Виктор Ярошенко – Пять лет рядом с президентом (страница 33)
Интересны наблюдения художников – часто они видят то, что не замечаем мы.
Часть II. Испытание путчем
28 марта по просьбе 28 народных депутатов РСФСР «защитить их от давления толпы» в центр Москвы были введены войска и бронетанковая техника. С согласия Михаила Горбачёва премьер-министр Валентин Павлов запретил ранее разрешенный митинг оппозиционного движения «Демократическая Россия». Несмотря на запрет, на Манежной площади и Тверской нам удалось собрать более 100 тысяч человек (по некоторым оценкам – более 150 тысяч демонстрантов). Казалось, идею чрезвычайщины мы похоронили. Ошибались.
Разминка перед захватом власти
17 июня на сессии Верховного Совета СССР Павлов потребовал для себя особых полномочий. Его поддержали председатель КГБ Владимир Крючков и министр обороны Дмитрий Язов. Депутаты выступили против.
20 июня госсекретарь США Джеймс Бейкер в Берлине сообщил министру иностранных дел СССР Александру Бессмертных о подготовке в СССР государственного переворота и просил срочно довести эту тревожную весть до Горбачёва. Очевидно, эта информация сразу не дошла до президента СССР. Возможны несколько вариантов: Бессмертных испугался и ничего не предпринял; у него не было прямого выхода на Горбачёва, а спецсвязь контролировал КГБ; он послал шифровку, но она была перехвачена КГБ, а затем его шантажировали и «поставили на свое место».
21 июня, видя, что реакции со стороны Горбачёва не последовало, посол США в СССР господин Мэтлок (после срочной шифрограммы президента США Джорджа Буша) лично вновь проинформировал Горбачёва о подготовке путча и назвал организаторов: премьер Павлов, министр обороны Язов, председатель КГБ Крючков.
Я уверен, что среди людей, близких к заговорщикам, был или были агенты западных спецслужб, которые и сообщили МИ-6, МОССАДу или ЦРУ о подготовке заговора, о котором они узнали раньше, чем Горбачёв и Ельцин. До сих пор имя этого «крота» в бывших высших эшелонах власти СССР не известно.
Запад, скорее всего, посчитал, что уж лучше какой-никакой Михаил Горбачёв, чем эта безумная коммунистическая хунта. Кроме того, конечно, всех беспокоило, что «ядерный чемоданчик» может попасть в руки просталинских экстремистов. Поскольку США являются «старшим братом» в разведывательном сообществе Запада, то и информировать об этом Горбачёва было поручено Джорджу Бушу – старшему.
Этот факт не отрицают ни Михаил Горбачёв, ни его помощник Анатолий Черняев, через которого эта встреча была организована. Остается глубокой тайной, почему президент СССР не предпринял никаких решительных мер. Возможно, не поверил (как когда-то Сталин о нападении фашистской Германии на СССР).
2 августа Горбачёв объявил о завершении многомесячной работы над проектом нового Союзного договора и о том, что на 20 августа намечается в Москве его торжественное подписание.
Если бы путчисты своей попыткой государственного переворота окончательно не распугали республики, возможно, на основе СССР было бы добровольно постепенно создано новое конфедеративное государство. Однако это было бы возможно только при одновременной демократизации общественной жизни. Но все сложилось иначе.
4 августа президент СССР улетел в двухнедельный отпуск в Крым. Дача называлась «Заря» и находилась в нескольких километрах от поселка Форос.
6 августа Крючков поручил своим сотрудникам составить стратегический прогноз введения в СССР чрезвычайного положения в августе 1991 года. Предварительный план введения чрезвычайного положения в СССР существовал еще с конца 1990 года.
5 августа Крючков дал указание поставить на прослушку телефоны и обеспечить круглосуточную слежку за Ельциным, Руцким, Силаевым, другими государственными деятелями России и депутатами. Был составлен список на арест членов демократического движения, которые могли бы организовать сопротивление путчистам. Арестованных предполагалось содержать в казармах воинской части, расквартированной в поселке «Медвежьи озера» под Москвой.
27 августа 1991 года, уже после подавления путча, в «Независимой газете» по итогам допросов и обысков у путчистов была опубликована копия распоряжения ГКЧП от 19 августа. В распоряжении речь шла о первоочередном аресте первых 22 – очевидно, самых опасных – руководителей РСФСР, в котором я обнаружил и свою фамилию:
Тогда-то я и вспомнил, что за неделю до путча получил свою «черную метку». 16 августа вечером после работы на служебной машине я возвращался домой, когда на светофоре водитель сказал мне:
– Ну, все, приехали.
– Прокол колеса?
– За нами хвост.
– Бандиты? – пошутил я. – Будем отстреливаться?
– Это наружка из КГБ. Я их по почерку узнаю. Может, рванем, оторвемся? Я могу их помотать по городу.
– Не надо, мы ведь не преступники, пусть потопчутся, бедолаги.
– Это они вам черную метку послали, берегитесь… Что-то будет.
Всю неделю у нас на хвосте сидели то «Волга», то «Жигули», то обе машины одновременно…
За свою жизнь я имел около 10 000 различных контактов и, если предположить, что только один процент из них были сотрудниками различных спецслужб (советских, российских, американских, французских, израильских и прочих), то даже в этом случае набегает цифра примерно в 100 человек – они везде и всюду, за каждым поворотом, такая работа. Меня это особенно не радует, но и не слишком смущает.
Был случай, когда дома мой выключенный телевизор вел радиопереговоры с кем-то незнакомыми голосами – плохая настройка прослушки. В кабинетах в Москве (а потом и в торгпредстве во Франции) приходилось выковыривать отовсюду жучки. Даже Наина Иосифовна Ельцина однажды сказала мне, что в моем ближайшем окружении работает «крот»… Поэтому я спокойно, а может быть, и легкомысленно отнесся к замеченной водителем слежке, полагая, что это обычное дело, не подозревая, что уже нахожусь в списке на предстоящее интернирование.
16 августа Ельцин, не имея информации о готовящемся путче, вылетел в Алма-Ату на встречу с Назарбаевым, чтобы обсудить новую политическую и экономическую обстановку, которая сложится после подписания 20 августа нового Союзного договора. В принципе, насколько я знаю, оба политика были «за». Никаких серьезных возражений я не слышал.
17 августа в Москве, на секретном объекте КГБ «АБЦ» встретились главные руководители заговора: председатель КГБ Крючков, премьер-министр Павлов, министр обороны Язов, руководитель аппарата президента СССР Болдин, секретари ЦК КПСС Шенин и Бакланов, заместители министра обороны генерал армии Варенников и генерал-полковник Ачалов, заместитель председателя КГБ генерал-полковник Грушко.
Заговорщики «сверили часы» и пришли к выводу, что всё окончательно готово для молниеносного захвата власти. Осталось только убедить или принудить Горбачёва присоединиться к перевороту, ввести чрезвычайное положение, отменить подписание нового союзного договора. Да, и еще пустячок – арестовать Ельцина и его сторонников.
18 августа группа руководителей заговора в составе Бакланова, Шенина, Болдина, Варенникова вылетела в Крым на личном самолете Язова. Прибыв на президентскую дачу в Форосе, они пытались уговорить Горбачёва поддержать переворот. Они уверяли его, что «Ельцин будет арестован в пути», но президент СССР, очевидно, отказался (я до сих пор в это верю).
Горбачёва с семьей заперли в Крыму под домашним арестом без средств связи и отобрали у него «ядерный чемоданчик».
18 августа 1991 года вечером на аэродроме Чкаловскийв 30 километрах на северо-восток от Москвы по возвращении из Казахстана должны были арестовать Ельцина. Авиадиспетчеры, как предполагалось, уведут «по техническим причинам» самолет президента РСФСР из аэропорта Внуково (слишком много шума и свидетелей во время ареста, могут быть встречающие) на военный аэродром Чкаловский, где его будет ждать группа захвата.
Даже если бы Ельцин в последний момент узнал о перевороте, то в Чкаловском у него не было бы никаких шансов избежать ареста: спецназ МВД и КГБ (включая знаменитые «Альфу» и «Вымпел») обычно именно там отрабатывали технологию штурма самолетов и автобусов.
После ареста (официально это называлось «взять под охрану с целью обеспечить безопасность для проведения переговоров с советским руководством») планировалось доставить президента РСФСР в Министерство обороны «для серьезного разговора» с руководителями заговора.