Виктор Старицын – Николай-I Завоеватель (страница 48)

Султану Махмуду направили приглашение присоединиться к сухопутной части компании — штурму Константинополя, поскольку флота у султана, благодаря победе Англии с Францией в Наваринском сражении, уже не осталось. Коварный русский император вероломно воспользовался помощью партнеров для разгрома османского флота, а потом решил без участия союзников нагло отхватить у османов весь «призовой пирог» в виде черноморских проливов и всего Балканского полуострова.

До 30 сентября, когда истекал срок ультиматума союзников русскому императору, ответ Николая в европейские столицы не поступил. Однако, если бы, даже, император Николай и принял условия ультиматума, это ничего бы не изменило. Объединенный флот все равно захватил бы проливы. Не у русских, так у османов.

1 октября война была объявлена. Объединенный флот выступил в поход.

Русский Черноморский флот адмирала Гайдена, даже объединившись со средиземноморской эскадрой адмирала Лазарева, уступал объединенному флоту многократно. Европейские адмиралы еще не знали о том, что множество старых линкоров и фрегатов пошло на сооружение временных причалов для высадки десантов. Во флоте на плаву осталось 11 парусных линкоров, 4 фрегата, 4 корвета и 5 бригов. Зато, за лето в строй вступили еще 3 новых паровых корвета.

Паровые корабли были по прежнему объединены в два отряда. К каждому отряду теперь добавились корветы. Первый отряд Казарского теперь состоял из 3 корветов и 4 бригов. Второй отряд Нефедова — из 2 корветов и 4 бригов. Отрядам были приданы по два фрегата, превращенных в транспорты снабжения, загруженные снарядами, углем и бочками с пресной водой. Большая часть пушек с фрегатов были сняты.

Наиболее новые быстроходные малые парусные корабли вошли в легкий отряд капитана 2 ранга Епанчина в составе флагманского фрегата Гремящий, двух корветов и трех бригов. Остальные парусные корабли вошли в эскадру Гайдена. Согласно плану Гайдена, отряд Епанчина занял позиции в проливах между островами Эвбея, Андрос, Тинос, Миконос и Самос, расположенных по дуге длиной 300 верст, перекрывая наблюдением все входы в Эгейское море со стороны Средиземного. Отряд Казарского стоял в ожидании у острова Эвбея, а отряд Нефедова — у острова Самос. Эскадра ожидала противника у острова Гечкеада, у самого входа в Дарданеллы.

9 октября корвет Проворный, дежуривший в проливе между Эвбеей и Андросом, заметил огромный союзный флот. Командир корабля капитан-лейтенант Колюбакин немедленно поставил все паруса и ушел к месту стоянки 1-го парового отряда. Казарский, получив сообщение о приближении неприятеля, отправил один из своих бригов к Нефедову. А Колюбакина направил с сообщением к Гайдену.

Остальные три корвета и бриги первого отряда пошли навстречу противнику вдоль длинного берега Эвбеи. Завидев в отдалении громады парусов линейных кораблей, идущих со свежим попутным ветром в бакштаг, Казарский приказал пригасить топки и прижаться к берегу, пропуская флот мимо себя. Благо, на фоне высокого лесистого берега низкие силуэты корветов с моря были не видны. Зато, всаженные на берег наблюдатели, поднявшись на довольно высокую горку, смогли пересчитать весь европейский флот.

Во главе огромного флота шли, рассыпавшись веером, 9 корветов. Линкоры двигались двумя кильватерными колоннами, в каждой по 26 кораблей. Длина колонн линкоров превышала 10 морских миль. Фрегаты шли двумя колоннами по 6 кораблей, осуществляя охранение флота с обоих флангов. Флот выглядел более чем внушительно. Особенно в сравнении с шестью корабликами Казарского. Однако, экипажи русских кораблей этот флот не испугал. Они уже топили и линкоры и фрегаты. И верили в превосходство своего оружия.

Пропустив флот мимо себя, Казарский приказал раскочегарить топки, поднять все паруса и пустился на пересечку курса флота, намереваясь обойти колонны линкоров сзади. Объединенный флот делал 7 — 8 узлов, а корабли Казарского — все 16 узлов.

На подходе к врагу с трех миль левофланговые фрегаты и обе колонны линкоров просматривались отлично. Зрелище было более чем внушительное.

— Красиво идут, как на параде, — заметил Казарский, обращаюсь к командиру своего флагманского корвета Грозный капитан-лейтенанту Воинову.

— Ну а мы сейчас подкрадемся сзади, и начнем эти павлинам выщипывать перья из хвоста! — ответил знакомый с планом боя Воинов.

Заметив приближающийся отряд русских кораблей, замыкающих левофланговую колонну фрегат сбросил часть парусов, развернулся и увалился в галфинд, намереваясь пересечь курс русских.

— Вот и первых кандидат в утопленники — испанец! — прокомментировал Казарский маневр, как уже можно было рассмотреть в подзорную трубу, несущего испанский флаг фрегата. Командор направил бриг Стерегущий лейтенанта Славского, следовавший за корветами, навстречу испанцу. Корвету Разительный с двумя бригами приказал сесть на хвост концевому линкору в левой колонне. А сам с двумя корветами и одним бригом пошел к хвосту правой колонны линкоров.

Первым, около трех часов пополудни, вступил в бой Стерегущий. Довернув, чтобы включить все пушки правого борта, Славский открыл огонь с дистанции в полторы мили по идущему прямо на него фрегату. Новые цилиндрические остроконечные снаряды с боковыми наклонными ребрами снова подтвердили свою высокую репутацию.

Канониры чередовали фугасные снаряды с зажигательными. И те и другие пробивали борта фрегата и взрывались внутри его корпуса. На такой дистанции попадания давали примерно треть снарядов. Точной стрельбе мешала качка, вызванная довольно свежим ветром. После трех бортовых залпов на фок-мачте фрегата загорелись паруса. После еще четырех залпов фрегат стал зарываться в воду охваченным огнем носом. А после девятого залпа потерял все паруса, остановился, пылая по всей длине корпуса, и стал погружаться в воду.

Славский прекратил огонь по тонущему фрегату и, выполняя данный ему приказ, пошел громить следующий с конца колонны фрегат. Разительный вышел на параллельный курс с линкорами и поравнялся с двумя концевыми. Командир корабля каплей Шмидт приказал открыть по ним огонь. Сам Разительный стрелял по предпоследнему линкору в колонне, а два брига — по концевому. Корабли вели огонь с дистанции, недосягаемой для пушек линкоров. После первых бортовых залпов на линкорах начались пожары. Поняв, что они не могут достать до наглых русских, два линкора увалились влево под ветер и попытались сблизиться с русскими. Однако, русские корабли легко удерживали выгодную для себя дистанцию. Концевому линкору, чтобы потерять ход и заполыхать с носа до кормы, хватило 12 залпов с двух бригов. Разительный выбил из строя свой линкор, тоже оказавшийся испанцем, за 10 залпов. Это заняло около получаса. Комендоры стреляли редко, чтобы не перегревать орудия.

Затем три русских корабля ускорились и вышли на траверс двух следующих в колонне линкоров. Стерегущий схватился со следующим фрегатом.

Казарский вышел двумя корветами на траверс двух концевых линкоров, тоже оказавшихся испанскими, в половине четвертого дня, и открыл по ним огонь. Бриг командор отправил топить правофланговые фрегаты. Довольно сильная бортовая и килевая качка не позволяла артиллеристам стрелять часто. Тем не менее, за полчаса оба линкора и один фрегат были превращены в пылающие руины.

Следующие в кильватерном строю за уже разбитыми линкоры и фрегаты пытались контратаковать, но быстроходные и не связанные с ветром русские корветы и бриги легко удерживали выгодную дистанцию до неприятеля.

Командующий флотом адмирал де Риньи, озабоченный раздающейся в хвосте колонн канонадой, сопровождавшейся тремя мощными взрывами, свидетельствующими о взрыве пороховых погребов, в четыре часа пополудни направил фрегат Бреслау в хвост колонны, чтобы выяснить, что там творится. Командующий правой колонной, в голове которой шли английские корабли, адмирал Кодрингтон тоже направил в хвост своей колонны фрегат. Однако, оба фрегата не вернулись. Наконец, к половине пятого по цепочке кораблей до флагманов добрались передаваемые флагами сообщения о том, что концевые испанские корабли атакованы шестью русскими корветами.

Оба адмирала не поверили, что корветы могут атаковать линкоры и направили на разведку еще по два фрегата с каждого фланга. К 18 часам вернулся один фрегат Трайдент, который доложил, что все так и есть. Русские корветы атакуют линкоры и фрегаты и топят их, стреляя с запредельной дистанции. Три других фрегата не вернулись.

По приказу де Риньи обе колонны начали разворачиваться, чтобы лечь на обратный курс. Правая колонна — направо. А левая — налево. Адмирал надеялся таким маневром взять этих наглых русских в кольцо и утопить. При этом, всем кораблям левой колонным пришлось лечь в галфинд. Вот только, скорость при этом упала до жалких трех — четырех узлов. А правой английской колонне пришлось идти еще круче к ветру. Её скорость упала до двух узлов.

К 6 часам пополудни отрядом Казарского уже были полностью выведены из строя 10 линкоров и 7 фрегатов. Все линкоры были испанскими. А фрегаты — испанскими, французскими и английскими. Неприятельские корабли горели и медленно тонули.

Заметив маневр противника, командир Разительного лейтенант Шмидт оставил хвост колонны и повел свои корабли навстречу флагману левой колонны линкоров. А Казарский, понимая, что против ветра противник будет ползти с черепашьей скоростью, продолжил бить по концевым кораблям.