Виктор Юнак – Разведчик Линицкий (страница 88)
А тут еще из Москвы через советское посольство пришло письмо от дочери Галины с печальным известием: скончалась бабушка Мария Николаевна. Галине пришлось самой хлопотать о похоронах. Разумеется, Борис ей помогал. Оказали помощь и в Управлении внешней разведки.
Однако «железный занавес» опустился, кажется, до самых подмостков политической жизни, холодная война набирала обороты, и взоры Иосифа Сталина обратились на Восток. Именно Азия стала главным внешнеполитическим направлением советского правительства.
Летом 1947 года Великобритания вынуждена была признать независимость своих крупнейших азиатских колоний, разделив их на две части – Индию и Пакистан, условно разделив их по религиозному признаку – индуистов и исламистов, в следующем, 1948 году независимость от британской короны получили Бирма и Цейлон.
В Китае в 1949 году к власти пришли коммунисты во главе с их лидером Мао Цзедуном, Народно-освободительная армия Китая изгнала с континента партию Гоминьдан и армию генералиссимуса Чан Кайши, перебазировавшихся на остров Тайвань. Значит, следовало направить в Китайскую Народную республику наиболее опытных разведчиков. Таковым на Лубянке уже давно считали Леонида Линицкого. И его в 1950 году отозвали из Венгрии в Москву.
Ему дали небольшой отдых. Предложили поехать в Индию. Разумеется, от такого шанса не отказываются. Тем более что впервые нужно было ехать легально – врачом только что открытого посольства Советского Союза в Индии. Разумеется, под этим прикрытием он будет заниматься разведкой. Вот только жена подкачала: Екатерина Фёдоровна тяжело заболела, к тому же подкосила ее и смерть матери, которую она даже не смогла проводить в последний путь, и стало понятно, что она больше не помощник Леониду Леонидовичу. Но отменить приказ руководства уже было невозможно, и Линицкий отправился на новое место командировки – в столицу Индии Дели.
Ехать пришлось долго, на поезде, в двухместном купе. Линицкий стоял в узком вагонном коридоре у открытого окна и смотрел на перрон. Его провожало все семейство: жена, дочь с внучкой и сын. Не хватало только зятя, Виноградова. Но к тому моменту Галина с мужем уже была на грани развода, и жили они порознь. Как говорится, лишь после свадьбы поняли, что не сошлись характерами.
В самый последний момент на перроне началась какая-то суматоха, появилась небольшая группа людей, многих из них пассажиры и провожающие узнавали, улыбались, хлопали в ладоши, некоторые, наиболее ретивые даже стали просить автографы. Линицкий поначалу не понял, в чем дело. Оказалось – это советские деятели культуры, артисты, писатели, художники ехали тем же поездом целой делегацией в Индию по культурному обмену. Раздался третий, затяжной гудок паровоза, закрутились колеса, из трубы пыхнул дым. Поезд медленно тронулся.
Последний раз помахав рукой провожающим, Линицкий зашел в свое купе, закрыл дверь, расстегнул пиджак, повесил его на плечики, ослабил, а затем и вовсе снял галстук, удобно устроился на сиденье, положил перед собой свежий выпуск газеты «Правда» и собрался читать. В этот момент дверь купе отворилась и в проеме показалась высокая худощавая фигура высоколобого, с зачесанными назад темными волосами и крупным носом мужчины. Линицкий в удивлении поднял глаза и внимательно смотрел на вошедшего, лицо которого ему показалось весьма знакомым. А тот неторопливо внес в купе чемодан, легко поднял его и положил на верхнюю полку. Только после этого обратился к соседу по купе.
– Здравствуйте!
– Добрый день! – ответил Линицкий.
– Что вы на меня так смотрите?
– Просто у вас весьма выразительное и запоминающееся лицо. И мне оно кажется знакомым почему-то, хотя я явно встречаю вас впервые.
Попутчик устроился на своем месте, лихо снял светлый пиджак, повесил его на крючок и улыбнулся:
– Ну, вы мне тоже напоминаете некоего профессора, которого тем не менее я также вижу впервые.
У Линицкого были аккуратно с четким пробором причесаны слегка рыжеватые волосы, небольшие усики и действительно профессорская (из дореволюционных времен) бородка. Линицкий в ответ тоже улыбнулся.
– Ну, тогда, чтобы прекратить всякие недоразумения, давайте познакомимся. Линицкий Леонид Леонидович, врач. Сотрудник советского посольства в Индии, – он протянул руку для рукопожатия.
– Черкасов Николай Константинович, артист, – пожал тот протянутую ему руку. – У нас делегация едет в рамках культурного обмена с молодой республикой.
Линицкий засмеялся, хлопнув себя ладонью по лбу.
– Ну, конечно! А я все думаю, где я вас видел. Простите, ради бога. Это все оттого, что в силу моей занятости у меня не так много времени ходить в кино, а тем более в театр.
– Зато сейчас у нас будет времени вагон – поезд до Дели идет долго! – ответил Черкасов.
– Увы! Я думаю, с таким попутчиком, как вы, Николай Константинович, время пробежит слишком быстро.
В дверь купе постучали, и после обоюдного ответа: «Войдите!» дверь отворилась, и в проеме двери показался невысокий, одетый в светлый костюм мужчина.
– Николай, как ты тут устроился?
– О, Всеволод Илларионович, пожалуйте к нам, – Черкасов жестом пригласил его войти. – Вот, познакомьтесь. Это врач советского посольства в Дели Леонид Леонидович Линицкий. А это – народный артист СССР, лауреат Сталинских премий, наш светоч режиссер Всеволод Илларионович Пудовкин.
– Не ерничай, Николай. К чему такая торжественность? – Пудовкин протянул Линицкому руку. – Весьма рад знакомству.
– Взаимно! – улыбнулся Линицкий. – Я так понимаю, вы товарищей из Индии едете учить снимать кино?
– Ну, не совсем уж и учить, – возразил Пудовкин, садясь рядом с Черкасовым. – Они, между прочим, еще два года назад сняли свой первый и весьма неплохой фильм. «Дети земли» называется. А в прошлом году в Бомбее и Калькутте состоялся первый фестиваль советских фильмов. И вот наш ВОКС, простите, Всесоюзное общество культурных связей, кое я имею честь возглавлять, решило проявить интерес к индийской кинематографии. Вот мы с Николаем Константиновичем и едем туда, так сказать, пропагандировать наш опыт.
– Более того, могу добавить, – взял слово Черкасов, – что у нас уже даже есть опыт общения с индийскими товарищами. Так, руководитель их кинематографии Сатьяджит Рей приезжал к нам и уже знаком с теоретическими трудами Пудовкина-режиссера, а в разговоре со мной выяснял подробности творческого метода Сергея Эйзенштейна при работе над фильмом «Иван Грозный».
– Кстати, Леонид Леонидович, вы, как дипломат, не могли бы нас немного просветить в плане того, кто такой этот Джавахарлал Неру? – попросил Пудовкин.
– Отчего же! – согласился Линицкий. – 61-летний Джавахарлал Неру родился в семье, принадлежавшей к высшей касте индийского общества – кашмирских брахманов. А его отец, Мотилал Неру, в свое время был одним из руководителей крупнейшей в стране партии, которую и возглавляет сейчас Джавахарлал, – Индийский национальный конгресс. Между прочим, Джавахарлал в переводе с хинди означает драгоценный рубин. Он окончил престижную английскую школу в Харроу в Лондоне, а в 1912 году окончил юридический факультет Кембриджского университета. Там же познакомился и с деятельностью только что вернувшегося из Южной Африки Махатмой Ганди. Он позиционирует себя как приверженец социализма, но по своей идеологии весьма далек от этой идеи, ориентируясь, скорее, на американскую кабальную «помощь» и зверские репрессии по отношению к коммунистам и другим прогрессивным деятелям.
– Кстати, дочь Индира имеет какое-то отношение к этому самому Махатме? – поинтересовался Пудовкин.
– Абсолютно никакого, хотя познакомилась с Махатмой еще в двухлетнем возрасте, а в восемь лет по его совету организовала в родном городке детский союз по развитию домашнего ткачества. В сорок втором году она вышла замуж за парса Фероза Ганди, представителя небольшой группы индийцев иранского происхождения, тем самым оба пренебрегли кастовыми и религиозными барьерами, поскольку межкастовые браки считались ортодоксальными индусами кощунством по отношению к древним законам и обычаям. Они познакомились в Лондонской школе экономики, где оба и учились.
– Как вы лихо все это рассказали, – улыбнулся Черкасов.
– Работа у меня такая, товарищи, – улыбнулся в ответ Линицкий.
– Простите, я не знал, что знания биографий лидеров страны пребывания входит в обязанности посольских врачей.
– Коля, а как же: ведь и докторов приглашают на разного рода государственные приемы.
– Благодарю вас за понимание, – Линицкий кивнул теперь уже в сторону Пудовкина.
Работы в посольстве по медицинской линии было не так много. К тому же Пудовкин оказался прав: Линицкому приходилось нередко бывать и на разного рода правительственных приемах, что, впрочем, также входило в круг обязанностей Линицкого уже по линии разведки. На одном из таких мероприятий Леонид Леонидович оказался рядом с Индирой Ганди, работавшей в то время личным секретарем отца-премьер-министра. Посольский фотограф поймал этот момент и щелкнул фотоаппаратом. При этом Индира машинально поправила прическу и тут же улыбнулась.
– Факт для истории, – махнул рукой фотограф.
Через год Линицкого снова отозвали на родину. Предложили на выбор: либо кабинетная работа в центральном аппарате, либо длительная командировка в Китай. Разумеется, Линицкий выбрал Китай.