне можно считать почти тридцатью, с учётом работы в условиях, приближенных к боевым.

Размышляя об этом, я автоматически раскладывал по карманам складной нож с шилом, ножничками и штопором, спичечные коробки, пару чужих паспортов, семьдесят рублей мелкими купюрами. В брезентовый рюкзак из тайника засунул снятую одежду и обувь, котелок с ложкой и эмалированной кружкой, охотничий нож и маленький топорик в чехлах. Туда же пошла килограммовая пачка соли, упаковка сухарей, свитер, две пачки «Примы», шерстяное одеяло и пачка полиэтиленовых пакетов. Собственно, всё, больше в конце июля не требуется в лесу, будь это хоть и в Пермской области, зоне рискованного земледелия, как любит упоминать мой друг. По ночам вполне тепло, разве что комары могут обглодать заживо.

Яму от тайника закопал, на всякий случай. Ещё раз огляделся по сторонам, по-прежнему спокойно. Ну да, в этом подлеске народа не бывает, через него проходит всего одна тропинка. К ней я пробрался через густой ельник, чтобы направиться в сторону объездной дороги. Да, это не та асфальтированная, ровная до гладкости скоростная трасса, как в моё время, а избитая рытвинами провинциальная дорога с асфальтовыми заплатами, типичная для восемьдесят третьего года. Что приятно, с весьма редким движением, позволившим мне пересечь участок объездной дороги спокойно, без всяких свидетелей. Уже через десять минут быстрого хода я вышел на дорогу в сторону Пермской области, в это время соседний регион ещё не обладает статусом края.

Сразу свернул на невзрачную тропинку вдоль лесного массива, идущую параллельно дороге. Конечно, по самой дороге идти легче, нежели по извилистой тропинке. Но с тропинки я укроюсь от любого проезжающего по тракту транспорта буквально за секунду. Будь то встречная машина или попутная. А прыгать по десять метров от асфальта к лесу через каждые пять минут не хотелось. Вот по тропинке я и двинулся быстрым шагом, переходящим в лёгкий бег. Молодой организм буквально наслаждался движением и физической нагрузкой после двухмесячной отсидки в камере. Дождей не было пару дней, идти по тропинке было легко — ни пыли, ни грязи, сплошное удовольствие.

До границы с Пермской областью оставалось около двадцати километров и пара-тройка сёл у самой дороги. Их пришлось обходить по лесу, стараясь не нарваться на грибников. Удача в этот день оказалась на моей стороне, никого не встретил. Уже через четыре часа перешёл административную границу регионов и вступил на благословенную землю будущего Пермского края. Почему благословенную? Из-за редкого сельского населения, проживающего почти исключительно вдоль берегов Камы. На севере региона сконцентрированы колонии для уголовников, туда мне тоже не надо. Придётся искать примерную середину между камскими староверами и уголовниками. После того, как леса кончились, пошёл дальше по лесозащитной полосе между дорогой и раскинувшимися по округе полями.

Учитывая крайне редкое движение транспорта по дороге Пермской области после пересечения границы, я рискнул собрать по пути грибы, в основном попадались подберёзовики. Они буквально усыпали всю землю внутри лесопосадок, надеюсь, не отравлюсь. Обычно я не собираю грибы вдоль дорог, но это не наши дороги двадцать первого века, сомневаюсь, что за сутки даже сотня машин проезжала мимо грибов. К тому же, вдруг по пути не смогу купить тушёнки и хлеба, что есть-то придётся? А так, хоть грибовницу сварю на ночь, голодному плохо спится. За три часа, отвлекаясь на грибы, дошёл до первой развилки, отдалившись на пятнадцать километров от родной республики. Прикинув карту региона по памяти, я решительно свернул к северу, выбирая просёлочные дороги и нахоженные тропинки.

На этом моё знание местности исчерпалось, а карты в эти годы отсутствуют как таковые. Даже рыбаки и охотники вынуждены пользоваться самодельными схемами. После начавшихся снова полей пришлось повернуть ещё сильнее к северу, чтобы не выходить на просматриваемую со всех сторон дорогу. Грибов к этому времени я набрал почти ведро, и начал внимательнее присматриваться к просёлочным дорогам, надеясь встретить маленькую деревеньку с магазином, где смогу запастись тушёнкой и хлебом под видом заплутавшего туриста да узнать примерное расположение ближайших селений. Особенно меня интересовали заброшенные деревни, где хорошо бы поселиться на ближайшее время. Или одинокие вдовушки в малых деревнях, пока я достаточно чисто выбрит да с наличностью в карманах.

На уголовника я не похож, ни в одном из паспортов нет штампа о женитьбе, чем не перспективный жених? Устроюсь кочегаром на зиму или слесарем в колхоз, трактора перебирать? Одним словом, посмотрю, как вывезет кривая моей удачи. Поможет ли моя коммуникабельность инспектора уголовного розыска узнать нужную информацию или познакомиться? Из памяти я отлично знал, что во всесоюзный розыск меня не будут объявлять в ближайшие дни, возможно, вообще останусь в местном розыске. Во-первых, статья, по которой меня арестовали и хотели осудить, не тяжкая и предполагает лишение свободы до трёх лет. Обычно, по таким статьям людей вообще не арестовывают, но для меня сделали исключение.

Отгадайте почему? А я догадался почти сразу, причём, поведение следователя и судьи только уверило в истинности моего предположения. Дело в том, что шёл проклятый богом восемьдесят третий год, во главе МВД СССР находился сумасшедший генерал Федорчук. Он пришёл на должность министра из рядов КГБ, где был настрого проинструктирован Андроповым, якобы добрейшей души человеком и либералом, о строжайшей чистке милиции, и в первую очередь, уголовного розыска. И занялся он этим сразу да ладом, как говорится. За восемьдесят третий год только в нашем уголовном розыске из числа двенадцати сотрудников четверо были привлечены к уголовной ответственности и осуждены на лишение свободы в лагерях. Я оказался пятым на основании показаний вора, которого якобы бил в кабинете и угрожал ему расправой.

Конечно, бить несовершеннолетнего воришку, выдавшего украденное сразу, которое я изъял под протокол, мне и не надо было. Парнишку, после взятия показаний и оформления краденого, я сразу отпустил домой. Но его мамаша, где-то прослышавшая о чистке в рядах милиции, утром сразу отправилась в прокуратуру, благодаря чему меня с планёрки забрали в КПЗ под бдительным присмотром сотрудников КГБ. Обычно подобные жалобы, где идёт конфликт между одним заявителем и одним подозреваемым без каких-либо свидетелей стараются сразу прекратить. На моей памяти даже грабежи без побоев, когда грабитель один и потерпевший один, всегда прекращали, не доводя до суда, если, конечно, молчал грабитель.

Но мне не повезло попасть под очередную кампанию по чистке рядов милиции, причём исключительно сотрудников уголовного розыска. Ни ГАИ, ни паспортный стол, известных взяточников, никто не ловил, они работали вполне спокойно. Почти два месяца следствия я пытался доказать свою невиновность и полное отсутствие логики обвинения. Увы, как говорится, попал в колесо — хоть пищи, но беги. Вот и бегу, не дожидаясь приговора по моему обвинению, в его предсказуемости я не сомневался и ожидать его вынесения не стал. Тут есть небольшая тонкость — без вынесенного приговора я буду всего лишь бежавшим из-под стражи обвиняемым, а после приговора стану скрывшимся преступником. Две большие разности!