Виктор Точинов – Тварь. Графские развалины (страница 25)

— Да нет... Машина. Новый “мерс”, на который я после “Антилопы” пересел. Изуродовали его капитально. В полном смысле слова кузов изрубили. Не топором старались, и не ножницами по металлу, — чем-то длинным и очень острым рубили. Потому я тогда про Сашка сразу и вспомнил... Проверил — и выбросил его из головы. А сейчас засомневался. Я его мертвым не видел. И могилы — не видел. Лишь ответ на запрос. Мало ли бюрократической путаницы бывает...

Кравцов с сомнением покачал головой. Путаницы в этой стране, конечно, хватает. Но больно уж маловероятно, что сбежавшего и устроившего ампутацию собачьей головы человека — именно его и никого другого — по ошибке объявили мертвым. Впрочем, проверить недолго — Саблино не дальний свет...

Всё равно Пашка что-то не договаривает, подумал Кравцов. Роль Козыря в рассказанной им давней истории десятая — нет особых поводов для мести, а у Пашки нет причин — уже в наше время — тут же вспоминать о парне, увлекавшемся когда-то длинными и острыми предметами... Откуда тому знать, что именно разговор тет-а-тет Козыря с Динамитом стал косвенной причиной всего? Надо понимать, кое-что дорогой друг намеренно оставил за кадром. Скорее всего — тайную от Динамита любовь Сашка и Наташки Архиповой, не просто проводы с дискотеки. Односторонняя была та любовь, или обоюдная, — уже неважно. Дело в другом — тогда и только тогда последовавшая спустя пару лет свадьба Козыря и Наташки вполне могла стать поводом для мести, тем более что крыша у вероятного мстителя съехала. Могла стать, если бы пресловутый мститель не умер три года назад. Все укладывается в схему, кроме его смерти. Даже нежелание Козыря лишний раз напоминать Наташе о той истории...

Ничего из этих мыслей Кравцов вслух не сказал. Но сформулировал все пришедшие в голову повороты сюжета (к обсуждаемому он по-прежнему относился как к литературной версии):

— Если Сашок мертв, то мне тут видится два варианта. Либо всё — просто совпадение... (При этих словах писатель Кравцов вздохнул — количество совпадений вокруг превышало все предельно-допустимые нормы.) Совпадение, никак с той давней историей не связанное. Мало ли кому ты мог перейти дорогу со своим проектом века. Мечей-новоделов в продаже появилось предостаточно, кузнечное ремесло осваивать не надо. Клубы исторического фехтования тоже расплодились, да и в некоторых тусовках “ролевиков” учатся махать железками на полном серьезе... Короче говоря, способ убийства, который тринадцать лет назад был уникальным — сейчас стал куда более вероятен. Второй вариант — за десять с лишним лет в психушке Сашок завел себе друга-приятеля. Всё ему рассказал — даже о том, где спрятано оружие. Как я понимаю, остальную коллекцию у него не изъяли, лишь ту штуку, что держал в руках?

Козырь кивнул.

— Ну вот, — продолжил Кравцов. — В экстремальных условиях психушки дружба двух психов может вылиться во что угодно, мне кажется. В том числе и в этакого “Графа Монте-Кристо — II”. Месть погубителю лучшего друга и соблазнителю его невесты...

— Да какая она... — возмутился было Козырь, но Кравцов не стал слушать.

— В рассказах сбрендившего человека Наташа могла выглядеть его верной и чистой возлюбленной, а вы с Динамитом — черными злодеями-разлучниками. И я думаю, сидеть сложа руки не стоит. Не нравится мне эта манера — сносить головы одним ударом.

— Думаешь, в несколько приемов приятнее? — мрачно поинтересовался Пашка. — Но откуда приятель — а не сам Сашок — может так ловко махать мечом или саблей?

Кравцов не смутился:

— За десять лет — тренируясь на палках — можно любого до кондиций Коннора Мак-Лауда натаскать.

— Ловко ты все разложил по полочкам... — сказал Козырь уважительно. — Раз, раз, — и готово...

— Работа такая, — скромно ответил Кравцов. — Когда пишешь, постоянно приходится собственные сюжеты по полочкам раскладывать, все шаги персонажей просчитывать.

Он слегка лукавил — и персонажей, и их шаги он видел, — а логику пускал в ход лишь потом, обрабатывая и шлифуя записи увиденного.

— В милицию думаешь обращаться? — спросил Кравцов.

— С убитой собакой? Не смешно... У меня, думаю, заявление об этом примут — есть знакомства среди начальства РУВД. Но зачем ребятам отчетность портить? Ведь землю носом рыть никто не будет... С машиной дело серьезнее было, и все равно никого не нашли.

— А эти твои знакомцы, что круче стройбата?

— Там другие отношения... Если какой наезд по бизнесу — тогда пожалуйста. Да и на кого, как они выражаются, предъявугнать? На гипотетического дружка давно умершего человека?

— Тогда придется самим. Предлагаю разделить усилия по двум направлениям. Ты займись своими вероятными конкурентами. Попробуй вычислить среди них человечка с достаточно специфичным хобби. А я позвоню в Саблино, возможно даже оседлаю твою “Антилопу” — и съезжу туда. Так уж совпало (это слово начинало вызывать у Кравцова легкий рвотный рефлекс), что я несколько лет назад водил знакомство — достаточно шапочное — с тамошним главврачом. Не в качестве пациента, само собой. Может, он уже не работает, мужик и тогда в годах был. Но все равно, какая-то зацепка, не просто любопытствующий с улицы... Потолкую с его преемником, узнаю, что смогу: дружил ли кто с больным Зарицыным, выписывался ли кто после его смерти...

Он говорил это, чтобы успокоить Пашку, почти уверенный, — никуда ехать не придется. Деревня не город, все всех знают, кто-нибудь да видел расправу с Чаком... Проще всего будет завтра навести справки через Алекса — а потом разобраться с живодером, чтоб неповадно было...

Но Пашка успокаиваться не желал. То есть внешне эмоции не проявлялись — но, судя по лицу и тону, отнесся Козырь к произошедшему, как к опасности — реальной, зримой, требующей немедленных ответных мер.

— Правильно, нечего ждать, надо перехватывать инициативу, — сказал он и неожиданно сменил тему:

— У тебя лицензия на газовик есть?

— Есть. И стволов дома максимально возможное количество лежит — пять. Тоже своего рода коллекция... Тебе нужен?

— Да и у меня этого добра хватает. Советую выбрать пушку помощнее — и носить с собой. С ружьем-то по городу — да и по деревне — открыто не походишь... У меня эта надпись “УБИРАЙСЯ” из головы не выходит... С той историей ты не пересекался, с моими конкурентами тем более. Есть подозрение, что финальный акт этой пьески наш “икс” планирует здесь, в Спасовке. И решил убрать со сцены лишнего статиста — то есть тебя. Оставить меня одного. Попробовал напугать — не вышло, может продолжить то же самое — другим способом. Стоит подстраховаться.

— Газовик, конечно, сможет помочь... — сказал Кравцов с большим сомнением (не слишком всерьез, подыгрывая). — Но пока газ хорошенько подействует — раза два-три вполне рубануть можно. Разве что холостыми стрелять, с близкого расстояния... Есть у меня газовый револьвер сорок пятого калибра — так в инструкции прямо написано: выстрелы в голову с расстояния меньше метра смертельно опасны. Улетит голова — не целиком, кусками. Только вот меч — в руке — все равно длиннее...

— Все-таки не голыми руками за клинок хвататься. Сточи надфилем перегородку в стволе и купи на толкучке патроны с мелкой дробью, — посоветовал Паша. — Думаю, если что, — за такую незаконную доработку претензий не будет, учитывая обстоятельства... А я попробую узнать, как можно срочно оформить документы на боевое. Устроимся вдвоем, если надо, фиктивно на службу в охранное агентство...

Кравцов понял, что за минувшие годы законопослушность Козыря выросла. Раньше, угодив в подобную ситуацию, тот бы уже размышлял — где бы и как бы раздобыть левый, незаконный боевой ствол. Тем более что в Спасовке откопанные и восстановленные пушки кое у кого имелись — и чересчур далеко не запрятывались. Трудно жить в деревне без нагана.

Вполне можно приобрести или взять напрокат пистолет у хорошего знакомого. Впрочем, если вдруг все окажется всерьез, если Кравцов или Пашка разузнают что-то особо поганое — может дойти и до этого варианта... Подумав про это — почти уже серьезно — Кравцов решил: идеи-фикс всегда заразны. Эта тоже.

А Козырь тем временем снова сменил тему:

— Кстати — раз так дело повернулось — можешь наш трудовой договор аннулировать в любой момент. И уехать. Я в претензии не буду. В конце концов, тут всё в мои проблемы упирается, — а ты, в общем-то, ни при чем.

— Нет уж. Когда мне говорят или пишут: убирайся! — с места не стронусь. Вот если бы тот дебил написал вежливо: уезжайте, пожалуйста...

Шутка не получилась. Даже тень улыбки у Паши не промелькнула.

...Когда Козырь наконец уехал (держа на переднем сидении бюксфлинт с вложенными в стволы картечными патронами), Кравцов понял странную вещь. За долгую беседу они перебрали все возможные меры предосторожности и противодействия неведомому противнику. Лишь об одном Пашка не заикнулся: о том, чтобы отменить завтрашний приезд сюда жены и детей.

Почему?

В полночь — когда в вагончике Кравцова еще горел свет и долгий разговор с Пашей был далек от завершения — поздние прохожие, невзначай прогуливавшиеся у обнесенного оградой озера-провала, вполне могли бы заметить несколько теней, мелькнувших в лунном свете. Но прохожих не оказалось — место популярностью для прогулок при лунном свете не пользовалось. При дневном, впрочем, тоже.