Виктор Ягольник – Полет в другой мир. Приключенческий роман (страница 6)
Помощники Колдуна пересчитали, сколько выборщиков находится в каждом круге, и объявили шесть кандидатов, набравших наибольшее число выборщиков. Тот, кто набрал больше всех, назначался главой над старейшинами. Это был Рогул.
Ура! Мы победили! Я даже не заметил, как меня увлек азарт этой игры. Я радовался так, как будто жил здесь сто лет. И каждый год выбирал и выбирал.
После этого были пир на свежем воздухе и массовые танцы. Поляну накрывал вождь племени. Таков был обычай.
А вообще у дириков выборы намного демократичнее, чем у нас. Здесь сразу видно у кого, сколько сторонников и кто победил. А то вечно у нас крики от оппозиции о фальсификациях и подставах. Причем оппозиции не видать – одни крики! А тут оппозицию сразу видно. Как стоит возле сосновой ветки человек пять-десять, так это оппозиция.
И кричи не кричи – все на виду. Очень все прозрачно! Конечно, при таком количестве народа у нас там так не получится. Но сколько я раньше ходил на выборы, никакой фальсификации не видел. В основном, видел, что число наблюдателей часто превышало число людей, находящихся в зале для голосования.
А почему бы не сделать так, как предлагалось в одном из проектов. Электронный счетчик фиксирует каждого вошедшего голосовать. Ему дают при регистрации магнитный определитель. С ним он входит в кабину и прикладывает к фамилии избранного кандидата и только один раз. На выходе он сдает магнитный определитель, который сразу же погашается. Все это видно на мониторе в зале. Там же отражается, сколько проголосовало и за кого. Электроника быстро бы посчитала, и практически не было бы поводов для криков о фальсификациях.
Ну, это так, размышлизмы! Ой! Что это я? Совсем сдвинулся! Размечтался! И вообще, зачем мне это все надо? Где я, а где они!
НЕБОЛЬШИЕ РАДОСТИ И ИНТРИГИ
Весь следующий день был просто классный.
С утра Рогул был на посвящении в старейшины у Вождя, потом на первом заседании старейшин. Пришел он весь сияющий и очень довольный. Он обнял меня, дружески похлопав по плечам, выдал Гуранту и Бару по 20 гривиков, а затем позвал нас троих на праздничный обед в честь своего избрания.
Гурант и Бару были на седьмом небе от счастья, так как они почти не рассчитывали на ранее обещанное вознаграждение, а тут еще и званый обед, да еще в такой семье. Было человек 25—30. На столах было и холодное, и горячее и даже что-то горячительное. Я решил не пить, так как знал, чем это может кончиться. Да и где я еще потом выплыву? Решил не рисковать.
После торжественных речей, где-то уже после пятой, пошли общие разговоры, кто-то пытался даже запеть. Интересно мне было. Я впервые наблюдал, как люди напиваются и постепенно глупеют. Глупые выражения лица, дурацкие жесты, громкие разговоры и дебильное песнопение – все это меня вначале очень веселило, а затем стало скучно и неприятно. Я понял, как это трудно находиться в пьяной компании тверезому человеку. Да ему просто там не должно быть места!
Мне несколько раз предлагали выпить, но я отказывался, показывая рукой на голову. Все понимающе кивали головой и опять перед каждым тостом предлагали выпить. Господи, какая это пытка! В это время кто-то зашел с непонятным предметом в руках. Он напоминал по внешнему виду гитару, только о трех струнах. Все стали кричать что-то ему. Ну, наверное, уговаривали сыграть. И он заиграл и запел. Интересный был мотив, и ритмы мне понравились!
Кто-то заметил мой интерес и предложил мне «гитару». Я заколебался и мне тут же подали наполненную чашку. Я как-то по инерции или для храбрости выпил под восторженные крики и попытался играть. Вначале ничего не получалось. На трех струнах я никогда не играл. Это как надо тогда упиться, чтобы согласиться играть? А тут я выпил только один стакан!
Но вскоре я поймал ритм, и у меня получилась мелодия типа танго. Все опять захлопали, закричали и… подали еще чашку. Общество мне нравилось, я его зауважал, и уже не мог не выпить. И тут меня как понесло. Я как заорал:
Эх! Раз! И не раз!
Мы летали на Кавказ
Украина, ты свободна
За границей все сейчас.
Что тут было! Все повыскакивали с мест и начали, притопывая, кричать:
– Э! Рас! Э! Рас! Э Какас!
– Э! Рас! Э! Рас! Э Какас!
– Э! Рас! Э! Рас! Э Какас!
У меня, очевидно, с непривычки все поплыло, и я отключился.
На следующий день проснувшись, я сразу вспомнил вчерашний день и стал с опаской оглядываться. Сразу вопрос: – Где я?
Оглянулся – вроде в знакомой комнате, кругом чисто, а моя одежда аккуратно сложена на табуретке.
– Фу! Вроде никуда не провалился! Кругом чисто и не воняет. Но все равно надо с этим завязывать. Это же надо так опозориться! После второй упал! Или третьей?
Вчерашний трамтарарам добавил мне имиджу и популярности. К Рогулу стали заходить знакомые люди и даже незнакомые, по делу и просто так. С одной стороны это повышало и его популярность уже в новом статусе, но с другой – это было несколько чрезмерно и могло изменить что-нибудь в другую сторону. Так как люди все разные, то и отношение к одним и тем же событиям у них разное.
Смотрю, в конце дня Рогул ходит, чем-то опечаленный. Я жестами спрашиваю, что, мол, случилось. А он отмахивается рукой и что-то себе бормочет. Так как с Гурантом и Бару у меня уже возникло какое-то понимание, то при случае я спросил их. Они где жестами, где словами пояснили, что приходили два помощника Колдуна и долго наблюдали: кто приходит, зачем приходит и так далее. В общем, изучали обстановку.
– Ну, и что? – спрашиваю я их.
– А то, что зря они не ходят. Там, где они бывают, всегда что-то случается. Вот поэтому Рогул и ходит хмурый.
– А что мы плохого сделали?
– Не любит наш Колдун, когда кому-то слишком хорошо.
– Ни фига себе!
– А что такое ни фига?
– Да ладно, проехали на кобыле.
Прошел еще один день.
Я уже не раз намекал то Гуранту, то Бару, что хотел бы походить по селению. Потому что, когда мы ходили в предвыборные дни, нас окружали толпы людей, и я почти ничего не видел.
Сегодня они согласились на такую экскурсию. Не то, что я ожидал увидеть какую-то экзотику. Мне просто хотелось посмотреть, что, где и как. В сопровождении детворы и местных лаялок мы прошли уже несколько улочек, когда я увидел, что на пригорке дирики строят хижину. Мы подошли ближе.
По периметру стояли врытые в землю столбы. Строители прикрепляли к ним стенки из переплетенных веток и палок. Как мне объяснили, все это обмазывается с двух сторон глиной. Потом …, а потом я уже все понял, и мы пошли дальше. В общем, никакой экзотики. Примитивные жилища, примитивная жизнь, грязно кругом, хотя все улыбаются и приветствуют нас.
С чего бы это? Господи! Куда я попал? Какое-то родоплеменное поселение! Во, занесло меня!
Впереди у перекрестка стояла толпа, кто-то кричал, кто-то плакал. Стало интереснее. Мы быстро подошли, люди расступились. На земле лежал парнишка лет 8—10. Весь в крови. Над ним на коленях стояла плачущая женщина и пыталась ладонями, прижимая их к ране, остановить кровь. Рядом стояли еще две женщины и громко голосили, вздымая руки к небу. Бару мне все объяснил.
– На полу мать, бегают и кричат родственники.
– А что они кричат?
– Они просят Духов не забирать их сына. Мальчики играли в войну, и кто-то нечаянно проткнул этого парня деревянным копьем.
– Так он же истечет кровью! – закричал я и кинулся к мальчишке.
Я быстро снял с себя ремень, отодвинул, замолчавшую мать в сторону и наложил жгут выше раны. Затем попросил бинт или какую-нибудь длинную тряпку. Ага, счас! И скорую вызовут с мигалками и санитаров с носилками!
Меня никто не понимал. Все замолчали и смотрели на меня округлыми глазами. Тогда я снял куртку, а затем рубашку, чем вызвал еще больший шок у толпы. Они уже знали кто я, но не понимали, что я хочу делать. Я оторвал от низа моей рубашки несколько лоскутов.
Лоскут поменьше я сложил втрое и положил на рану, а другим, более длинным, ее перебинтовал. Затем попросил Бару и Гуранта перенести мальца в его хижину. Я пошел за ними, а за нами вся молчаливая толпа. Потом мы пошли дальше и когда отошли метров на 50, толпа ожила криками, возгласами и даже смехом. Во мне разливалось чувство гордости.
Я помог, нет, я спас человека. Вряд ли Духи смогли бы остановить кровотечение. Да, не зря я ходил на занятия по оказанию первой помощи при катастрофах и несчастных случаях. Что-то еще помню!
Мы уже шли домой, и оживленно обсуждали это происшествие. Е-мое! Чуть не забыл! А жгут же надо снять! Мы вернулись к пострадавшему. Он слабо улыбался и что-то бормотал. Все как по команде замолчали. Я снял жгут. Посмотрел на забинтованную рану – кровь не текла. Я сказал, что завтра приду посмотреть. Все это продублировал Гурант, и мы ушли.
Рогул, когда ему про все случившееся рассказали мои спутники, подошел, обнял меня и что-то сказал.
– Что он говорит? – спросил я Бару.
– Он сказал, что ты не пришелец, ты наш.
Такого комплимента я не ожидал.
А что! Приятно было это услышать. Нет, надо срочно изучать язык этих дириков. А то меня хвалят, а я ничего не понимаю!
Я понимал, что при такой антисанитарии у парня могут быть осложнения. Про йод тут, конечно, не слыхали. Но я вспомнил, как нам говорили, что вместо йода можно использовать сок чистотела.
А его тут росло видимо-невидимо. И в саду, и на обочине. На следующий день я нарвал чистотела. Выбрал самые крупные черешки и взял с собой, затем мы втроем снова пошли к пострадавшему. Когда шли по улице, из хижин выходили люди и кланялись нам вслед.