Виктор Викторов – Неофит Мглы (страница 65)
— Какая рука тебе больше всего нравится, левая или правая?
— Я вас умоляю, пожалуйста, не нужно. Я всё понял, — он упал на колени. — Пощадите, прошу. Я всё сделаю, что вы скажете. Только оставьте мне жизнь, прошу! Я умоляю вас! — размазывая слёзы по лицу, он невольно начал пятиться, продолжая находиться в коленопреклонённой позе.
В его глазах было столько надежды, что ведьма удивлённо переспросила:
— Прямо всё?
— Да, къянмис, — он снова закивал, как болванчик, а затем уткнулся лбом в снег, боясь поднять глаза на ведьм.
— Договорились, разбойник, — в её словах промелькнула насмешка. — Тогда докажи.
Что-то упало возле него в снег. Слегка подняв голову, Борзун увидел перед собой кинжал в простых костяных ножнах, и его сердце пропустило удар.
— Нет, — прошептал он дрожащими губами, — пожалуйста.
Борзун с ужасом ощутил, что руки, против его воли потянулись к ножу, а весёлый девичий голос прозвучал похоронным набатом.
— Отрежь себе ухо.
Погода портилась на глазах. С наступлением вечера усилился и порывистый ветер. Чернеющее небо опустилось так низко, что, казалось, рухнет прямо на головы рискнувшим путешествовать в такую непогоду. Метель проворно набирала обороты.
В такую погоду хорошо сидеть дома, за высоким крепким частоколом и крепкой дубовой дверью, у пылающего очага и пить травяной отвар из обожжённой глиняной пиалы с куском доброго, хорошо прожаренного мяса. Борзун бы с радостью так и поступил, но Судьба распорядилась по-своему. У него не было дома и, видимо, уже никогда не будет. А ещё у Борзуна больше не было свободы, не было права говорить, пока к нему не обратятся и не было левого уха. Всё это он добровольно отдал в руки двух ведьм, когда ему пришла в голову мысль, что, заполучив двух рабынь, он сможет на время усмирить волнения в своей банде. А сейчас он прижимал окровавленный кусок нательной рубахи к уху, из которого до сих пор текла кровь.
За всё нужно отвечать. В том числе и за свои слова. Именно эту фразу сказала ему ведьма, когда он стоя на коленях, рыдая от боли, с готовностью преподнёс её окровавленный кусок собственной плоти. Теперь ухо болталось на его шее на вощёной верёвочке. Она так приказала. Чтобы помнил.
Паромная переправа. Ещё три часа, и они будут в Искаре, а на этой многоногой твари, почитай за два доберутся, если паромщик окажется на этой стороне.
Им повезло, если к данной ситуации применимо это понятие, поскольку паром был здесь.
Борзун несколько раз ударил в бронзовый колокол, подвешенный на вкопанном потемневшем от времени высоком столбе, заставив с него испуганно вспорхнуть какую-то птицу, и гулкий звон разнёсся далеко над тёмной неспокойной водой.
Паром дрейфовал неподалёку от берега, метрах в десяти, представляя собой плавучую избушку, установленную с самого края, на довольно большую квадратную деревянную платформу, которая сейчас пустовала, еле видно, покачиваясь на волнах, и то, если тщательно приглядеться.
Увидев, что на пароме по-прежнему не было никакого шевеления, он ещё несколько раз дёрнул привязанную к билу верёвку, но уже заметно сильней.
Это возымело эффект, поскольку даже отсюда, несмотря на снежный ветер, было видно, как из избушки появился паромщик.
— Слышу, демоны вас дери, — донеслось на берег. — Слышу!
Боги, неужели ты ослеп? Посмотри на берег, глупец, и отплывай как можно дальше.
Но баржа, несмотря на мысленные мольбы разбойника продолжала своё неторопливое движение. Уж можно было расслышать скрип палубной доски, а спустя некоторое время баржа с негромким стуком ударилась о бревенчатый пирс.
— Ну? Вы долго на берегу торчать будете? — прогудел паромщик.
Борзун в недоумении оглянулся на ведьм и его брови удивлённо приподнялись. Огромная туша гомункула исчезла.
— Светлых дней! — поприветствовала паромщика Хильсена. — Нам бы на тот берег перебраться.
— Да каких светлых дней, — проворчал детина с простоватым веснушчатым лицом, — видали, что твориться, — он обвёл рукой вокруг. — Давайте забирайтесь и отчаливаем. Проезд — пять серебрушек с человека.
— Нас устраивает, почтенный, — ведьма протянула паромщику монету.
— Золотой, — ахнул тот. — Да у меня и сдачи не будет, — он растерянно засуетился.
— Нам не нужно сдачи. Просто сделай свою работу, — ведьма подошла к нему почти вплотную и заглянула в глаза.
Паромщик на мгновенье оцепенел, затем помотав головой, сказал:
— Не извольте беспокоиться, къянмис. Всё будет в лучшем виде, — он посторонился, пропуская их на паром, а затем его взгляд остановился на Борзуне.
— Это же…, — он, выпучив глаза, потянул нож из-за пояса. — Его же вся Пустошь ищет, душегуба проклятого, — он было двинулся в сторону разбойника, но был остановлен повелительным жестом второй ведьмы.
— Всё в порядке. Мы как раз и доставляем его в Искар, чтобы сдать страже.
— Да как же так, почтенные къянмис. Он же сбежит, — заохал паромщик.
Над ладонью ведьмы загорелся небольшой светляк, а паромщик заметно расслабился.
— Так благородные къянмис — магессы, — с уважением протянул он. — Что же вы срезу-то не сказали. Тогда понятно. Отчаливаем?
— Да. Нас тут ничего не держит, — кивнула вторая ведьма.
Паромщик потёр мозолистые ладони, привычно взялся за рулевой рычаг, и деревянная площадка двинулась навстречу противоположному берегу.
Потчуя ведьм нехитрыми шутками, он сам же над ними гулко хохотал, смотря прямо сквозь восьмилапую тварь, которая сейчас преспокойно сидела на палубе, будто её не было.
Глава 27
Малая охотничья группа состоит из двух человек: мастера-охотника и мага, или двух мастеров-охотников и одного мага. Средняя охотничья группа включает в себя до трёх магов и не более четырёх мастеров-охотников.
Больно вцепившееся в плечо животное отняло почти пять процентов «хитов». Только после того, как я ткнул в него кинжалом несколько раз, оно, наконец, упала под ноги. Недолго думая, припечатал его каблуком, отчего тварь моментально испустила дух.
Остальной отряд продолжал на бегу отбиваться от мелких, похожих на белок-переростков низкоуровневых «мобов» двадцатого уровня, которые с тихим шелестом внезапно спикировали на головы нашему отряду, когда мы почти вышли к охотничьей избушке.
Мест я не узнавал, да и немудрено, учитывая то, насколько шоковое состояние у меня было в тот момент, когда я пытался не замёрзнуть в лесу. Да и сейчас бег по пересечённой местности не добавлял внимательности.
— Демоны! Угораздило же, — Корт в движении перерубил летящую ему в лицо тварь. — Ньерк, кайтан ты толстобрюхий, ты куда смотрел?
— Да кто ж знал, что птеросы здесь поселились? — прогудел он виновато, на миг появившись из скрыта. — Ай, тварь! Больно же! — с последними словами Ньерк буквально с силой отодрал от своего бедра, яростно сопротивляющегося зверька и с силой запустил его в ближайшее скопление его злобных приятелей.
Зверёк с яростно вращающимися глазами и дико вереща, пролетев тройку метров, как подбитый «мессершмитт», с хрустом впечатался в толпу своих сотоварищей и судя по возмущённым звукам, донёсшимся оттуда, медаль за успешный воздушный таран ему точно не светит.
— Ну до Гастелло тебе ещё далеко, но впечатляет, безусловно! — пробормотал я себе под нос, уклонившись от очередной мелкой дряни.
— Быстрей, быстрей, иначе нас здесь просто загрызут, — крикнул Серк, ломясь сквозь кустарник, как медведь.
Вот кому хорошо. Его ледяную броню не то, что прокусить какому-то зверьку — прикоснуться нельзя, без страха заледенеть намертво, чему служили подтверждением валяющиеся на снегу тушки разной степени заморозки по всему пути его движения.
Наш потрёпанный отряд вылетел на поляну, и я, наконец, узнал местность. Вон она избушка, вместо двери у которой сейчас зиял тёмный провал, наполовину занесённый снегом.
Оказавшись вдали от опасных деревьев, весь отряд с облегчением выдохнул, поскольку потрепало в разной степени всех. Беис тёрла прокушенный нос, громко высказывая вслух всё, что она думает о разной летающей дряни, норовящей полакомиться свежим мясом очень симпатичной и ещё очень молодой гоблинши, которой ещё жить да жить. Несмотря на потрёпанное состояние, на уставших лицах появились плохо скрываемые усмешки, поскольку от тихони гоблинши никто сроду не слышал таких слов, которые она витиевато складывала в такие словесные конструкции, что даже Саргин уважительно поднял большой палец.
Относительно целыми были только Поляна и брат Ньерка, и если с первым понятно, то почему птеросы опасались нападать на Поляну — остаётся загадкой. Наверное, они знали, что травницы невкусные, других объяснений у меня нет.
Если говорить о вашем покорном слуге, то мою задницу в этот раз спасла «Аура Страха», которую я уже врубал на автомате в любой непонятной ситуации, казавшейся хоть сколько-то опасной. Из-за этого поток зверья, который жаждал меня погрызть, существенно сократился. Плюс я поднял владение умением ещё на единичку.
Практически всё своё внимание нападавшие сосредоточили на мне и гоблинше из-за наших низких уровней. Если бы не Лиэль, то на гоблинше сегодня можно было ставить жирный крест, поскольку она не смогла отбиться ни от одного зверька, банально проигрывая им в ловкости.
Блондинка услышала визг перепуганной гоблинши и устроила там такую карусель своими клинками, что я невольно её зауважал. Гибкая, изящная, смертоносная тень выкашивала популяцию птеросов, как взбесившаяся газонокосилка, не позволив приблизиться ни к себе, ни к гоблинше ни одному зверьку. И пока Беис испуганно вертела глазами, Лиэль, отбив первую волну, схватила ту за шиворот и потащила за собой.