Виктор Тарасов-Слишин – Ратибор. Капель первого круга (страница 4)

Заслышав о таких переменах, прочий народ Тартарский, недовольно роптал и приговаривал: «Напал Змий тёмной нави и губит детей Рода небесного, во Сварге пречистой! Храбрые богатуры и светлы молодцы, секут ему головы, да на местах оных, по две новых вырастает! Пришла тать чернорясная, на погибель наша!». Время шло, многие западные и юго-западные коганаты Великой Тартарии, погубила неуёмная жадность, назначенных там правителей. Которые, будучи прикормлены и одурманены христианскими проповедниками, начали повсеместно отдаляться, от своей матери – Великой Тартарии и провозглашать себя, поместными царями и королями.

Вот почему вскоре, в обмен на деньги, под покровительством Триумвирата Романской Империи, состоящего из Королевского Престола Давида на Кельтских островах, города Рима в Этрурии и Византийского царства, паразитирующего на наследии Царьградских антов, управители окраинных каганатов Тартарии, заложили свои народы в бессрочное рабство!

После чего, растущие в сытном числе, надзиратели Новой религии, вместе с семьями и прочей прислугой, начали селится во Славских кумирнях и капищах, перестраивая их, для своих потребностей. Подотчётно сжигая и превращая в пепел, истуканы инглии и книги Тартарии, да в религиозном иссуплении, предавая анафеме, Поконы древних богов и Первопредков Славяно-Арийской Расы. Засим, раболепно заискивая перед богом, своих неведомых хозяев, они заинтересованно увещевали, одурманенных крестьян, принимать Ромейский закон и со смирением, отдавать господам, не забывая о церкви, имеющийся урожай! Богоугодно живя, в почётном голоде и благостной нищете…

Несмотря на окраинные потрясения в державе, мой прадед Ратибор, благополучно вырос в Туранском ханстве, на берегу полноводной Гилисси и без сомнений, присягнул на верность Великой Тартарии. После чего, поехал служить в Тмутараканьский каганат, где прожил всю жизнь, а когда состарился, собственноручно написал сопроводительную грамоту, своему сыну Мирославу, которого отправил, для потомственной присяги в Верховный Совет, заметно ослабшей Тартарии. После трёх месяцев отсутствия, когда Мирослав Ратиборович, воротился домой в Тамтарху, то предстал перед отцом, в чине Тартарского посла, что подтверждал выданный ханом, верительный ярлык и получив печать, приступил к обязанностям.

На следующее утро, в сопровождении Мирослава и почётных свидетелей, вместе с верительной грамотой Верховного Совета Тартарии, он предстал перед правителем Тамтархи и во всеуслышание, зачитал Велико-Тартарское, ханское волеизъявление! Гласящее о том, что ему дозволено, выстроить Посольское поселение, в отдалении от сего приграничного града. Которое будет удобного, для независимого жительства послов Тартарии, перед посещением отдалённых, заморских земель…

Такое нововведение, потребовалось из-за того, что ослабленная в западных владениях Тартария, была вынуждена оставить, исконные земли в Антском Царьграде и Малой Тартарии. После чего, приморская Тмутаракань к стыду детей Тарха Перуновича, также перешла под покровительство Константинополя и была переименована в Византийскую Тамтарху. Потеря портового города, важного для оживлённой, международной торговли, вынудила Совет Тартарии, пойти на такой унизительный, но упреждающий негативные последствия, неизбежный шаг…

Вот почему Мирослав, в сопровождении отца Ратибора и матери Глаи, во главе родни и друзей, общим числом о сорока душ, вышел из Тамтархи и направился вдоль скалистого побережья, к известной рыбацкой бухте, пригодной для строительства нового, Посольского поселения, державной Тартарии. Между прочим, бережно прижимая к груди, припрятанный за пазухой Посольский ярлык , державную печать и мешочек с казной, как новоявленный поселковый староста и бессменный казённый муж. Который отныне, как никогда прежде, стал первостепенно необходим, своей многострадальной Родине, для ведения приграничных дел и отправки важных донесений.

Таким образом в лето шесть тысяч шестьсот тридцать четвёртое, на берегу Рысьего моря, было основано наше родовое, Посольское поселение Тары, которое с привлечением вольного люда, спешно расстраивалось и благоустраивалось. Поскольку Державный Совет, ожидал череды новых потрясений, на западных рубежах Великой Тартарии. Ввиду того, что олонесь на престол мятежного Киева, сел заморский ставленник Ромеев – Гарольд Говидсон, сын Гиты Уэссекской и внук Англо-саксонского короля, Гарольда Второго, крещёный христианскими чернцами, в услужение богу Ягве. Известный в дальнейшем, как Мстислав Владимирович Великий, правление которого, обещало быть разрушительным, для державных основ, в землях Рысичей.

Начиная с тех, памятных пор, наше поселение Тары на морском побережье, стало прирастать численно, народились родичи и мой отец Казимир. При том, что среди пришлого, испросившего разрешение на поселение, разного люда, были греки из Тамтархи, недовольные гнётом, из-за возросших Византийских податей, а также беглые половцы, вырвавшиеся из агарянского рабства. Помимо державных дел, в Таре процветало рыбацкое дело и что особенно не понравилось, новоявленным правителям Тамтархи – начала успешно процветать, приграничная с Византией, беспошлинная торговля!

Поскольку через поселение Тары, купцы в чине послов Тартарии, беспошлинно сбывали в Византию изделия металлургической промышленности, драгоценности и пушнину, а на обратном пути, проживая в посёлковом кремле, набирали молодёжь рысичей и греков, для работ в копях и металлургических плавильнях, на рудниках и железоделательных заводах Тартарии. Коих всегда, было великое множество за Репейскими горами и Яиком.

В лета отрочества, мой отец Казимир, трудился в поселковой кузнице, осваивая приёмы ковки, под началом пришлого половца, по имени Котян. Который после трапезы, по своему обыкновению, зачитывал отрывки, из обветшалой книги Антской летописи, повествующей о первопредках Славяно-Арийской Расы, напутственно приговаривая: «Запомни, родич Козя! В пречистой Сварге, что Половец, что Великий Тартарин, ако Рысич, по крови единородные и единокровные братья, начиная от Славских первопредков, прибывших из чертогов Свастики!».

Вот почему Котян, вопреки крепчающей Византийской унии, во главе, господствующих Агарян и своевольных каганатов Колхиды, Киевской Руси, Половцев и Московитов, принимающих христианство и вероломно действующих, супротив Велико-Тартарского Державного Единства, по своему разумению, рода Славян не делил! Что по достоинству оценил, мой дед Мирослав и когда подошло время, охотно сочетал дочь Котяна – Милаву и Казимира, добросердечно и полюбовно!

Правда сперва, всем поселковым скопом, они выстроили добротное, сосновое капище Тары – нашей Даарийский богини. В котором довольные родичи, скрепили Небесный, Православный Союз, моих родителей и вскоре родился Азъ.

Впоследствии, после череды горьких событий, мое счастливое детство в приморской Таре, сменилось на юношеское взросление в северо-западных землях Галатских родовичей. В которые мы бежали. Вот когда, прабабка Глая, прекратила окликать меня челом и стала величать Ратином! Так что, желая соответствовать, звучному имени прадеда, я стал проявлять упорство и начал выполнять, ряд обязательных, ежедневные упражнения, для усиления мышц и развития ловкости. Твёрдо решив стать, потомственным богатуром, чтобы в случае опасности, защитить от нежданной тати, свой новый дом, будущую семью и родовичей…я

Глава 2. Лельные дары

В настин, ночной час, перед восходом Ярилы, тёплый воздух остыл и укутал лес, белесым туманом. В котором глохли лесные шорохи, мои шаги и скрипучие голоса, невозмутимых леших.

Поначалу, Азъ двигался тихо вперёд. Не обращая внимания на влажные, прилипшие к разгорячённой душе, льняные одёжи. За что в награду, Святобор дозволил мне, расслышать плёс озёрных русалок и краем глаза увидеть, как в придорожных кустах, шевелятся строптивые мавки. Принимая лесной порядок, я хоронил взгляд в ноги, если замечал, что из-за мшистых стволов, на меня начинают зыркать, недовольные деревянницы. Не сомневаясь в том, что навьи создания, прознали о моей провинности, перед Велесом и строго глазея, молчаливо винят…

Вначале пути Семаргл уверенно бежал впереди, выбирая торну, однако в плотном тумане, растерял нюх и недовольно пофыркивая, затерялся в тыл, уступив мне право, самостоятельно находить, верный путь. Засим, присматривавший за псом и ехавший поверх заплечного короба, невозмутимый кот, нырнул ко мне за пазуху и пригревшись, затих. Таковы мои помощники, постоянные спутники и благодарные слушатели. Которым в дороге, как повелось между нами, я начал выговаривать…

– Други мои! Ведь неспроста, в нынешний сороковник, я не могу стрелить дичи, за ради нашего пропитания, а всё потому, что Велес осерчал и посылает навет! Наказывает за то, что нежданно-негаданно, столкнувшись в непримиримой брани с оком янным – Горным василиском, Азъ уготованную планиду принял, но нечаянно победил! Так пошто бог доныне, за своего навьего соглядатая, сиречь сердится?! Ведь тот, напал первым!

В ответ, послышалось тихое мурчание Питина: «Веррр-но, сердится незачем». Вскоре глухой лес, сменился редеющим полесьем, а затем пошли насаждения шиповника, ограждающего круг Перуновой поляны. Впрочем, которые быстро закончились и под ногами зашелестела, молоденькая мурава. Туман рассеялся и мне открылся вид Навьего капища, с круглой крышей, покоящейся на шестнадцати дубовых столпах и центральной, возвышающейся опорой, в виде рублёного искусными мастерами, Четырёхликого и семиглазого истукана!