Виктор Виноградов – Уральские люди (страница 6)

Ну, думаю, щука попалась. Вытягиваю снасть, а там огромный

окунь. Таких я не видел ни разу. Больше килограмма на вид. Сни- мать с крючка здесь в воде я не стал, так как боялся упустить его. Не удержать такого. Поэтому я вместе со снастью опустил окуня в мешок и стал выбираться с болота. Затем вернулся и смотал удочку. Отличная будет уха!

До вечера я занимался заготовкой дров, костром, ухой. Потом смаковал уху. Не спеша обсасывал голову окуня, плавники. Ду-

мал, что уха будет у меня ещё на утро. Не получилось – всё съел,

а кости и кишки выбросл в яму, которую вырыл в десяти метрах.

День десятый. На промысел я пошёл на свои первые места с киркой, чашкой. Ковырял землю, промывал. Нашёл один интересный самородок какого-то бело-жёлтого цвета, не как предыдущие. Те были более тёмные. Хорошего размера добыча. Иду к костру для приготовления обеда-ужина. Хожу уже без оглядки, уже всё привычно, как будто расслабленный разгильдяй, однако, внутренняя напряжённость непрерывно сидит во мне. И не зря.

Подхожу к кострищу (не дошёл до него пятнадцать метров) и ощущаю какое-то движение за скалой, в том месте, где я выкопал

яму для отбросов. Снял рюкзак, достал пистолет и коробку спи-чек. Я ещё не понимаю - кто и что, но чувство опасности ощу-щаю. Стою не шевелясь, всматриваюсь … кто-то большой и тём-ный шевелится. Дошло, наконец, до меня – медведь. Пришёл на запах рыбы.

Надо его прогонять иначе он в следующий раз все мои продукты подчистит. Решил подойти чуть ближе, чтобы гром выстрела

был для него страшнее. Но стрелять в него нельзя. Нельзя его ранить (убить его из моего самопала невозможно) иначе он мне все

кости поломает в качестве самозащиты. До выстрела тоже нельзя попадаться ему на глаза иначе не будет никакого эффекта от выстрела, поэтому, сделав только два шага, я стреляю в его сторону, но вверх.

Ах, как он подпрыгнул! Как он драпанул! Только сучья треща-ли. Всё, больше не придёт. Какие у него переживания сейчас!

Я тоже переживал – а вдруг он любознательный … Как мне ночевать теперь, нет уже того спокойствия. Стало быть, надо делать на ночь костёр с толстыми брёвнами. Вот ещё одна забота-работа брёвна подтаскивать.

День одиннадцатый. Встаю с думой, что мне осталось работать здесь всего два дня. На тринадцатый день с утра надо у ходить.

Пока делал утренние дела решил, что надо бы ещё раз сходить за вонючее болото, если будет правильная погода. Ну, и, конечно, по этому ручью промышлять.

Решение принял после завтрака, к этому времени я понял по-году - ветерок слабый юго-западный, небольшая облачность - до-ждя не будет. Схожу-ка я на левые ручьи, на те, что перед воню-чим болотом, не на тот, где я отравился, а на те, что ближе к стоянке.

По первому же ручейку я дошёл до подножия гор, и это заняло у меня минут сорок. Вид русла показывал, что здесь много про-мышляли – сильно изрыто. Поэтому пошёл ещё дальше вверх по

течению. В самом лесу на склоне горы нашёл интересное место – скала, а в эту скалу сверху упирается ручей и делает два изгиба, между которыми широкий отстойный участок. Теоретически, согласно законам гидродинамики, здесь после завихрений под скалой образуется ламинарный поток и мелкие камни и песчин-ки оседают на дно. (! Во, какие слова знаю!). Вот этим местом я и решил заняться.

Занятие привычное – промывать в чашке. Таким способом мо-

жно выбрать только крупные экземпляры, а мелкие, размером с песчинку и даже размером со спичечную головку, те не уловишь

и это большие потери. Основная масса золота в песчинках. Надо иметь хороший лоток. А ещё говорят, что древние люди (2-3 ты-сячи лет назад) использовали овечьи шкуры, на которых хорошо ловился и песок. Золотое руно. То есть лоток, обтянутый шкурой. Вот бы шкуру с того медведя сюда. К следующему сезону я сде-лаю себе лоток. Имеется смысл в этом.

За день работы я нашёл два небольших самородочка золота и

один довольно крупный – серебра. Для Зойки, решил.

День двенадцатый. Снова пришёл к этой скале, поработать с

киркой решил – расширить пойму. Наработался в последний раз до усрачки (как говорят у нас на Северном Урале), нашёл ещё два серебристых камешка и с десяток непонятных – не самородки злата-серебра. Всё! Хватит ковыряться.

Работу прекратил с лёгким сердцем – не было стремления най-

ти ещё и ещё (то есть, жадности не было), да и устал от такой жизни. Захотелось уже мать обрадовать – она-то понимает цену этих самородочков. Все женщины нашего посёлка понимают толк в минералах – все в украшениях самодельных красуются на праздниках.

День тринадцатый. Сразу после плотного завтрака начинаю собираться в дорогу: самородки в мешочек и к поясу (плотно и прочно); камни разные, не распознанные мной, (штук двадцать) в рюкзак. Решил забрать кирку домой. Запасы еды иссякли (облегчение), зато вот кирка тяжёлая. Всё это скомпенсировалось, и поклажа оказалась такой же тяжёлой как при выходе из дома.

С облегчением в душе, но также и с некоторым сожалением я двинулся в обратный путь. Дорога до озера была ничем не приме-чательна. Иди и иди. Вовремя делай остановки для отдыха и не устанешь. Дорога шла, естественно, вниз – чуть легче, чем при подъёме сюда.

Дошёл, наконец, до озера и скалы, от которых начинался путь,

а … озера нет, вместо озера огромной глубины сухая яма. Вода

ушла. Быстро сообразил, что это происки землетрясения – разру-

шились своды карстовой пещеры. Что-то толкнуло меня, и я по-

шёл смотреть на яму, в которой я ночевал. Нашёл это место, а

вместо ямы большой провал и дна не видать. Подумалось, а что, если бы землетрясение было в ту ночь…. Мрак.

Вернулся к скале и более внимательно осмотрел дно бывшего озера. Ничего интересного на первый взгляд – голые крутые гли-нистые склоны. Очень крутые склоны, почти отвесные. Но в од-ном месте образовалась, как бы полочка. Там, очевидно, каме-нистый выступ. Что-то привлекло моё внимание недалеко от выс-тупа справа; этот выступ метрах в двадцати от меня и на глубине примерно пяти метров. Осторожно подошёл, лёг на живот и пер-вое, что увидел - это какой-то торчащий предмет, как будто тол-стая палка воткнута. Пригляделся, а это ружьё, воткнувшееся стволом в землю. Конечно, всё покрыто илом, но чётко понятно – ружьё. Ремень есть на ружье, значит можно попытаться достать его. Конечно, не спускаться в яму. Верёвки нет. Обратно не выб-раться. Можно попробовать палкой с сучком на конце. Если од-ной палки мало, то надо связать две. Долго искал подходящие палки. Срубил, связал и подполз к краю ямы. Осторожно опус-

тил палку и по борту ямы стал подвигать её к ремню. Наконец сучок подлез под ремень, и я потащил находку вверх. Операция получилась с первого раза. А если бы сорвалось ружьё, то ника-кого второго-третьего раза могло и не быть – такая глубина и крутизна. На глаз сейчас я определил глубину в двадцать метров, и ещё дыра на дне.

Двустволка, курковка, горизонталка 16-го калибра, тульского

завода. У отца такая же была. Протёр травой первую грязь и по-

нёс к реке. Грязь уже вся высохла, так как землетрясение было

десять дней назад. На берегу промыл тщательно ложе, цевьё не

снимается, стволы внутри прутиком прочистил. Попытался отк-

рыть – не получилось, заржавело. На вид не сильно заржавело,

так как детали воронёные. Надо дома керосином промывать, может быть и заработает как надо. Ну, это потом, а сейчас посмотреть бы номер его.

Снова взял ветку и начал чистить и всматриваться в номер ружья; наконец прочитал – 110245. Точно помню – это номер ружья моего отца. Как оно там оказалось??

Снова пошёл к бывшему озеру, лёг на живот напротив полочки, раньше на ней я что-то видел непонятное, но был увлечён ру-жьём, и не всматривался. Да и находился я тогда чуть в стороне от полочки, а сейчас улёгся прямо над ней. Будь на моём месте опытный криминалист, он бы сразу догадался – что там. У меня с трудом укладывалось в голове, что там сереет череп человеческий. А тёмная продолговатая масса это тлен человеческий в одежде. Ужас предчувствия охватил меня. Что делать? Ответ сам себе даю:

- Быстро идти домой и там в милицию.

- Но ведь вечер уже, темнеет. Не сейчас. Завтра утром. Опом-нись.

Взял себя в руки – да, надо идти к реке и устраиваться на ночь. Небо хмурится, возможен дождь. Надо срочно делать стоянку с пологом и костром.

Подхватил свои вещи и пошёл к реке. За большим корневищем дерева, которое в половодье приволокло на косу, я стал устраи-ваться на ночёвку. Всё привычно, быстро, точно и вот костёр уже горит и вода для чая греется, а я ставлю полог. Завариваю листья смородины, а дождичек уже стучит по крыше полога. Но я хоро-шо устроился за корневищем – оно сбоку, тент под девяносто градусов к нему, не дует, а тепло от костра сосредотачивается в образовавшемся углу – тент-корневище. Бегом к лесу, ломаю вет-

ки для лежанки. Лёгкий дождь пока, хорошо бы так и закончился. Мечтал о рыбалке на этой реке, но не будет её. Утром сразу в путь надо.