Виктор Виноградов – Уральские люди (страница 8)
на месте. Яма, склоны, выступ-полочка и тлен человеческий на
нём.
Милиционеры люди не старые – обоим по 30-32 года, крепкие,
спортивные. Того, который был у нас вчера дома, зовут Михаил
Николаевич, а второго наоборот Николай Михайлович, он крими-
налист и старше. Оба старшие лейтенанты.
Спускаться решил Михаил. Основная проблема, как закрепить верёвки – поблизости нет хорошего, прочного дерева. Вырубили
колья. Для подстраховки два кола вбили под некоторым обрат-ным углом по направлению спуска. Вбили ещё два небольших кола на краю ямы для рук, спускающегося и вылезающего. Ре-шили, что так будет удобно, надёжно, а то не за что будет ухва-титься.
Михаил обвязался верёвкой, взял с собой мешок большой, надел перчатки резиновые. Перчатки из могра, из прозекторской, сказал Николай. Лёг животом на землю и ногами вперёд начал двигаться в яму. Мы его держали за верёвку. Наконец натяжение верёвки ослабло, это он ступил на выступ. Мы не видели, как он наполнял мешок, мы стояли в трёх метрах от края и держали его.
Сначала была размотана ещё одна верёвка и свободно опуще-
на вниз. Для мешка. Прошло, наверное, полчаса.
- Поднимайте мешок, - крикнул Михаил.
Мы вытащили мешок, и он остался лежать на краю.
- Готово, - крикнул Николай.
- Поднимайте меня, - кричит Михаил.
Мы тянули, отступая от края ямы. Наконец показалась голова,
а затем рука, которая ухватилась за кол, и вот он вылез. Лежит на краю, лицо белее серебра.
- Ну, и работа у нас. Не люблю трупы.
Смотали верёвки, милиционеры взяли мешок и пошли к реке. Умылись. Я тем временем готовил костёр на старом моём месте.
Надо перекусить, прежде чем возвращаться назад. В горло ничего
не лезло, кроме крепкого китайского чая с сахаром.
- Мы пойдём не сразу, - говорит Николай, - я сёйчас проведу
первый предварительный осмотр. Обмоем водой то, что там в
мешке.
Я отошёл подальше, якобы мыть посуду, а милиционеры развязали мешок, и что они там, и как делали, я не видел. Не мог смотреть.
Через некоторое время следователь говорит, что череп пробит
чем-то острым и широким. Кирка, наверное. Зубы имеют харак-
терные повреждения. Один сломан – корень торчит, а два выну-
ты с корнями. Удалены в больнице, очевидно. Других поврежде-
ний он не заметил – ни переломов рук, ног, рёбер. Никаких пред-
метов, вещей в одежде он не нашёл. Вот только брючный ремень
с металлической пряжкой, да сапоги с медными клёпками.
- Узнаёшь пряжку?
- Да, у отца такой был ремень. И сапоги с медными гвоздиками были.
Про зубы я ничего не знаю. Мать, говорила, что знает особенности.
- Улики всё косвенные, – говорит следователь.
Сложили они эти останки в тот же мешок, который был предварительно вымыт и уже подсох. Связали. Этот мешок понёс на плече Михаил.
Тяжело молчали всю дорогу. Три раза останавливались отды-хать. Наконец наша река. Лодка на месте, мать на другом берегу стоит.
Переправились и милиционеры сразу пошли и понесли мешок в милицию: - Мы вас (это моей маме) пригласим скоро для опоз-нания. Нам надо кое-что оформить, переговорить с начальством. А время уже вечерние сумерки. То есть завтра утром.
Мы с мамой пошли домой. Дома она спросила:
- Кто в мешке?
- Отец.
Молча заплакала, ушла к себе в комнату. Я тщательно умыл-
ся, выпил холодного чая с хлебом и лёг спать.
Утром, примерно, в десять часов пришёл милиционер Михаил, и пригласил мать на опознание. Я тоже пошёл с ней.
Тяжелейшие минуты в жизни пришлось пережить матери. Да,
это ремень её мужа, да, сапоги его, точно – зуб один был сломан,
а два удалены врачом, да, на том самом месте – те самые зубы.
Что было у него с собой. Чего не хватает?
Мать говорит: – портсигара нет. Особенный он был у него, ин-крустированный золотыми и серебряными пластиночками. Прик-
леены. Под серебряной нижней пластинкой с левой стороны ини-
циалы «В.Д.В.» были. Дорогая вещь. Часов нет. Командирские
пыле-водонепроницаемые со светящимися стрелками и цифрами. Тоже с инициалами. И ремешок ещё у них кожаный, но с маленькими пластинками серебра, под цвет часов. Красиво было.
- Будем искать эти предметы. – Говорит Михаил Николаевич.
- Но тоже эти улики будут косвенные. Это ещё, как судья пос-
мотрит. Случай-то не в большом городе произошёл, а в тайге,
где нет лишнего человека. Он да напарник.
- Сейчас мы выпишем постановление на обыск у Фёдора, - го-ворит начальник милиции, капитан Амвоскин Пётр Иванович,- и сразу пойдём к нему.
Мы с мамой, естественно, туда не ходили. Обыск шёл два дня. Перерыли не только дом, но и баню и перекопали весь огород. Разговоров в посёлке об этом обыске было много, и долго ещё обсуждали. Много чего нашли в доме Фёдора. Взрывчатку, наза-регистрированное оружие, несколько килограммов слитков се-ребра, полкило золота и вещи нашего отца – портсигар и часы.
После этого разрешили похоронить отца. Много пришло наро-
ду, все чем-то помогали – гроб, памятник со звездой и силуэтами
его наград военной поры - медали «За отвагу», «За взятие Берли-на», орден Красной звезды.
Говорили матери какие-то слова, меня похлопывали по плечу,
младшего гладили по голове.
Женщины говорили: - Вот сейчас ты вдова с привилегиями, а