На чайках лёгких, поплыли они, вдоль берега Рысьего моря, которое эллины именуют Эвксинским, а некоторые Тартарские рода – Чёрным и минув скифскую Тавриду, подошли к устью реки Истр. В верховьях которой, проплыв земли Даков и Фракийцев, они оставили лодки. После чего, пешим переходом, дружины вышли к берегам Срединного моря и одолжив ладьи Мезийских родовичей, пересекли его, в южном направлении.
Благополучно вступив на берега, нашей разграбленной Варварейской вотчины, которую теперь, многие народы называют Айфиопией, дружины отправились в жаркие земли, родовичей Кметов, но минуя оные, двинулись ещё дальше, желая достичь богатых земель Офира. Как они в том походе, своих немногочисленных коней сохранили, я до сих пор не ведаю?! Однако сберегли, а на обратном пути, помогли гостеприимным Мезам, от Ромейских менял и ростовщиков, закабалявших жителей в прибрежных городах, избавиться.
Долгие лета, воевал князь с Ромейскими захватчиками, помогая дружественным странам, а с приходом седьмой лели, при богатой добыче, вместе с поредевшими дружинами, вернулся в родные пенаты. Воротились по домам, возмужавшие и ставшие побратимами, земляки Туранские, да не одни!
Вместе с ними, верхом на белом и тонконогом коне, по Тмутаракани гарцевала, чужеземная дива! Варварейские предки которой, во времена Карфагенского могущества, сроднились с Сабейским племенем Халдеев и взаимно разбогатели, на разработке и продаже золота и алмазов. После чего, в согласно Славяно-Арийского Права, проистекающего из кровного родства Варварейцев с домом Тутмосов, в царстве Та-Кмет, во времена правления царицы Хатшепсут, на берегах Тростникового моря, в приграничных землях Офира, они создали Государство Пунт.
Необычная гостья, приехала во Греко-Славские земли из Офирского царства, по приглашению бера Ратибора, сопровождая в почётной страже, вельми разбогатевшего Сколотского князя. Жители во граде, изумлённо шептались, разглядывая заморскую красавицу и одобрительно ахали, а Тартарские дружинники, при нечаянной встрече, приветственно восклицали: «Слава Родам Наша, долгие лета!». Поскольку осанистая Гелика, не была мирянкой, а Пурпурной всадницей, облачённой в заморские латы, при коротком мече!
Во время галопа, волосы прекрасной наездницы, развивались иссиня-чёрным вихрем, а необычные тёмно-синие глаза, излучали умудрённую твёрдость и спокойствие. Посему по надобности, Микула обращался к девушке почтительно, называя «сестрицей Геликой», а Мирослав, как принято у наречённых, нежно величал «Глаюшкой синеокой».
В наши дни, по прошествии сорока четырёх лет, после похода князя Борислава в Варварейские и Кметские земли, стало достоверно известно, что далёкие царства Пунт и Офир, канули в небытие. Поёлику ещё в посольской Таре, в лета жизни моего отца Казимира, на расспросы Глаи, об успехах в торговле с Офирским царством, новоиспечённые купцы, недоумённо отвечали: «Мы не слыхали о Вашей родине – Пунт и не ведаем, где Офир! Хотя ведём прибыльные торги, в землях Айфиопии и Айгюптоса».
Из державного похода, мой прадед Ратибор и земляк Микула, вернулись в почине державных беров. После чего, их стали уважать, не только Тартарские родовичи, но также большинство Скифских и Сарматских племён, признающих общее для Славян, античное прошлое.
Парой медных алей, почётно закреплённых на груди и выпиской Державных ярлыков, Сколотский воевода Борислав, по достоинству отблагодарил Туранских друзей, за многолетнюю защиту, союзного Великой Тартарии – Офирского царства, от пограничных набегов Аксумских завоевателей. В те лета, заматеревшего и непобедимого парубка Микулу, во Славских дружинах, стали величать Громославом! Поскольку он, превзошёл в силе, ловкости и воинском искусстве, могучих дружинников и наречённого брата Ратибора! После чего, в войсках неприятеля, опережая жестокие столкновения, стал разносится слух, о бесстрашном и непобедимом Рысиче!
Вот когда, в столичном городе Ом, друзьям встретилась и приглянулась небогатая, но мудрая не по летам, знатная Сабейская девушка Гелика, состоявшая в особом отряде Та-Неджерских воинов, сопровождающих своих знатных родичей, послов Пунтского государства, в царстве Офира. Которая вопреки уверенности Громослава, отдала сердечное предпочтение, ухаживаниям богатура Ратибора и став его суженой, приехала в Тамтарху.
Неравнодушный к пунтской девушке Громослав, не стал завидовать счастью, наречённого брата и отгуляв дружкой на свадьбе, подался в дальние земли. Где скитался и чем занимался, свыше четырёх десятков лет, найденный в недавние времена, седовласый Микула, рассказывать не любил. Хотя известно, что долгое время, он служил у Афинского тирана и на беспощадных ристалищах, заслужил прозвище – Всегда Побеждающий Никейон!
Путешественники сказывают, что в тех негодных краях, по сей день, Микулу помнят под чужеземным именем и рассказывают, о его бойцовских победах. В связи с чем, любопытно заметить, что греческое имя Никейон, означает тоже самое, что имя Микула на Родном, рунически-образном Славяно-Арийском Языке!
Глава 3. Терем на заимке
Нынче, леля началась в последнюю девятицу, месяца гэйлетъ, что на три недели раньше, чем дотоле и принесла стойкое тепло. Посему градские старцы, поглаживая длинные бороды и вскидывая брови, удивлённо говаривали: «Пора пахать и сеять! В сей капельник, ярило припёк рьяно, а потому Стрибог, раньше обычного, дозволил внучку Ветровею, разгуляться на вольном просторе, да провеять Землицу-матушку, подмогая шелонику».
Могутные ветра, продули проталины в лесах и растопили снега на нашей заимке, а потому растирая в руках, рыхлый комочек земли, прабабка Глая, утвердительно молвила: «Матушка Сыра-земля, напиталась живительной влагой и теперь готова, к рождению новой жизни!». Посему Азъ, поровну разделив в две переносные связки, шестнадцать пропаренных туесов, направился к берёзовой роще, вольготно раскинувшейся подле нашей заимки.
Выбрав набухшие почками, белоствольные берёзы и сделав надрезы на коре, я вставил в них крепкие, полые соломинки, по которым сладкий сок, начал стекать в привязанные ниже, полуштофовые туеса. После чего, почти две недели, ночью по заурнице и вечером в паобедъ, я ходил в рощу и выливал набегавший сок, в новые лагушки. Которые затем попарно, сносил на заимку и выставлял на полки, в нашем леднике. Радуясь тому, что свежий сок, вскоре закиснет и добротный квас будет! На котором в жаркий хэйлетъ, хорошо готовить окрошку с варёным яйцом, черемшой и огурцами, немного приправленную кусочками вяленого, лосиного мяса.
Часть берёзового сока, прабабка Глая настаивает и вываривает, вместе с мёдом, лесными травами и кореньями, заготавливая впрок, веселящие и молодильные напитки, настои и целебные мази. Которые в марные карачуны, она раздаёт нуждающимся людинам, для исцеления недугов, пагубных хворей и нежданных болезней.
Вот почему Микула, предвосхищая мой интерес к веселящим напиткам, строго предостерёг: «Ты ишшо молод Ратин, а потому не ведаешь, что всякую медовуху, ако молодильную сому, дозволено вкушать, только доблестным мужам! Коим не менее четырёх десятков лет, исполнилось. Ранее – ни-ни! Покуда добрый молодец, собственной семьей не обзаведётся и детишек не вырастит. Сей древний запрет, Славских парубков не тяготит, а принимается как Родовое благо». Поэтому в преддверии шестнадцатилетия, которое наступит тридцать третьего числа, месяца вэйлетъ, помышлять о недозволительных напитках, мне попросту расхотелось…
Хотя Глаину медовуху, после княжеского почина трёхлетней давности, Микула Гурьяныч, стал нередко возить во град Листвень и перепоручать дворцовой челяди. Вместе с подробно расписанными, питейными ярлыками Глаи, радея о здраве, престарелого Доброгнева. Что он делал, в благодарность за подаренный нашей семье, некогда дозорный терем с башней, до сих пор, пригодный для жительства. Который виден на лесном холме, прямо из верхнего яруса, дворцовой барамды. Именно тогда, впервые распробованная князем Доброгневом, молодильная сома, привела его в неописуемый восторг, поскольку разогнала кровь и избавила от ноющих, суставных болей!
Давеча, во время трапезы, покашливая от волнения и беспокойно поглядывая на Глаю, дедушка Микула, тихо прошептал: «Как думаешь, Ратин?! Корноухий из берлоги поднялся? Ты пройдись утречком, по нашим бортям... Послухай пчёлок, ладом ли, они суровые карачуны пережили? Иди тихонько, как научен и подвесь возле дупел, тяжёлые сутунки. При сих заботах, поглядывай по сторонам, бойся голодных ревунов, которые давят пробки и злобно рыскают по округе, в поисках первых заедков и целебного мёда!».
Микула глянул вновь, вслед вышедшей во двор, прабабки Глаи и продолжил: «Ещё вот что, порскни за берёзовую рощу и приозёрный ельник, не доходя до распадка, который недалече от Клюквенного болота. Проведай Корноухого бера, но к логову не суйся! Поищи его метки на деревьях и следы на проталинах. Коих он, поди наделал изрядно, ежели сосал лапу и перезнобил здраво, а засим возвращайся». На что Азъ, с готовностью отозвался: «Конечно, всё как велено, сделаю! Сегодня стрелы поправлю и веревки подготовлю, а завтра перед рассветом, побегу по бортям и Корноухого проведаю».
