Виктор Ягольник – Полет в другой мир. Приключенческий роман (страница 5)

Да, но задарма ведь нигде не кормят! Это только в мышеловке сыр бесплатный. Да и то до определенного момента. Так что от мышки, то есть от меня, тут хотят? И надо же так вляпаться! Ладно, выкрали бы меня? А то сам приплыл! Я вспомнил, как плыл и расхохотался. А что еще оставалось! Подожду, присмотрюсь. Вот что значит поел. И мысли появились. Правда, почти дурацкие!

Почему-то в памяти всплыло, что читал я раньше что-то похожее. Были там разные фэнтэзи, в которых описывалось, как люди попадали через портал то в параллельные, то в перпендикулярные миры или еще куда, но всегда у них было как-то сказочно-цивилизовано.

Причем, почти сразу там герои натыкаются на зеленокожих орков, атлетически красивых и остроухих эльфов, или коротышек гномов и разводят с ними разные приколы. А магии и нечисти там читателю их просто мешками подносят. У кого как! Какому автору чего не жалко! Я только хихикал над такой наивностью и бредятиной и иногда дочитывал до конца.

А вот теперь сижу и думаю: что мне сейчас делать? Неужели я попал в какой-нибудь параллельный, перпендикулярный, вертикальный или какой-нибудь другой мир? Ничего подобного, в прочитанном мною ранее я не встречал. Да и портал мне достался слишком уделанный – канализационный. А за что? И зачем? Ведь я же никому ничего плохого не сделал. Я ведь только к Светке шел! Вот блин!

Но если это не хохма, и если я действительно попал в другой мир, то еще не вечер. Может быть, я кого-нибудь и встречу, кто укажет мне путь обратно! Но через свой портал я домой не пойду! В цивилизацию через канализацию – ни за что! Ну, представьте себе. Нашел его, вышел наверх. И что? Да, такого позора я не переживу. Чтобы потом услышать, что-нибудь похожее на такое:

– А-а-а, так это Сережа!

– Какой Сережа?

– Да из 392 экипажа, пилот 2 класса!

– А! Это тот, кто перепутал все Воды и Медные трубы с канализацией?

– Гы-гы-Гы-гы-гы!!!

Ухохочутся все лет на десять вперед. Нет уж! Не дождетесь!

Мои размышления пришлось остановить, так как в комнату зашли Гурант, Рогул и женщина, которая меня накормила. Из их разговора я понял, что ее зовут Карилла. Так вот, они весело о чем-то разговаривали между собой, а потом Рогул сказал или вернее показал, чтобы я разделся.

«Ну, все, напоили, накормили, теперь кастрируют или зажарят и съедят», – подумал я, снимая с себя одежды.

Когда я дошел до трусов и майки, они запротестовали, чтоб я остановился. Рогул осмотрел меня, а Карилла что-то ему объясняла, показывая на меня рукой. Проговорив еще что-то, Рогул ушел, а Карилла принесла миску с какой-то мазью и стала замазывать мои раны.

«Фу! Раз лечат, значит, будет отсрочка. Поживу еще!», – промелькнуло в голове.

Потом Карилла завела меня в комнату и показала руками, чтоб я лег и спал.

Весь следующий день я сидел в доме или бродил по саду. И все время возле меня были или Гурант, или Бару. Я понимал, что это были мои стерегущие. Но я и не возражал, так как мы пытались общаться и учили друг друга новым словам. Им это нравилось даже больше, чем мне.

А я и не сопротивлялся – язык врага или друга надо понимать. На третий день во двор стали заглядывать любопытные. И чем ближе к вечеру, тем их было все больше и больше. Очевидно, в селении услышали обо мне и приходили посмотреть. Е-мое! А на что смотреть? Вот был бы я в своей отутюженной форме, да при фуражке! А так что? Сижу или хожу во всем помятом.

Ой! А с чего это я зафраерился? Ведь мне ничего не известно. Ничего! Видите ли, форму ему подавай! Подадут! И я задумался. Если даже бежать, то я не знал, в какую сторону. Вот блин!

Как-то раз проснулся я ночью. Прямо на меня через окно смотрела луна. Было полнолуние и, очевидно, оно меня и разбудило. Я встал и подошел к окну. Все темно-синее небо было усеяно звездами разной величины, и на их фоне величаво плыла желтым блином большая круглая луна.

Все спят, кругом тишина и покой. Красиво так! Да, но что это случилось с луной? На ней совершенно другие картинки. Привычные темные пятна морей слева исчезли, как и громадный белый лунный кратер на ее нижней «макушке»

А вместо них появились другие изображения. И со звездами что-то случилось! Я их совсем не узнаю! Так! Вот там должна быть полярная звезда. Ее нет! А куда убежали медведи? И вообще здесь совсем другие созвездия и млечный путь, вроде, пропал. Нет! Четвертинка его осталась, но где остальное? Да. Здесь другое небо!

Я не мог ошибиться. Атлас звездного неба обоих полушарий мы учили и знали как букварь. Приборы приборами, а по «ориентированию по звездам» мы в Академии сдавали зачет. Так куда же я попал?

Я уже понял, что попал к дирикам с их родоплеменными отношениями – это почти на полторы тысячи лет назад. Но в какой мир? В какую систему? Факт, что не в нашу! В параллельный мир или перпендикулярный? И кто же мне ответит? Интернета здесь нет! А «что, где, когда» – здесь тоже не работает. Во, влип! Где дорога в мое прошлое?

«Будем искать», – как говорил известный комик Юрий Никулин. Только где?

Я еще раз посмотрел на небо и, зевая, пошел спать. Тем более луна уже ушла в сторону и не светила в мое окно.

ВЫБОРЫ

Мне объяснили, что выборы совета старейшин здесь проводятся раз в два года. Право быть выбранным имел каждый житель. Для этого за три дня до выборов желающий должен был получить у вождя племени сосновую ветку и ходить с ней по селению, чтобы все могли увидеть кандидата. На площади перед хижиной вождя рисовались меловым порошком белые круги…

огул взял меня, Гуранта и Бару для агитационного похода по селению. Он шел с сосновой веткой впереди, всем улыбался, раздавал обещания и отвечал на вопросы или приветствия. Мы были как бы группой поддержки.

Так как слухами земля полна везде, многие пришли посмотреть на пришельца. То есть на меня. Мы шли от дома к дому от улицы к улице и везде нас встречали толпы любопытных. Меня щупали, брали за руки, а многие женщины просто подходили и часто-часто моргали глазами.

Потом мне Бару объяснил, что у дириков женщина обладает основной инициативой в вопросах знакомств, да и не только. И если она кому-то часто моргает, то это означает, что он ей понравился. Здесь говорить не принято. Если он, например, ее в упор видеть не хочет, то смотрит не мигая. Моргнул в ответ раз или два – готов поддерживать дружеские отношения. А если моргушек более пяти, то можно хоть сразу, простите, в кусты или к себе в хижину ее тащить.

Так возле меня все время стояли стаи моргушек. Одни шли с нами все время, другие отходили, уступая новым любопытным. Меня сразу предупредили – не моргать. Правда, я несколько раз не стерпел и моргнул. Ой, сколько радости это вызвало в толпе!

В, общем, мы пользовались успехом. Рогул, уже понимал, что благодаря мне он сможет проскочить в старейшины. Так и прошли эти три дня в хождении, не частом моем моргании и в обещаниях Рогула выполнить пожелания тех, кто подходил к нему с просьбами или вопросами.

Наступило утро выборов. Все население собралось по краю площади. Толпа гудела как растревоженный улей. Но вот ударили барабаны, и все стихло. Из хижины вышел вождь племени. Сразу же к нему присоединились старейшины в белых плащах, и все они направились к навесу. Там вождь уселся, возле него по краям стали старейшины, и снова загремел барабан.

На площадь вышел Колдун. Он что-то проговаривал и слегка бил в бубен. Может, с тех давних пор и дошло до нас выражение «бубнить» о чем-то.

Но вот Колдун громко закричал и, сильно ударяя в бубен и приплясывая, пошел по кругу. Он вертелся, подпрыгивал, вздымал руки кверху, падал на колени и снова вскакивал. Он все время что-то наговаривал и напевал, а затем остановился и прокричал:

– О! люди нашего племени! Славные Дирики! Добрые Духи услышали меня! Они разрешили проводить нам выборы старейшин. Они проследят, чтобы выборы были справедливыми. Идите и выбирайте! Самых достойных и самых мудрых!

Снова бьют барабаны, и помощники Колдуна разводят по белым кругам кандидатов с веточками сосны в руках.

Я тоже стою с Рогулом в белом круге. По правилам, кандидату можно было взять с собой не более двух близких людей. Рогул взял меня и Гуранта.

По краю площади шумит, волнуется толпа и разглядывает стоящих в кругах кандидатов. Шум несусветный! Все показывают на поле руками, что-то кричат, кого-то убеждают, а то и просто обсуждают это событие. Я видел, что многие смотрели в нашу сторону и показывали на меня. Особенно женщины. Они махали мне руками, моргали, что-то кричали и смеялись.

Ударила барабанная дробь. Смотрины закончились, и толпа повалила на поле. Каждый уже выбрал своего покровителя, своего кандидата и становился к нему в круг.

Кто-то определился сразу, а некоторые перебегали от круга к кругу, прислушиваясь к тому, что там сулил кандидат. Возле нашего круга была толчея. Он не вмещал всех желающих. Тем более, что многие протискивались ко мне, чтобы потрогать меня, пощупать или поморгать. Смех крики, возгласы, чьи-то речи. Все что-то спрашивают, что-то говорят. Хоть стой, хоть падай! Наш кандидат был на грани нервного срыва и стоял еле живой. Это были его первые выборы.

Снова удар барабана. Это был знак, что надо определиться, кто и к кому, потому что после пятого удара запрещалось перемещаться. Все должны быть в круге или возле него, как в нашем случае. Наш круг не вмещал всех желающих. А ведь были круги, в которых стоял только один кандидат с веточкой или с несколькими выборщиками.