Виктор Точинов – Резервная столица (страница 37)

До твердого места добрались все шестеро, все оказались пригодны служить в морской пехоте КБФ, даже Яков, наверное.

Повалились на мох, кто где вышел, — развести костер, просушить измоченную одежду сил не оставалось. Яков хотел было накрыться шинелью, но обнаружил вдруг, что скатки у него нет. Где, в какой момент боя ее снял и оставил, так и не вспомнил. Сухой паек при переправе не подмок, вещмешки шьются из водонепроницаемой ткани, — однако желание поесть бесследно испарилось, хотя последний раз подкреплялись около полудня. Якову хотелось одного — лежать и не шевелиться. Чем он и занялся, считая, что уснуть все равно не удастся, так хоть полежит, отдохнет… Эта мысль оказалась последней, сознание отключилось мгновенно, без дремотного перехода от бодрствования ко сну. Словно свет выключили в комнате — щелк! — и темнота.

— Ну, красота! Запорожцы на привале! Я с ног сбился, по всему лесу их искавши, а они, здрасьте-пожалуйста, в болото забились!

Первая мысль Якова, проснувшегося от громкого голоса, была такая: до чего же холодно! Вторая: до чего же есть хочется! Третья: Игнат жив!

Он поднялся на ноги (все до единой мышцы откликнулись тягучей болью), хотел обнять приятеля, но тот выставил ладонь защитным жестом:

— Изыди! Ты, Яш, в нарядах сгнил бы на срочной за такой внешний вид!

При форсировании болота Яков лишь раз провалился в топь, и то не очень глубоко, даже по пояс не ушел. Однако вымазан был болотной жижей с головы до ног. Сейчас она подсохла, превратилась в корку, но кое-где мокрые пятна еще оставались. В сапогах мерзко хлюпало. Лицо и кисти рук зудели и чесались от бесчисленных комариных укусов. Вот ведь как бывает — в гражданской жизни, бывало, не уснешь, когда в спальне единственный комар над ухом пищит, свет приходится включать и ловить. А здесь, в комарином царстве, спал и хоть бы хны.

— Сам-то отчего такой чистый? — спросил он подозрительно. — В обход болота прошел?

— Во-он там плотина бобровая есть, это они, мохнатые, воду тут подняли, ручеек запрудив. Мы по той плотине, как по мосту прошли, пока вы в грязи бултыхались. Я сразу, как пеньки погрызенные увидел, так и понял: надо плотину искать.

Яков вспомнил, что и сам видел вчера заостренные огрызки деревьев, напоминающие громадные очиненные карандаши, закопанные в землю. Но мысль о бобрах и их плотинах даже не мелькнула, не до того было.

Морпехи, измазанные не меньше Якова, поднимались, — поохивая, держась кто за бок, кто за спину. Им тоже не пошла впрок ночевка на земле в мокрой одежде.

— Двигайте вон туда, к тем вон высоким соснам. — Гонтарь показал рукой направление. — Под ними наши, кто уцелел. И первым делом в порядок себя приведите, там бочажинка есть с чистой водой, ребята покажут. Помойтесь, постирайтесь хотя бы так, без мыла.

— Немцы же рядом, — напомнил Яков. — Может, уйти сначала подальше?

Говорил и чувствовал: далеко ему не отшагать, сил не прибавилось. Да и комары проклятые пару стаканов крови точно выцедили.

— Нет немцев в лесу, — сказал Гонтарь, — я рано утречком проверил: все ушли.

Рано утречком? А сейчас тогда что, по его разумению? Солнце совсем недавно взошло и не успело подняться над деревьями… Видать, отправился Гонтарь на разведку вообще ни свет ни заря.

Однако получалось, что зря они полезли в болото ночью, решив, что немцы из потрепанного у "Ильичевца" батальона будут мстить морпехам до конца. У того батальона, небось, свой приказ, своя боевая задача, отвлеклись от нее ненадолго — и двинулись дальше.

— Шагайте, — сказал Гонтарь. — А ты, Яш, задержись, дело есть к тебе.

Морпехи исчезли за деревьями, и лишь тогда Гонтарь продолжил:

— Я теперь, получается, ротным стал, Яш. Не думал, не гадал, но больше некому.

Яков, разумеется, уже заметил обновки Гонтаря — на поясе у старшины висела пистолетная кобура, а на плече планшетка — и пятна на ней напоминали плохо оттертую кровь. Наследство, доставшееся от Нестеренко вместе с ротой?

Гонтарь проследил направление его взгляда, подтвердил:

— Нет лейтенанта больше. Под первую же очередь угодил. Наповал, пуля в голову прилетела, вытаскивать даже не пробовали. В общем, ротный теперь я, но…

Он сделал паузу, продолжил чуть иным тоном.

— Надо выбираться, к своим выходить. А куда? Карта вот досталась от Нестеренки, компас тоже, да только не силен я в этих азимутах-хреназимутах… Пособишь?

Для Якова словно приоткрылось окошечко в совсем недавнюю, но такую далекую жизнь: сколько же раз он слышал от Игната это "пособишь?", когда тот просил помочь разобраться с премудростями того или иного предмета.

— Азимут штука простая, это не портянки правильно намотать. Пособлю, конечно.

— Погодь, погодь… — остановил его Гонтарь, видя, как Яков потянулся к планшетке. — Хоть руки сначала сполосни, нам карта еще понадобится.

Яков посмотрел на свои руки, кивнул и спустился к ближайшему разводью с чистой водой.

К сожалению, с военной топографией их познакомили по принципу "галопом по европам", на военной кафедре КИИ делали основной упор на другие дисциплины. Состоялось одно занятие, или даже два, посвященных топографии, — но полтора года назад, и сообщенные тогда сведения основательно выветрились у Якова из головы. Он опасался, что не вспомнит значение многих топографических значков, и придется действовать по наитию, а цена ошибки будет высока…

Напрасные опасения. В планшетке покойного ком-роты карта обнаружилась единственная, и не топографическая — километровка "Северо-восток Эстонской ССР" Кроме упомянутой республики, частично угодили на карту акватории Чудского озера и Финского залива, а также прилегающие районы Ленинградской области.

Хоть и была карта отпечатана в типографии № 3 "Военполиграфиздата НКО СССР", хоть и имела штамп "Секретно" — но отличалась от обычных географических карт лишь крупным масштабом, для гражданских нужд километровки не печатают и в магазине их не купишь.

Для военных такая карта-километровка хороша в больших штабах — рисовать на ней расположение корпусов и армий, да стрелки основных и вспомогательных ударов. На ротном уровне нужна карта топографическая, еще более крупномасштабная, — но Яков подозревал, что их на Гогланде попросту не было, и морпехам выдали, что нашлось.

Он объяснил этот нюанс Гонтарю, тот покивал с таким видом, что стало ясно: разницу между топографической и географической картой старшина понимает плохо.

Но, как говорится, за неимением гербовой пишут на простой…

Привязаться к местности удалось не без труда. "Их" болото Яков не отыскал среди многих других, или же было оно слишком небольшим, чтобы угодить на карту. Попробовал восстановить путь роты с самого начала, с высадки, — но оказалось, что оба не знают название поселка, к причалам которого прибыли сейнеры. Наконец на карте отыскался "Ильичевец", и дальше стало легче.

— Мы примерно здесь, — показал на карте Яков. — Вопрос в том, куда будем выходить? На запад, к Таллину? — палец прочертил направление возможного отхода. — Или на восток, к Ленинграду? — палец двинулся в обратном направлении.

Гонтарь задумчиво посмотрел на карту, поразмыслил и изрек:

— Не нравится мне к Ленинграду. Воды на пути много, а я плавать не умею.

И в самом деле, Эстония на востоке сужалась, образуя нечто вроде бутылочного горлышка, стиснутого между Финским заливом и Чудским озером. А в самом узком месте "горлышко" перекрыла еще одна водная преграда — река Нарва, текущая из озера в залив. Широкая река, судя по карте. И без карты широкая, видели ее, когда ехали на сборы поездом.

— Значит, в Таллин пойдем? — спросил Яков.

— В Таллин Нестеренко уже ходил… А нынче под сосной лежит, муравьи мозги кушают.

— У тебя получится. Ты удачливый.

Яков не льстил и не подбадривал, он и в самом деле так думал. И танк немецкий Игнат в Польше угнал, и "юнкерс" подбил, впервые в бою, не на учении к зенитке встав… И без единой царапины из той мясорубки выскочил, что немцы на гриве устроили. Фарт у человека, любит его судьба, и лучше держаться к нему поближе, тогда и сам уцелеешь.

— Ну, получится… А что мы в Таллине делать будем? Прикинь, наш дивизион самый дальний, другим курсантам в штаб бригады вернуться недолго было. Стало быть, сейчас там под сотню лишних лейтенантов, готовых техвзводами командовать. А Таллин в кольце, как я понимаю. Куда их всех? Кого-то в дивизионы уцелевшие зашлют, убыль людей восполнить. А остальным винтовки в руки — и под танки. Не хочется мне в Таллин, Яш, совсем не хочется.

— Можно на месте остаться. Нас "партизанами" звали в дивизионе, так попартизаним на самом деле в лесу немного.

— Немного? Это скока? До зимы? Без еды, без патронов, без ничего?

— Наверняка деблокирующий удар к Таллину будет. Главная база КБФ как-никак.

— Может будет, может нет, может дождик, может снег…

Гонтарь вновь задумался. Затем показал на карте маршрут.

— Вот так мы пойдем.

Траектория была замысловатая, старательно огибала дороги и населенные пункты, проходя по самой гуще лесов. Но в общем и целом заворачивала на восток.

— Найдем уж какую-нибудь лодку, перевезем тебя через Нарву, — сказал Яков. — А не найдем, так плотик из пары бревен соорудим. Не потонешь.

— Думаю, мы еще до Нарвы на своих натолкнемся. Прикинь, сколько частей южнее оборонялись, не могли они все погибнуть да в плен попасть. А у нас с гулькин хрен людей осталось, чтоб самим через линию фронта пробиться. Ладно, пошли.