Виктор Точинов – Тварь. Графские развалины (страница 5)
Колька понял, что его не влечет карьера гробокопателя. Абсолютно. Сегодняшняя ночь последняя. И денег за золото с бриллиантами ему не надо. Есть другие способы заработать.
Пинегин склонился над мертвецом, протянул руку... И упал внутрь.
Кольке показалось — за долю секунды до падения что-то метнулось к Стасу оттуда. Снизу. ИЗ ГРОБА.
Лисичкин хотел закричать — и не смог, в горле засел липкий ком — ни проглотить, ни выплюнуть. Хотел развернуться и побежать — тоже не смог, ноги словно вросли в мягкую землю.
Все произошло за считанные секунды — но для Кольки они тянулись целую вечность. Вечность Стас ворочался в гробу, нелепо дергая торчащими наружу ногами. Вечность издавал хрипящие, задавленные звуки.
А потом вечность кончилась.
Стас выпрямился, стоя в гробу на коленях.
Глотки у него не стало. Просто не стало — рваная дыра, мешанина из кровавых ошметков. Кровь тугими толчками выплескивалась из разорванной артерии. Грудь Стаса бурно вздымалась, рот раскрывался широко, как при истошном паническом вопле — но звуков не было. Лишь в такт немым крикам из кровавого провала горла вылетали алые капельки.
Затем Стас тяжело рухнул обратно. В гроб.
Тогда Лисичкин заорал. И побежал.
Он несся по траншее — быстро, неимоверно быстро. Несмолкающий вопль Кольки рвал на части ночную тишину — и больше ничего он не слышал. Сейчас, сейчас, проклятая траншея кончится, он кубарем скатится по обрыву, и так же стремительно понесется вверх, к людям. К живым людям.
Хрусткий удар в затылок швырнул Лисичкина вперед. Он рухнул, ударился лицом о землю — и та раздалась, расступилась, приняла его в себя, он погружался глубже и глубже, странно, но залепленные суглинком глаза все видели — вокруг белели мертвые кости, много костей, черепа глумливо скалились его появлению, в их глазницах копошились мерзкие скользкие черви, а между ребер болтались заветные солдатские медальоны; вот же она, захоронка! — зачем-то обрадовался Колька, проваливаясь ниже, в совсем непроглядную черноту...
Потом не стало ничего. Даже темноты.
Часть 1 КРОВАВЫЕ МАЛЬЧИКИ
(26 мая 2003 г., понедельник — 31 мая 2003 г., суббота)
Глава 1
26 мая, понедельник, утро, день
— Твой комп скоро можно будет продать, как антиквариат, — сказал Пашка-Козырь, пристыковав разъем к засунутому под стол системному блоку. Без особого осуждения, впрочем, сказал. — Я-то думал, что у известного писателя что-нибудь этакое, навороченное...
— Ну уж, какой известный... Разве что в перспективе. Перевалю тираж в сто тысяч — куплю сразу последний “пентиум”, — пообещал Кравцов. — Хотя, в принципе, ни к чему. В игрушки я не играю, даже стандартного виндовского “минера” стер. Траектории баллистических ракет не рассчитываю. А для функций текстового процессора 386-го вполне хватает.
Он вставил штепсель в розетку, щелкнул клавишей. Не произошло ничего.
— Черт, растрясли все-таки, — встревожился Кравцов.
— Погоди, выключи. Я думаю, просто пробки вывинчены...
Паша вышел в соседнее помещение — крохотную кухоньку. Какая-нибудь излишне упитанная хозяйка вполне могла застрять там между тумбочкой с электроплиткой, холодильником и фанерным подобием буфета. Но Козырь, сухощавый и стройный, легко проскользнул в дальний конец помещения, к электрощиту и довернул две пробки. Холодильник тут же трудолюбиво заурчал.
— Включай, все в порядке, — вернувшись в “бригадирскую”, сказал Паша. Именно здесь, на столе, они собрали главное орудие труда Кравцова — поскольку выписывать наряды и заполнять табеля тому не предстояло. Размерами “бригадирская” напоминала купе спального вагона — даже откидная койка казалась позаимствованной из “Красной Стрелы”. Была она одна — ибо любому начальству, пусть и самого невеликого ранга, надлежит выдерживать дистанцию между собой и подчиненными. Остальные спальные места располагались в третьем и последнем помещении, самом большом по площади, — но туда Кравцов заглянуть еще не успел, озабоченный вопросом: как перенес дорогу компьютер? Конечно, все нужные тексты дублированы, но...
З86-й загудел, на темном экране замелькали цифры.
— Ну вот, а ты боялся, — удовлетворенно сказал Пашка. — Я уж вез, как музейный сервиз. Любимую тещу так бережно не вожу.
Наконец на экране появилась майкрософтовская картинка.
— Долго грузится, — констатировал Козырь. — Поменяй хоть “мамку”... Ну что, продолжим осмотр апартаментов?
Они продолжили. Третья комната тоже напоминала о железнодорожном вагоне — но о плацкартном. Впрочем, ничего удивительного, дело как раз происходило в строительном вагончике. Хоть катался он и не по рельсам, но специфика наличествовала.
Койки, числом шесть, располагались в спальне для работяг в два яруса, и оказались гораздо жестче бригадирской. Впрочем, имелось тут усовершенствование, для МПС никак не характерное, — две верхние койки были сняты со своих законных мест и помещены на самодельных подпорках между двумя нижними. В результате образовалось обширное ложе. Просто мечта эротомана.
— Кто же тут такой траходром отгрохал? — удивился Пашка. — Раньше не было... Не иначе как Валька Пинегин сексуальную революцию в Спасовке готовил, да не успел...
— Это который спился?
— Нет, который кирпич на макушку схлопотал, — помрачнел Пашка. — И зачем его на эти руины понесло ночью?
— Кстати, как он?
— Врачи говорят — жить будет. Скорее всего. Разве что заикаться станет да слюни пускать — опасаются, что кое-какие функции головного мозга нарушатся... Ладно, не будем о грустном. Продолжим.
И он продолжил экскурсию.
— Ну, где холодильник и плитка, ты видел. Вон та дверца — бионужник на одно посадочное место. Постельное белье под твоей койкой, четыре комплекта. Если не пойдешь по стопам революционера-Пинегина, проблема визита в прачечную пока не встает. Вот тут — два масляных радиатора, на случай холодных ночей. Посуда — одноразовая, кстати, — в буфете на кухоньке, там же электрочайник. Телевизора, извини, нет.
— Я не смотрю телевизор. Разве что выпуск новостей раз в неделю.
— Тем проще. А то я уж подумывал — до встречи с тобой — прикупить антенну да приделать на крышу, и привезти какой-нибудь ящик, — чтобы у сторожа от вечерней скуки рука к бутылке не тянулась... Но тебе, как я понимаю, скучать не придется. — Паша кивнул на компьютер.
— Не придется, — подтвердил Кравцов. И понадеялся, что не солгал. За последние месяцы он не написал и пары страниц.
— Ну что тут еще тебе показать? Хозяйство несложное, сам во всем разберешься... Да, вот что... Смотри: этот лист внутренней обшивки сдвигается, под ним — пульт сигнализации. Тумблер вниз — включена, вверх — выключена. Не забывай, пожалуйста, уходя включать, а в течение минуты после прихода отключать.
— А красная клавиша зачем? — поинтересовался Кравцов, изучая незамысловатое устройство.
— Тревожная кнопка. Нажмешь при чрезвычайной ситуации. Тогда не вохра с фабрики прибежит, а очень серьезные люди приедут. Очень.
— Круче, чем в стройбате? Знаешь, какая у тех присказка, если дело до разборок доходит? Говорят: нас драться и стрелять не учили, мы сразу в землю закапываем...
— Ты же, помнится, не в стройбате служил? Но присказка к месту. Ты уж понапрасну кнопку не дави...
— Не буду, — пообещал Кравцов. Он не представлял себе обстоятельств, при которых ему потребуется тревожная кнопка. Тогда — не представлял.
Через пару минут они оказались на улице — Кравцов сам запер дверь, осваиваясь с незнакомыми замками.
Погода стояла отличная. Весна в этом году запоздала, начало и середина мая были холодными, — но в конце месяца природа, казалось, решила вернуть все недоимки по ясным и солнечным дням. Окружающие деревья — огромные столетние липы, оставшиеся от едва ныне угадываемого графского парка, — стремительно оделись зеленью, спеша наверстать вынужденную задержку. Молодая, яркая трава в два-три дня вытянулась и скрыла старую, пожухлую. И вода в пруду — не успевшая еще зацвести и подернуться ряской — выглядела теперь как-то иначе, не рождая у стоящих на берегу чувство
Красно-серая громада графских развалин тоже смотрелась не так мрачно, как тогда. Двухэтажное разрушенное здание приоделось в зеленый наряд, на нем кое-где росли маленькие деревца и кустики — цеплялись корнями за почву, нанесенную ветром за годы в щели карнизов, торчали из зияющих проемов окон, в том числе и второго этажа, — очевидно, найдя пристанище на чудом уцелевших фрагментах перекрытий.
Кравцов окинул взглядом подопечную территорию и спросил:
— Всё-таки: что я здесь буду охранять? И — каким образом? От ограды, по-моему, меньше половины уцелело...
На памяти Кравцова это была не первая попытка восстановить разрушенный дворец (понятное дело, воспоминания его касались лишь тех лет детства и юности, когда ему случалось подолгу жить в Спасовке). Ограда из серых бетонных плит осталась от какой-то очередной несостоявшейся реставрации — и, будучи в течение двадцати лет сооружением совершенно бессмысленным, помаленьку приватизировалась жителями Спасовки и соседнего поселка Торпедо на свои личные надобности.
— Придет время — и ограду подлатаем. А пока не завезли остальные материалы, объект, достойный охраны, тут один. Во-о-он, видишь, два штабеля?