Виктор Виноградов – Уральские люди (страница 21)

От наших разговоров у Веры глаза лезли на лоб. Лоб от этого

морщинился. Что творится с Ленкой – она же за три года ни разу ни с одним парнем не встречалась! А тут сама на свиданку вре-мя назначает.

С чаепитием мы уложились в тридцать пять минут и я засоби-

рался домой.

Дежурная отметила мой уход, а я помчался по ночному городу домой. Бегом. Некогда ждать трамвай. Четыре километра не расстояние после конькобежной разминки.

Ефим Иванович с усмешкой похрюкивал: - Как покатался? А что так рано вернулся?

Я помалкивал, я начал греть воду, чтобы выстирать рубашки и не тратить завтра на это время. Время половина десятого вечера, время детское, я ещё успею кристаллографию почитать. Думая так, я нарезал хлеб, немного колбасы варёной «Любительской», налил ещё тёплый чай. После чая выстирал рубашки, развесил на балконе. На большее меня не хватило. Прилёг и тут же уснул оде-тым. А Ефим Иванович потом заходил и выключил свет.

Утром проснулся в восемь. На кухне пахло жареной картошкой. Ефим Иванович приглашал завтракать.

- Сегодня я продолжу печатать ваш труд. Сегодня у меня будет помощник.

- Не хочешь меня в помощники брать, ну, как тебе удобнее, как производительнее, так и лучше.

До половины одиннадцатого я занимался своими учебниками, а затем побежал встречать землячку.

Ждать пришлось минут двадцать, так как я рано пришёл. Вот и Эвелин выходит из трамвая. Сегодня она выглядит как-то ещё более привлекательно. Не понял в чём дело – может от того, что волосы слегка накудрявила и те легкомысленно вылезали из-под шапочки.

- Привет токарю-револьверщику.

- Привет нано-геофизику.

Кольнув так друг друга, двинулись в сторону вокзала, на переход над путями. Переход простирался над восемью путями. Впоследствии добавились ещё две линии.

Через десять минут мы были у меня.

- Знакомьтесь – мой помощник Эвелин или просто Лена.

- Ты утром сказал «помощник», я вижу, что это ПОМОЩНИЦА. Если б я знал, то я бы хоть немного прибрался. В последнее время что-то слишком часто женщины стали приходить в этот дом. То Ольга, то … .

- Ефим Иванович, вы не смущайтесь мы и не такое видели в нашей Турье, правда, Виктор.

Этими словами она сразу показала, что мы давно знакомы, что мы из одного посёлка. Поэтому не нужно никаких церемоний.

Снимала она пальто в моей комнате, а я тем временем успел шепнуть-попросить Ефима Ивановича, чтобы он через полтора часа поджарил много кусочков колбасы с двумя яйцами к жареной картошке. И чай китайский с жасмином. То и другое из моих запасов.

Без лишних слов, по-деловому мы расселись для печатания. Лена начала читать, спотыкаясь на его почерке. Я дал ей возмож-ность прочитать до того места где нужно продолжать печатать. За это время она стала лучше разбираться в его почерке и сказала, что с диктовкой будет всё в порядке. Про содержание она пока помалкивала.

Ровно час без отдыха позволил мне напечатать три страницы. Вот это уже лучше. И мне намного легче. Встали отдохнуть. На кухне что-то происходило. Пахло жареным луком и ещё какими-то специями. Стучал нож по разделочной доске. Но мы туда не пошли. Бросили в рот только по мятному леденцу, которые я заранее положил на тарелку вперемешку с шоколадными «Кара-Кум». В процессе работы конфетами заниматься невозможно.

Через пять минут снова принялись за работу. Ещё один час ра- боты и дверь приоткрывается. Заглядывает Ефим Иванович:

- Вы ещё не устали? Давайте обедать, а потом продолжите, ес-ли захотите.

- Спасибо, Ефим Иванович, - говорю я, - это очень кстати. Мы уже шесть страниц отбарабанили. – Пойдём, - это я уже к Эвелин обращаюсь.

- У вас, я вижу, чётко организованный рабочий порядок. Не ожидала.

- Туалет там, руки мыть – там. Вперёд.

На кухне нас ждал сюрприз. Ефим Иванович расстарался и изготовил чахохбили из курицы с грузинскими (или армянскими?) приправами. Своё творение он раскладывал уже по тарелкам. Вилки и ложки были алюминиевые, тарелки фаянсовые с фиолетовым рисунком каких-то птиц.

- До чего вкусно пахнет. Что это такое?

- Мои фантазии на кавказскую тему. Дружок мне недавно

привёз приправ из Армении и научил готовить курицу. Но он русский, не армянин. С этими словами он откупорил (где только берёт?) бутылку «Хванчкары» и стал разливать в гранёные стограммовые стаканы: – Давайте попробуем, что это за вино, один глоточек, а потом выпьем по полной за знакомство с приятной дамой.

Мы не возражали, так как сами умирали от любопытства. Вино оказалось превосходным. (Это тогда нам так показалось это простое рядовое красное виноградное вино. Много позднее мы пробовали немецкое «Мозельское» и французское «Пино»). Аппетит наш был по-юношески задорным. Лена свою порцию вина растянула на весь обед, я осилил два стаканчика. То есть всего-навсего мы втроём половину бутылки освоили. Потом был чай с сушками и конфетами. Такой чай Лена никогда не пробовала.

Во время обеда я сказал, что по тексту повести я понял, что Ефим Иванович, был и сражался в Крамптнице.

- Да, там был военный городок, который немцы превратили в крепость.

- Так вот, я в этом городке служил почти три года. В этом городке стояла конная армия Паулюса в середине тридцатых годов, а сейчас 10-я танковая дивизия (бывший Уральский Добровольческий танковый корпус).

Ефим Иванович чрезвычайно удивился и обрадовался такому

стечению событий: - Надо же, в одном месте служили Родине. В разное время, правда, в разных условиях.

Это обстоятельство нас ещё сильнее сблизило.

После обеда мы даже не пробовали продолжить работать, а

оделись, и я пошёл провожать её до общаги. Ехали мы на трамвае до Комсомольского проспекта.

- Ну и денёк у меня сегодня. Сюрприз за сюрпризом. Такой ку-рицы и такого вина я никогда пробовала; чай – необыкновенный; читала рукопись настоящего писателя. Будет что рассказать Верке и Светке.

- Хороший человек Ефим Иванович, да вот только сильно изра-ненный.

- Если нужно, то я буду и дальше помогать печатать. Работы много, но можно по воскресеньям вместо шатаний по городу и не по два часа, как сегодня, а по шесть. Приезжать буду не к одиннадцати, а к девяти. Или к восьми. Лучше к половине девятого.

Так мы и договорились, что в следующее воскресенье я встре-чать буду её на трамвайной остановке в половине девятого.

Когда мы сошли с трамвая, время было около четырёх пополудни, светло и Лена посоветовала мне не ходить в общагу, а сразу ехать обратно. Она же должна зайти в магазины купить кое что из продуктов.

Разумная девочка.

На трамвае я быстро вернулся домой. Думаю, что минут на двадцать пять быстрее, нежели идти пешком. Ефим Иванович был начеку и встретил меня в прихожей.

- Хорошая девочка. Изящная дама будет даже в годах … не упускай. Характер вот только её не понял .. пока вижу .. себе на уме .. не простушка, не дурнушка.

Рутина жизни. Печатаем вот уже четвёртый месяц по воскресе-ньям по 5-6 часов. Больше работать не даёт сам Ефим Иванович

и гонит нас гулять. Весна, трава пробивается. Мы в Балатовском лесу, там, где сосны сухо, а там где низины туда нет подходящей обуви, там ещё снег лежит. За зиму мы так и не сходили на лыжах. Ещё один раз были на катке.

Праздник жизни. К 9-му мая мы закончили печатать. Сделали три экземпляра. Торжественно сдал автору печатный текст его произведения. Мы с Леной полностью вошли в события того вре-мени … конец 1941-го, весь 1942-й год, выход из окружения, затем лечение, суд, штрафбат и до мая 1945-го в штрафном батальоне. В 1942-м разгром нашей 2-й Армии (командующий армией генерал Власов), выход из котла.

Вот о разгроме 2-й армии, и пленении генерала Власова, в ос-

новном, и пишет Ефим Иванович. Армия не сдалась, как писали историки – её отдал на растерзание немцам сам Сталин, так как полностью прекратил снабжение боеприпасами и продовольстви-ем, и был дан приказ выходить из окружения самостоятельно, а это означает, что бросили на произвол судьбы. Выходили с боями дивизиями, батальонами, ротами, мелкими группами, поодиночке во все стороны: на восток через Мясной Бор (самое кровавое мес- то); на юг к партизанам; на север на соединение с Ленинградским фронтом. Никто не сдавался; в плен попадали только раненые, больные.

Власов же был предан русскими полицейскими во время выхода из окружения. Кстати, Власов командующим 2-ой Армии, был всего два месяца, его направили из Москвы на выправление тяжёлого положения армии, когда смена командования ничего не решала. Всем было понятно, как надо действовать – это строить две-три дороги, и обязательно железную дорогу от российского тыла к расположению армии. В верхах не было ясного понятия этого или не было резервов, средств, так как были более важные направления на фронтах.

«Его группа штабных работников выходила на северо-восток к Ленинградской группировке. Нас, разведчиков (в разведке я был с начала войны командиром взвода), было четыре человека. Мы шли параллельно. Мы контролировали их движение и должны были придти на помощь в случае необходимости. Так приказал нам начальник разведки Армии.