Виктор Воробьев – По ту сторону ПравоСудиЯ (страница 3)
Александр учащенно дышит, нам становится страшно, но ничего сделать мы не можем, так и сидим, молча и переживая случившееся каждый сам про себя. А ведь завтра на его месте может оказаться любой из нас – это чувство еще долго не покидает и пульсирует в мозгу, вызывая подсознательный страх. Камера пронизана тревогой. Стучать больше не решаемся, нет смысла, да и опытные сокамерники пугают вероятностью загреметь в изолятор. Ждем! Проходит еще минут пятнадцать. Открывается дверь и на пороге появляется корпусной. «Ну, где он там?» – говорит корпусной. Александр тяжело дышит, пытается подняться с пола, встает, делает несколько шагов и чуть не падает. С трудом облокачиваясь на раковину, пьет воду из-под крана и, опираясь на стенки камеры, выходит в коридор. Дверь с грохотом захлопывается, все оживляются и начинают обсуждать нечеловеческое отношение к людям и поразительное безразличие к человеческой жизни. Я молча сижу на своей «шконке» и понимаю, что это лишь начало того, с чем мне придется столкнуться в этой «новой» жизни. Надо привыкать к такому отношению и к таким порядкам. Я – ЗЭК, и, по всей видимости, это как минимум на ближайшие несколько месяцев, а значит и отношение ко мне будет подобающее, и плевать всем, виновен я или нет – какая разница, к черту нюансы…
Я беру листок бумаги, ручку и решаюсь описать все случившееся, пока не зная для чего, но точно зная, что хочу этого, и, несмотря на свою нелюбовь к гуманитарным наукам, неумение красиво излагать мысли, чувства и переживания на бумаге, я впервые очень хочу передать все это другим. Хочу, чтобы все узнали и смогли хотя бы отдаленно представить и проникнуться этим состоянием, узнать то, что творится в нашем правовом и справедливом государстве, о чем мы и не догадываемся, не сталкиваясь с этим в обычной жизни, лишь изредка читая что-то в прессе, но не обращая никакого внимания на то, с чем живут сотни тысяч людей по всей стране, не имея возможности противостоять властному произволу, а зачастую и просто не способные поделиться своим горем и своей бедой с близкими и родными. Так и получается, что большинство людей пребывает в полном неведении (как и я раньше) и в полной уверенности в гуманности, справедливости и человечности нашего государства к своим гражданам, в защищенности от возможного беспредела органов правосудия.
Это первая заметка, которую я сделал, находясь в тюрьме. С нее-то все и началось. Думаю, этот случай переполнил чашу терпения, и тогда я решил написать о том, что произошло со мной, с чем я столкнулся, что пережил, чтобы помочь всем взглянуть на тюремный мир изнутри глазами простого обывателя, не сталкивавшегося когда-либо с правоохранительной системой нашего государства и далекого от криминала, тюремных устоев и обычаев. Я постараюсь максимально доходчиво донести все переживания и эмоции, поделиться мыслями, возмущениями, удивлением и недоумением об всем происходящем здесь.
Через двадцать минут привели Александра. Ему вроде стало лучше. Сделали укол и отправили спать. Будем надеяться, что к утру все пройдет. Надо ложиться спать, поскольку несмотря ни на что в шесть утра общий подъем и надо хоть чуть-чуть поспать. Для себя усвоил: не стоит здесь заболевать – никто заботиться о тебе и лечить тебя не будет. Хотя разве могли быть другие варианты в этом заведении?..
В тюрьме все по-особенному, свои правила и порядки, своя иерархия и структура, свои права и понятия, свои обязанности у каждого, свое место и подобающее отношение со стороны других заключенных, свой особый стиль общения с сотрудниками и администрацией. Тюрьма – это особое место, где ты еще не осужден, не признан виновным юридически, не наказан и по закону считаешься невиновным, но при всем при этом, ты изолирован от общества как социально опасный, и к тебе относятся как к зэку и уголовнику. Это место, где ты не имеешь права смотреть охранникам в глаза, а можешь только в пол, где руки должны быть за спиной, где на тебя могут орать без причины, и ты обязан выполнять любые команды, где тебя обыскивают, раздев до гола, и проверяют два раза в день; где ты ходишь в туалет там же, где ешь; где ты не имеешь права возражать и что-либо отвечать, где ты вообще не имеешь никаких прав. Начальник тюрьмы – «хозяин», царь и бог, все остальные представители администрации – полубоги, а ты… Да никто ты! Ты даже не животное в клетке, ты – НИКТО… Забудь, кем ты был в другой жизни, здесь ты просто ЗЭК.
О себе и о политической обстановке в городе
Меня зовут Воробьев Виктор Николаевич. На момент начала работы над книгой мне было 32 года (1976 года рождения). Свое тридцатилетие я встретил в одной из тюрем нашей необъятной родины. Никогда не забуду одинокий тортик на тюремном столе, который Ольга какими-то неимоверными усилиями смогла передать мне в камеру. Как не забуду и ее силуэт, стоящий на табуретке и машущий мне рукой из окна лестничной клетки находящегося напротив тюрьмы девятиэтажного дома. Я махал ей в ответ, высовываясь сквозь ржавую грязную решетку, а из глаз ручьем текли слезы, и в голе стоял огромный ком, мешающий хоть что-то крикнуть ей в ответ. Много раз я представлял, как пышно и торжественно буду встречать свое тридцатилетие, но такого варианта я уж точно не мог себе представить. Я умышленно не уточняю, в какой именно тюрьме я находился, поскольку это не так уж и важно и не меняет сути дальнейшего повествования. Мои многочисленные беседы с обитателями абсолютно различных тюрем нашей страны привели к мысли, что практически везде ситуация однотипная, лишь с небольшими нюансами, зависящими от личностных характеристик ««хозяина»» тюрьмы. Рассказанное в этой книге универсально и типично для любого региона России. Однако, обо всем по порядку.
Я имею два высших образования – техническое и экономическое, а также экономическую степень MBA (master of business administration) одного из ведущих российских университетов. По профессии я аудитор и до ареста возглавлял собственную аудиторскую фирму. Таким образом, как вы понимаете, я был довольно обеспеченным человеком, имеющим собственный процветающий бизнес и большие планы по его дальнейшему развитию.
Чтобы предупредить ваш вопрос и сомнения о том, как же можно к 28 годам иметь собственный бизнес, сразу напишу, что я не имею никакого отношения к криминалу и не являюсь чьим-либо ставленником. Все, чего я достиг, я достиг непосредственно сам, постепенно выстраивая «с нуля» и стремясь к этому, начиная с первого курса высшего учебного заведения. Всю свою жизнь я подчинил именно этой цели и поэтому в результате добился успеха. Конечно же, на первоначальном этапе становления компании не обошлось без помощи родителей. Вместе с полной моральной поддержкой я также получил небольшой стартовый капитал.
У нас была вполне обычная советская семья со средним достатком. Мама работала бухгалтером в больнице, а папа инженером в строительном тресте. В мои семь лет мы переехали в Архангельск, где я поступил в среднюю школу № 62. Все свое детство я провел в рабочем микрорайоне с названием Соломбала. У меня два младших брата, одному сейчас 29 лет, а другому 22 года. В общем, у нас была среднестатистическая советская семья, не испытывающая прелестей богатой жизни, но вместе с тем обеспеченная всем необходимым для нормальной жизни.
На момент моего ареста я жил со своей любимой девушкой – Ольгой. В ближайшее время мы планировали официально оформить наши отношения. Так уж получилось, что до этого вся жизнь была подчинена учебе, карьере, бизнесу, и поэтому на личную жизнь не оставалось времени. Детей у нас не было. В общем, как потом мне сказал следователь, я был идеальный кандидат для показательного дела с заранее известным результатом. Но об этом позже.
Началось все в марте 2005 года, когда, почувствовав в себе силы и желание участвовать в изменениях в жизни города, я баллотировался в депутаты Городского Совета города Архангельска и вопреки всем ожиданиям и всем прогнозам был выбран населением по одному из центральных округов.
История о том, каким образом в свои 28 лет мы с моим двоюродным братом, не имея ни опыта, ни известности, ни денег, ни покровителей, ни знаний об устройстве властных структур и механизмов управления городом, смогли обойти более тридцати самых известных и популярных людей в городе, заслуживает отдельного упоминания.
В то время в Архангельске во многих сферах настолько назрела кризисная ситуация, что в воздухе просто веяло желание перемен. На волне перемен в мэры города выдвинулся никому не известный тридцатипятилетний предприниматель из сферы торговли Александр Донской. Никто не рассматривал его серьезно, и его предвыборная кампания напоминала нелепый фарс на фоне маститых и известных людей города, которые годами участвовали в выборах и занимали все самые значимые посты. Часть людей из того же круга «для страховки» шла и в депутаты Городского Совета.
Поскольку, как я написал выше, мы решили попробовать свои силы на политическом поприще, но абсолютно не обладили никакими знаниями, с чего начать, мы обратились к некоторым кандидатам в мэры города с предложением идти с ними одной командой по одному из округов города. При этом мы прямо говорили о желании многое поменять, о существующих, на наш взгляд, проблемах в руководстве городом, о том, что мы будем на самом деле работать с людьми и после предвыборной кампании, и многое другое в том же духе. Естественно, нашим условием была обязательная полная финансовая и идеологическая независимость как при реализации предвыборной кампании, так и в дальнейшем. Мы понимали, что, воспользовавшись их деньгами, мы будем марионетками, а именно этого нам хотелось меньше всего. От каждого округа проходило по три кандидата. Поскольку нас никто не знал, а денег у городских воротил хватало не на одну тройку своих ставленников, никто не стал с нами даже разговаривать. Каждый кандидат в мэры повел по нескольким округам «своих» ставленников за свои деньги и рассчитывал в перспективе усилить собственные позиции в горсовете за счет продвижения своих людей. Однако мы все же нашли поддержку наших взглядов у Александра Донского. Возможно потому, что он шел с таким же желанием радикальных перемен, и он не боялся говорить об этом открыто, тем самым выгодно отличаясь от всех остальных кандидатов. В результате мы договорились: раз у нас общие планы и взгляды на необходимость перемен, мы будем позиционировать себя командой молодого перспективного кандидата в мэры города Архангельска. При этом он попросил нас взять к себе в команду одну свою знакомую – не пропадать же третьему месту среди возможных депутатов от округа. На этом наше взаимодействие с ним закончилось. Он вел свою кампанию, мы вели свою, но присматриваясь к тому, что делает он и отчасти советуясь с его специалистами по предвыборным кампаниям.