Виктор Ягольник – Полет в другой мир. Приключенческий роман (страница 8)
Я смотрел на эту гору мяса и сала, на эти громадные руки, тумбообразные ноги и понимал, что мне никак нельзя допустить, чтобы Дубан схватил меня руками. Главное – это не выскочить за круг.
Дубан сразу пошел на меня, так как не сомневался в победе. Он, широко растопырив руки, улыбаясь мясистым ртом, надвигался на меня и что-то кричал. Наверное, что-то обидное. Я встал в стойку, и, слегка перемещаясь из стороны в сторону, внимательно следил за противником. И когда Дубан, резко взмахнув руками, почти охватил меня, я быстро нырнул влево под ними, и, оказавшись сзади, ударил кулаком под правое ухо. Толпа ответила на это громким и долгим «У-у-у-х-ха-а-а!!!».
Дубан качнулся слегка и быстро развернулся ко мне, но я снова уже был сзади и снова ударил его уже под другое ухо. Я хотел оглушить его и вывести из равновесия. Так выдерживая дистанцию, я, то отскакивал от противника, когда он кидался на меня, то, наоборот, быстро шел на сближение и ложным маневром уходил от удара за его спину.
Раза два он меня задел, и чуть-чуть не поймал меня на подсечке. Он потом схватил меня за руку и уже подтаскивал к себе, но известным приемом я освободился от захвата и ушел вбок, а потом за спину.
Я все время двигался влево, вправо, вперед, назад, изматывая эту малоповоротную тушу. Я все время искал момент для завершающего удара. Один раз я, пропустив удар, чуть не вылетел за круг. Толпа сначала заорала «А-а-а-а-!», а потом «У-у-у-х-ха-а!» Я понимал, что, даже имея опыт разных единоборств, долго не продержусь, так как был еще слаб. Это мне вначале казалось, что я уже «о-го-го». Да, ошибся я маленько.
Я снова начал быстро перемещаться по кругу, изматывая тяжеловесного Дубана. Пот ручьем стекал с его головы, лица, плеч и спины. Он был весь мокрый и тяжело дышал, хватая воздух широко раскрытым ртом. Он начал задыхаться. Вот он ошибся, я сделал подсечку и провел бросок. Дубан на земле!
«Ай-ай-ай-ай! Уха-ха-ха!», «Ай-ай-ай-ай! Уха-ха-ха!» – закричала толпа мне в поддержку.
Если бы это были нормальные соревнования, то упал бы я на него, заломил руки и прижал бы Дубана спиной к земле, пока судья не дал команду об окончании поединка. Но здесь были другие правила и другие судьи – Колдун и Духи.
Ну, что? Тащить мне его за круг? Так я и сам тогда могу вылететь. А поднять и выбросить – это была не та весовая категория. Пришлось мне отойти в сторону. Дубан сначала стал на колени, а потом рывком поднялся на ноги.
Мы еще несколько раз безрезультатно хватали и толкали друг друга. Я внимательно следил за ситуацией. Мне никак нельзя было попасть на захват Дубаном. Тогда он, удерживая руками, как в борьбе «Сумо», вытолкнул бы меня за круг. Сейчас вес был основным его преимуществом.
А Дубан продолжал топтаться по кругу, сверля меня злобным взглядом. Он все еще был полон решимости победить меня. Вот Дубан сделал быстрый шаг правой ногой, как бы пугая меня. Я сознательно несколько попятился и спровоцировал его на нападение.
Затем, быстро сделав маятник перед ним, ящерицей проскочил под его рукой. Очутившись сзади, я развернулся и изо всех сил ударил по заднице Дубана двумя ногами. Я упал на спину и ничего не видел, но по крику толпы понял, что мой противник вылетел за черту. Я встал. Толпа уже просто ревела от восторга.
«Ай-ай-ай-ай! Уха-ха-ха!»
«Ай-ай-ай-ай! Уха-ха-ха!»
Она радовалась за меня. Метрах в полутора от черты, уткнувшись головой в землю, лежал Дубан.
На меня накатила какая-то слабость. Она потекла по ногам, рукам и по всему телу. Я сделал усилие над собой, чтобы не упасть. Стоял и улыбался. Грязный, потный, еле живой, но внутри круга. Внутри круга жизни. Никогда у меня не было таких трудных поединков. А толпа продолжала реветь:
«Ай-ай-ай-ай! Уха-ха-ха!»
«Ай-ай-ай-ай! Уха-ха-ха!»
Мне почему-то вспомнилось, как на TV на «Жестоких играх» кричали:
– «Давай, давай, давай, Россия! Давай, давай, давай, Россия!». Ну, почти как здесь! И я улыбнулся этим воспоминаниям и этой кричащей толпе, которая поддерживала меня.
Ко мне подошли помощники Колдуна и повели к нему. Там меня нагнули так, что я стал на колени. Только что ревела толпа, а теперь было тихо. Колдун положил свою ладонь на мою голову и что-то громко сказал. Толпа проревела. «У-у-у-у-ха-а-а-а!!» Затем меня подвели к Вождю, и все повторилось почти так же. Толпа снова прокричала «У-у-у-у-у-ха-а-а-а!!»
Все! Меня утвердили сильнейшим жителем в селении. Добрые Духи были со мной, и поэтому я победил. Все радовались за меня и кричали «У-у-у-у-ха-а-а!! У-у-у-у-ха-а-а!! Ай-ай-ай-ай! Уха-ха-ха!»
КУКУГЛА
На второй день после поединка было объявлено, что Дубана отдают Кукугуле, и что все жители должны видеть, как выполняется пожелание Духов.
С утра жители поселения стайками текли к месту обитания Кукугулы и рассаживались поудобнее на буграх, окружавших низину, в которой жило это чудовище.
Лежбище Кукуглы было в ложбине, изрытой ямами разной глубины, по краю которой был ров шириной метра 2—3. Наружный берег был почти на метр, а где и полтора выше внутреннего и на нем торчал частокол из толстых бревен высотой до трех метров. Он тянулся по всей длине рва и был наклонен внутрь. Ров был заполнен водой а, как объяснил мне Бару, Кукугла не любит воду, и поэтому при таком ограждении он не может выбраться из ложбины.
Вот жители уже разместились, и трижды ударил барабан. Пришли Вождь со старейшинами и Колдун со своими помощниками. Они расселись на определенных местах. В это время привезли на телеге Дубана со связанными руками и ногами. Он сильно сдал за это время и совсем не был похож на того лощеного и самоуверенного толстяка. Скинул килограммов 30, не меньше.
Помощники Колдуна развязали руки и ноги Дубана, а затем завернули его в длинную холстину, обмотав раза три.
Потом они уложили его на носилки и отнесли к частоколу.
Я увидел, что там была узкая амбразура, закрытая дверцей. Вот ее открыли, а с другой стороны на веревках стали опускать мостик, прислоненный к частоколу. Одним концом мостик опускался на тот берег, а другим концом упирался на выемку с нашей стороны. Все! Приготовления закончены. Тишина абсолютная. Даже дети не шумели. Притихли.
Колдун стал бить в бубен, звенеть колокольчиками и что-то напевно выкрикивать. Это он приглашал Духов посмотреть, как выполняется их воля. Наконец он замолчал, так как, очевидно, получил подтверждение, что его услышали и что Духи уже наблюдают.
Барабан стал бить чуть приглушенно и нечасто. Помощники Колдуна открыли дверцу амбразуры и под выкрик Колдуна «Ахукирдык», сбросили тело Дубана на мостик, удерживая руками край холстины. Под тяжестью Дубана на наклонном мостике холстина стала разворачиваться, и приговоренный шлепнулся на тот берег. После этого помощники быстро подтянули к себе холстину и стали поднимать мостик. Через мгновение мостик был поднят, закреплен, а амбразура закрыта.
На том берегу на ногах стоял Дубан и дико озирался по сторонам. Он погрозил кулаками зрителям, выкрикивая что-то оскорбительное и, наверное, больше в адрес Колдуна. Причем настолько оскорбительное, что Колдун встал и гневно стал кричать, вздымая руки кверху.
Я спросил Бару, что они кричат.
– Дубан нехорошими словами обзывал Колдуна за то, что тот его обманул. И чтобы мы не верили ему. Он обманывает всех, так как совершенно не умеет лечить.
– А Колдун что?
– А Колдун попросил защиты у Духов.
Все это видели не только мы, но и Кукугла. Он стал выползать из своей ямы, извиваясь своим гусеницеобразным телом и шелестя ядовитыми иголками. Они то прижимались к телу, то становились торчком. Ну, как бы это чудовище разминалось. Толпа загудела, кто-то вскрикнул. Все ждали, что будет дальше.
Дубан заметался по берегу, по буграм. Наконец он не выдержал и закричал. Кукугла приближался к жертве. Вот он подошел ближе и, прицелившись щупальцами, выпустил из них еле заметные струйки жидкости. Попав на Дубана, они превратились в белое облачко.
Через мгновение Дубан задергался и упал на землю. Белое облачко его парализовало. Он почти не шевелился, а только кричал, глядя на чудовище. Оно приблизилось и опустило морду, с которой стал спускаться бугор. Его кожистая гармошка распрямлялась и наползала на тело Дубана, как чулок на ногу. Вот уже полтуловища не видно, а вот торчит только кричащая голова Дубана, искаженная страхом и близостью смерти.
А ведь сколько людей он обрек на такую смерть! Со всех сторон слышались крики, доходившие иногда до истерического визга. Но эти крики были не от жалости к Дубану, а крики страха перед этим чудовищем, перед возможной участью, в случае такого же решения Колдуна или его Духов по кому-нибудь из них.
Но вот уже и не видно Дубана, а только огромный кожистый мешок вытянулся на всю длину и свисал курдюком, касаясь земли. Установилась тишина. Очевидно, никто не хотел ни о чем говорить. Ужас увиденного события парализовал на время толпу. Потихоньку все расходились. Я и не заметил, что Вождь со старейшинами и Колдуном уже давно ушли.
А Кукугула дошел потихоньку до своей ямы, залез в нее, подобрав под себя все 12 лап, улегся, выставив во все стороны иголки, и стал переваривать Дубана.
Да, такая же участь ожидала и меня, не вытолкни я Дубана за круг. Действительно – за круг жизни.