Виктор Юнак – Разведчик Линицкий (страница 89)
– Ну что же, Леонид Леонидович. Мы в вашем решении и не сомневались. Тем более, у вас уже достаточно большой опыт семейной командировки.
Намек был более чем прозрачный. И он с удовольствием сообщил об этом Екатерине Федоровне.
– Вот видишь, Катенька! Хоть и наступила наша с тобой золотая осень, но мы еще сыграем на нашей золотой скрипке какой-нибудь полонез.
Но состояние здоровья Екатерины Федоровны не позволило ей вновь включиться в активную разведывательную работу.
– Увы, мой дорогой! Я уже тебе не помощник.
Она грустно улыбнулась, сидя на диване рядом с дочерью. Аллочка спала в своей кроватке, и были те минуты спокойствия, когда вся взрослая часть семьи Линицких могла собраться вместе. Борис переглянулся с сестрой и тут же вновь углубился в чтение (или сделал вид) толстой книги. Борис в этом году заканчивал учебу и уже знал, что служить он будет на Дальнем Востоке.
Леонид Леонидович перехватил буквально секундное переглядывание детей, и у него в мозгу вдруг родилась, на первый взгляд, авантюрная мысль. И все же он решил эту мысль озвучить.
– Галочка, как ты смотришь на то, чтобы поехать со мной вместо мамы?
– Я?! Вместо мамы?
Лицо ее мгновенно налилось краской, сердце радостно заколотилось. Конечно же, она хотела бы поехать с отцом, она уже давно мечтала о разведываетльной деятельности, но в то же время и прекрасно понимала, что одного ее желания мало.
– Ты шутишь? – практически одновременно спросили мать и дочь.
Борис вздрогнул и отложил книгу в сторону, подняв глаза на отца.
– Отнюдь! Ты – человек волевой и решительный, ты знаешь, пускай пока лишь поверхностно, в чем заключается работа разведчика. Если мне руководство даст добро, нюансам и всему прочему я тебя сам обучу.
– Галка, и почему не я первый родился? – вздохнул Борис.
Галина в ответ лишь показала ему язык, а сама ответила:
– Я согласна, пап. С Аллочкой мама посидит. Правда же?
– Конечно! Тем более что сейчас обстановка в мире уже не такая, что до войны. К тому же ехать предстоит в коммунистический Китай.
На семейном совете вопрос был решен. Линицкий написал рапорт руководству внешней разведки с предложением поехать в командировку не с женой, а с дочерью, чем весьма озадачил всех. Было ясно, что скорого ответа не последует. А пока суд да дело, Леонид Леонидович превратился в наставника для Галины, наставника сурового, не делающего дочери никаких поблажек.
Обучение длилось несколько месяцев, после чего Галину направили в учебный центр для окончательной подготовки к внешней разведывательной деятельности. А Линицкому пришлось пока отправляться в Китай одному с паспортом гражданина одной из европейских стран. Время торопило. Попрощавшись с семьей, он отправился на военную авиабазу в Кубинке, где его уже ждал спецборт.
8 апреля 1952 года самолет оторвался от земли курсом на восток. Лететь пришлось долго – почти целые сутки, со многими посадками и пересадками: Казань, Свердловск, Омск, Новосибирск. А беспокойство за семью и за то, что не успел за все отчитаться, не давало покоя. Из аэропорта в Новосибирске отправил домой открытку, благо ждать пересадки на другой самолет там пришлось целый час в самую рань – с половины пятого утра до половны шестого (в Москве же ночь только началась): «Катенька, в моем бумажнике (втором) имеются отчетные документы по кронам. Если понадобятся, найдешь там, но, вероятнее, они никому не понадобятся».
Следующая остановка была в Красноярске. Линицкий с грустью смотрел в иллюминатор, будто предчувствуя что-то нехорошее. И только Байкальские горы, а затем и «славное море – священный Байкал» заставили его оживиться. Он впервые увидел эту красоту. Как жаль, что вся синь воды оставалась подо льдом. Только трещины да полыньи были видны, да и те скованы тонким, более темным льдом. От переполнения чувств даже запел вполголоса:
Другой берег озера был покрыт густым, как дым, туманом.
Еще одна посадка была в Улан-Удэ, предпоследняя на территории Советского Союза – в Иркутске.
Иркутск, в отличие от всех других мест, встретил настоящей весной. Несмотря на всего лишь 9 апреля, снега нигде не было, что немало удивило Линицкого, слышавшего о суровой и долгой сибирской зиме.
После Читы умиротворение и расслабленность закончились – до границы с Китаем рукой подать.
Харбин встретил Линицкого весенним теплом и распускающейся зеленью. У него невольно подкралась мысль о том, как закольцевалась его жизнь: ведь он провел в этом русско-китайском городе первые месяцы своей жизни, и теперь ему снова предстояло здесь прожить какое-то время. Разумеется, он и не мог ничего помнить о нем, ничего в нем узнавать тоже не мог. Хотя перед командировкой внимательно изучил по картам все улицы, улочки, переулки, площади.
Инкогнито встретился с советским консулом, получил от него последние инструкции из Центра.
Время стремительно неслось вперед, унося за собой пыль прошлого. В конце лета наконец прилетела к нему дочь Галина. Как они оба обрадовались встрече, будто не виделись не несколько месяцев, а много лет. Лишь по каким-то едва заметным его опытному глазу повадкам дочери Леонид Леонидович понял, как она волнуется. Как-никак, это ее первое задание. Ничего страшного: она же под его присмотром. А потом, когда полностью окунется в работу, сразу куда-то исчезнет ненужное волнение.
Новый, 1954 год отец и дочь Линицкие встречали вместе в уютном маленьком ресторанчике. Сидели, вспоминали Екатерину Фёдоровну, Бориса и, конечно же, маленькую Аллочку. Как она там? Справляется ли с ней бабушка? Леонид Леонидович ударился в воспоминания, рассказывал Галине о новогодних праздниках, которые ему довелось встречать одному, не только вдали от жены и семьи, но даже и от родного Отечества.
6 января Линицкий решил написать письмо в Москву жене. Разумеется, тогда он не знал, что это его письмо станет последним.
«Милая, родная моя Катенька!
Поздравляю тебя и ребят с Новым годом, в котором мы еще, к сожалению, не увидимся, но который желаю вам провести в полном здравии и благополучии. Вспомнились все годы, встреченные мной вдали от тебя. 1936, 1937, 1938, 1945, 1951, 1953 и 1954. Наиболее грустной и какой-то безнадежной была для меня встреча 1937 года. Я знал, что и следующий год мне придется еще встречать вдали от тебя и детей, и было очень мало надежд на то, что мне еще когда-нибудь суждено увидеть Вас. Предстояло два года мучений и очень вероятный одинокий конец.
Теперь все же не то. Если мы даже и не увидим Вас в этом году, но все же, несомненно, увидимся, и встреча наша от этого будет еще милее, еще радостнее. Не грусти, Катенька, и твое здоровье как будто еще на высоте, да и я еще чувствую себя достаточно крепким и совсем еще не старым. В прошлом году я просто шутил, подтрунивая над нашей “золотой осенью” и “осенними скрипками”. В действительности же я еще крепко в них верю.
Поздравляю тебя также с присвоением нам с тобой очередного звания, которого мы достигли без каких-либо талантов и даже удачи – медленно, но верно.
Пусть и Борис ориентируется в своей жизни не столько на свои способности и удачливость, сколько на упорство, выдержку и усидчивость. Только эти последние качества могут дать человеку правильное направление в жизни. Без них же даже самая большая даровитость не даст ничего путного. Сейчас ему надо упорно и усидчиво учиться, набираться прочных знаний и срочно повзрослеть.
Горданочке желаю новых успехов в учебе, добросовестного отношения к ее общественным нагрузкам и к… музыке.
Аллочке желаю расти, развиваться и быть послушной и совершенно некапризной девочкой.
Всем Вам желаю здоровья и полного благополучия.
Целую Вас всех крепко. Привет харьковчанам и всем знакомым.
06.01.1954 г. Леонид».
Ни сам Леонид Леонидович, ни Екатерина Фёдоровна тогда еще не могли, естественно, знать, что больше они никогда не увидятся не только в этом году, но и вообще. Это последнее письмо жене было написано 6 января 1954 года, а уже 25 января в Харбине Леонид Линицкий умер от сердечной недостаточности. Видимо, дали о себе знать старые раны и постоянное нервное перенапряжение. Не добавляли здоровья и тяжелые климатические условия жаркой Азии. И вновь его дочери, Галине Леонидовне, как и в случае со смертью бабушки, Марии Николаевны Дракиной, досталась самая печальная участь – сопровождать на родину гроб с телом отца.
В документе, подписанном руководством внешней разведки, в частности, указывалось: «При исполнении служебных обязанностей умер наш ценный нелегальный работник полковник Линицкий Леонид Леонидович… Он отдавал себя работе полностью, ставя общественные интересы выше личных. Готов был выполнить любое задание».
С воинскими почестями разведчик был похоронен в Москве на Ваганьковском кладбище.
Определением № 505/0—59 Военного трибунала Киевского военного округа в составе председательствующего подполковника юстиции Козлова, членов – подполковника юстиции Березина и подполковника юстиции Котова, рассмотревшего в заседании от 8 мая 1959 года протест (в порядке надзора) военного прокурора Киевского военного округа на постановление комиссии НКВД СССР и Прокурора СССР от 28 октября 1937 года, на основании которого расстреляны: 1) Прокопович Павел Антонович… 4) Линицкая Надежда Петровна, 1872 года рождения, до ареста (4 октября 1937 года) принято решение: постановление комиссии НКВД СССР и прокурора СССР от 28 октября 1937 года отменить, а дело прекратить за отсутствием состава преступления.