Виктор Виноградов – Из жизни уральского человека (страница 6)

Занятие привычное – промывать в чашке. Таким способом можно выбрать только крупные экземпляры, а мелкие, размером с песчинку и даже размером со спичечную головку, те не уловишь и это большие потери. Основная масса золота в песчинках. Надо иметь хороший лоток. А еще говорят, что древние люди (2-3 тысячи лет назад) использовали овечьи шкуры, на которых хорошо ловился и песок. Золотое руно. То есть лоток, обтянутый шкурой. Вот бы шкуру с того медведя сюда. К следующему сезону я сделаю себе лоток. Имеется смысл в этом.

За день работы я нашел два небольших самородочка золота и один довольно крупный – серебра. Для Зойки, решил.

День двенадцатый. Снова пришел к этой скале, поработать с киркой решил – расширить пойму. Наработался в последний день до усрачки (как говорят у нас на Северном Урале), нашел еще два серебристых камешка и с десяток непонятных – не самородки злата-серебра. Все! Хватит ковыряться.

Работу прекратил с легким сердцем – не было стремления найти еще и еще (то есть, жадности не было), да и устал от такой жизни. Захотелось уже мать обрадовать – она-то понимает цену этих самородочков. Все женщины нашего поселка понимают толк в минералах – все в украшениях самодельных.

День тринадцатый. Сразу после плотного завтрака начинаю собираться в дорогу: самородки в мешочек и к поясу (плотно и прочно); камни разные, не распознанные мной, (штук двадцать) в рюкзак. Решил забрать кирку домой. Запасы еды иссякли (облегчение), зато вот кирка тяжелая. Все это скомпенсировалось и поклажа оказалась такой же тяжелой как при выходе из дома.

С облегчением в душе, но также и с некоторым сожалением я двинулся в обратный путь. Дорога до озера была ничем не примечательна. Иди и иди. Во время делай остановки для отдыха и не устанешь. Дорога шла, естественно, вниз – чуть легче, чем при подъеме сюда.

Дошел, наконец, до озера, до скалы, от которой начинался путь, а … озера нет, вместо озера огромной глубины сухая яма. Вода ушла. Быстро сообразил, что это происки землетрясения – разрушились своды карстовой пещеры. Что-то толкнуло меня и я пошел смотреть на яму, в которой я ночевал. Нашел это место, а вместо ямы большой провал и дна не видать. Подумалось … а что, если бы землетрясение было в ту ночь.... Мрак.

Вернулся к скале и более внимательно осмотрел дно бывшего озера. Ничего интересного на первый взгляд – голые крутые глинистые склоны. Очень крутые склоны, почти отвесные. Но в одном месте образовалась как бы полочка. Там, очевидно, каменистый выступ. Что-то привлекло мое внимание недалеко от выступа справа, этот выступ метрах в двадцати от меня и на глубине примерно пяти метров. Осторожно подошел, лег на живот и первое, что увидел – это какой-то торчащий предмет, как будто толстая палка воткнута. Пригляделся, а это ружье, воткнувшееся стволом в землю. Конечно, все покрыто илом, но четко понятно – ружье. Ремень есть на ружье, значит можно попытаться достать его.

Конечно, не спускаться в яму. Веревки нет. Обратно не выбраться. Можно попробовать палкой с сучком на конце. Если одной палки мало, то надо связать две. Долго искал подходящие палки. Срубил, связал и подполз к краю ямы. Осторожно опустил палку и по борту ямы стал подвигать ее к ремню. Наконец сучок подлез под ремень и я потащил находку вверх. Операция получилась с первого раза. А если бы сорвалось ружье, то никакого второго-третьего раза могло и не быть – такая глубина и крутизна. На глаз сейчас я определил глубину в двадцать метров, и еще дыра на дне.

Двустволка, курковка, горизонталка 16-го калибра, тульского завода. У отца такая же была. Протер травой первую грязь и понес к реке. Грязь уже вся высохла, так как землетрясение было десять дней назад. На берегу промыл тщательно ложе, цевье не снимается, стволы внутри прутиком прочистил. Попытался открыть – не получилось, заржавело. На вид не сильно заржавело, так как детали вороненые. Надо керосином промывать.

Тогда я начал чистить и всматриваться в номер ружья; наконец прочитал – 110245. Точно помню – это номер ружья моего отца.(!) Как оно там оказалось?

Снова пошел к бывшему озеру, лег на живот напротив полочки – раньше на ней я что-то видел непонятное, но был увлечен ружьем и не всматривался. Да и находился я тогда чуть в стороне от полочки, а сейчас улегся прямо над ней. Будь на моем месте опытный криминалист, он бы сразу догадался – что там. У меня с трудом укладывалось в голове, что там сереет череп человеческий. А темная продолговатая масса – это тлен человеческий в одежде. Ужас предчувствия охватило меня. Что делать? Ответ сам себе даю:

– Быстро идти домой и там в милицию.

– Но ведь вечер уже, темнеет. Не сейчас. Завтра утром. Опомнись.

Взял себя в руки – да, надо идти к реке и устраиваться на ночь. Небо хмурится, возможен дождь. Надо срочно делать стоянку с пологом и костром.

Подхватил свои вещи и пошел к реке. За большим корневищем дерева, которое в половодье приволокло на косу, я стал устраиваться на ночевку. Все привычно, быстро, точно и вот костер уже горит и вода для чая греется, а я ставлю полог. Завариваю листья смородины, а дождичек уже стучит по крыше полога. Но я хорошо устроился за корневищем – оно сбоку, тент под девяносто градусов к нему, не дует, а тепло от костра сосредотачивается в образовавшемся углу – тент-корневище. Бегом к лесу, ломаю ветки для лежанки. Легкий дождь пока, хорошо бы так и закончился. Мечтал о рыбалке на этой реке, но не будет ее. Утром сразу в путь надо.

День четырнадцатый. Поклажа заметно тяжелее. Несу еще и ружье. Мысли, мысли. Там могут быть останки моего отца. Надо сразу в милицию и сюда с ними. Веревки брать и доставать. Опознание или как оно правильно называется. Расследование – как так получилось.

За такими думами быстро и незаметно дошел до переправы. Издали вижу, что на том берегу кто-то стоит. Наверное, Зойка, как договаривались. Плот не вижу. Где он? Утащили?

Но вот под берегом, у самой воды на моем берегу вижу Зойку. Она рыбачит, а лодка рядом привязана.

На другом берегу моя мама. Уже машет мне рукой.

Дела-а-а. Меня встречают двое. Зойка у лодки на моем берегу, а мать на том берегу. Как она тут?

Пока Зойка сматывала удочку узнаю – оказывается, она в тот же день сообщила моей матери, что я благополучно перебрался на другой берег на плоту и ушел в горы. Один. Мать была в диком волнении все две недели.

Развернул лодку носом к реке, Зойка уложила удочки и улов (десяток красноперок) в носовую часть, я туда же складываю свои пожитки, она садится за весла, а я отталкиваю лодку и сажусь на заднее сиденье.

– Ну, как сходил? – Зойка спрашивает, как только отъехали.

– Я принес тебе кусок серебра – будет хорошая блесна. Но сейчас я не буду ковыряться искать его, а вечером занесу тебе домой.

О других находках и предположениях я молчу. Рано говорить. Надо сначала в милицию сходить и экспедицию снарядить, чтобы не спугнуть напарника отцовского. А то он еще раньше нас убежит туда и уберет останки. Тогда все будет шито-крыто.

– Ну, ты молодец. Я давно мечтала о серебряной блесне. Отец сделает.

Подплыли к домашнему берегу, мать ухватила за нос лодку, держит. Лодку развернуло течением и боком прижало к берегу. Сначала Зойка, затем и я благополучно выбираемся. Я привязываю лодку к кнехту. Есть такая самодельная тумба на берегу.

– Ты что же обманом ушел один? Это же очень опасно на прииски одному ходить. Я вся изволновалась. Ладно, что в назначенное время вернулся. Вот это ты молодец. Пойдем, я баню приготовила, уже и остыла она, наверное. Два часа назад готова была. Два часа тебя здесь жду, и Зойка столько же.

Все эти слова она вывалила на меня одним залпом. Долго готовила речь.

Я молчу. Виноват. Но мать молодец – и поругала и похвалила и подготовилась к встрече. Как я в баню захотел!

До дома недалеко и через пять минут я уже иду в баню. Нагрелся в горячей баньке, вымылся наконец-то с мылом. Оделся в чистую цивильную (не походную) одежду – благодать – вот она цивилизация – баня!

Маманя приготовила уже обед – все на столе: борщ мясной, рыба жареная (ленок), чай с малиновым вареньем, сушки.

В углу, около порога лежат мои вещи, в том числе ружье и кирка.

Пока я ел мать с подозрением смотрела в угол. Молчала. Потом:

– Куда ходил?

– Далеко. Решил пройти по отцовской карте. Нашел его место. Добыл кое-что.

– Не зря сходил?

Когда я начал пить чай, я стал рассказывать о геологических находках. Достал заветный мешочек и показал ей добычу.

– Богато. Хорошо за две недели.

– Это я решил употребить на следующий год после окончания школы для поездки в университет. Поступать буду.

– Хорошая идея. Правильно. А эти вещи откуда? В доме их не было. Где взял?

Начал рассказывать о своих других находках. О догадках. О намерении идти в милицию, об экспедиции к яме. Об отравлении газом я не рассказывал.

Мать разволновалась до такой степени, что слезы появились. Затем взяла себя в руки и говорит:

– Этот Федор (напарник отцовский) всегда мне был противен. Чувствовала я в нем подлость. Сейчас ты никому ничего не говори. Я сама пойду в милицию.

Мать ушла, а я, чтобы не терять время, взял приготовленный для Зойки самородок серебра, пошел к ним домой. Она была дома, ждала меня, – говорит.