Виктор Старицын – Николай-I Завоеватель (страница 43)

— Похоже, русские применили какое-то новое взрывчатое вещество, — сделал вывод Шенье. Уж слишком сильное поражающее действие у их ракет.

— Новое или старое, а половины солдат я лишился. — Буркнул паша.

— Но вы одержали победу! Султан, несомненно, отметит Вас. — Возразил Шенье. — А потери на войне неизбежны.

Обогнав артиллерию, кавалькада, вслед за войсками, проехала верст пять, когда Гуссейн увидел, что его полки впереди снова развертываются в боевой порядок. Подскакавший гонец доложил паше, что русские впереди снова выстроились и готовятся к бою.

Поравнявшись с войсками, Гуссейн увидел, что русские в четырех верстах снова выстроились точно также, как и утром.

— Что будем делать? — обратился паша к советнику. — Силы у нас теперь почти равные. А если мы еще раз атакуем, то у нас останется войск вдвое меньше. А русские могут опять отступить.

— Предлагаю атаковать не баталиями, а в развернутых редких строях. Тогда русский огонь не будет таким губительным. — Предложил Шенье.

— Один черт, пока мы до русских доберемся, у нас останется меньше солдат. И они нас разобьют. Нужно отступать в крепость, пока мы еще достаточно сильны для обороны.

Словно услышав речи паши, русские драгуны уселись на коней, подскакали на полверсты к турецкому строю, спешились, и принялись обстреливать турок, залп за залпом. Причем, стреляли они не реже одного раза в минуту, что для винтовок было просто немыслимо. А поскольку русские стреляли шеренгами попеременно, на турецкий строй их залпы обрушивались каждые четверть минуты. И каждый залп выбивал воинов аллаха многими десятками, если не сотнями. Стреляли русские с исключительной меткостью.

Паша приказал трубить отбой. Турки, не теряя строя, стали пятиться, ожидая атаки кавалерии, выставив перед собой штыки. А русские догоняли их, продолжая стрелять. Так продолжалось около часа. В конце концов, турки не выдержали и побежали. В погоню за ними бросились гусары, выскочившие из-за спин драгун.

Русские гусары с азартом занялись любимым делом конницы — рубкой бегущего противника. Гуссейн-паша со свитой успел укрыться в крепости. Спаслись от разгрома лишь около полутысячи воинов, из 13 тысяч, вышедших утром из крепости. Вся артиллерия и более тысячи турок попали в плен к русским.

Вечером Гуссей-паша, поднявшись на башню, увидел, что лагерь русских стоит на прежнем месте. На следующий день паша ожидал штурма, однако, русские штурмовать крепость не стали, по-прежнему ограничиваясь полной блокадой.

Полковник Белозеров направил колонну снабжения под охраной двух эскадронов драгун в Коварну. Израсходованный боезапас следовало пополнить.

Для второй стратегической десантной операции российский Генштаб выбрал бухту Кефкен, на черноморском берегу Малой Азии в 120 верстах по прямой от Константинополя. В этой удобной бухте располагалась лишь рыбацкая деревня с одной маленькой пристанью. Но, ближайший к Босфору более-менее крупный порт Эрегли располагался значительно дальше от Константинополя — в 250 верстах. При высадке десанта в Эрегли темп стратегической операции терялся.

Поскольку все уцелевшие турецкие корабли были заперты в Босфоре первым отрядом пароходов, первый отряд парусных транспортов вышел из Севастополя на два дня раньше второго отряда пароходов. Командовал отрядом лично командующий Черноморским флотом адмирал Гейден.

Так что, к турецкому берегу эти два отряда пришли почти одновременно. Ночью с паровых бригов были высажены две разведроты морпехов, которые блокировали все подходы к деревне. Утром пароходы слегка обстреляли деревню и высадили на шлюпках всю бригаду морской пехоты в бухте. Никаких турецких отрядов, кроме береговой стражи, захваченной в плен в блокированной деревне, поблизости не оказалось. К причалу тут же пристыковали малую баржу, затопили ее, затем пристыковали большую и затопили.

В отряд парусников были специально включены самые ветхие из имеющихся на флоте шхун, шлюпов, бригов, фрегатов и линкоров. Последовательно сажая эти корабли форштевнями на мель и притапливая, к середине дня сформировали шесть длинных далеко выдающихся в море причалов. Саперы соорудили переходы между затопленными кораблями. Теперь под разгрузку могли одновременно встать до 12 линкоров, 12 фрегатов, 12 бригов или шлюпов. К вечеру в бухту вошел второй отряд парусных кораблей, доставивший целую пехотную дивизию. За ночь дивизия выгрузилась и утром выступила в поход. Командир Крымского корпуса генерал Дибич лично повел дивизию к Босфору. Командир дивизии полковник Лядов следовал с передовым полком дивизии. По извилистой приморской дороге до Константинополя им предстояло пройти 180 верст.

За двое следующих суток в бухте высадились еще три дивизии Крымского корпуса и тяжелая артбригада. Сразу после высадки полки начинали марш.

Донесение о высадке русских в Кефкене и их быстром продвижении к Босфору Султан получил лишь утром 25 июня, когда головной полк русского корпуса уже прошел 90 верст. Почти половина войск, из тех, что еще оставались в городе, в количестве 6 тысяч пехоты и 2 тысяч конницы, при двух десятках орудий под командованием самого великого визиря Рахим-али-паши в этот же день двинулись навстречу русским, наступающим с востока. В Константинополе осталось лишь гвардейский пехотный полк, тысяча личной стражи султана — бостанджи, городская стража и половина городского ополчения, всего 11 тысяч войск, включая две тысячи артиллеристов.

А 26 июня в середине дня под стенами стольного города империи появились передовые полки Одесского корпуса.

Крымский корпус не встретил сколь-нибудь крупных сил турок до самого городка Анадолу-Фанери, расположенного на восточном берегу Босфор при входе в пролив, рядом с одноименной крепостью, контролирующей своими пушками вход в пролив.

Великий визирь, получив донесение разведки о приближении русских, поставил свой корпус в оборону на развилке дорог в узком дефиле между двумя грядами довольно высоких холмов. Из крепости Анадолу-Фанери, расположенной в пяти верстах, он затребовал к себе половину гарнизона — две тысячи человек.

33. Константинополь.

Получив донесение о высадке русского десанта в Ахтополе, султан Махмуд возмутился такой наглостью и повелел направить к Ахтополю эскадру из всех оставшихся у него военных кораблей. Утром 20 августа стоявшая в Босфоре в боевой готовности эскадра из двух линкоров, четырех фрегатов и двух бригов вышла в Черное море. Охранявший выход из Босфора отряд пароходов Казарского, как и в прошлый раз, дал турецким кораблям возможность удалиться от берега на полсотни миль, а затем атаковал и утопил их. Военных кораблей у турок не осталось совсем.

Упершись в оборонительную позицию у селения Силиври, командир Одесского корпуса генерал Воронцов подождал, когда полностью подтянутся две передовых дивизии корпуса, а затем, утром 23 июня атаковал турок.

Две дивизии русских насчитывали 24 тысячи человек. Им противостояли 17 тысяч турок, из них 4 тысячи отборной гвардейской конницы. Не входя в ближний бой, два дивизионных артиллерийских полка накрыли позиции турок ракетами. Турецкая артиллерия до русских не добивала.

Юсуф-али-паша, понял, что оставаясь на месте, его войска будут полностью истреблены ракетным огнем русских, двинул свои полки в атаку. Пехота атаковала по центру, а конница по флангам. Русские начали расстрел атакующих турок с тысячи шагов винтовочными залпами и гранатами из пушек. А с двухсот шагов пушки ударили картечью, а пехота — батальонными ружейными залпами. На этом атака и захлебнулась. До тысячи конных и до трех тысяч пеших турок рассеялись в окружающих поле боя лесистых холмах. Их не преследовали. Корпус, не задерживаясь, продолжил марш к Константинополю. Сбором трофеев занялись обозники.

Передовые полки корпуса вышли к османской столице 26 июня, всего лишь через месяц после начала войны. Генерал Воронцов оставил у Силиври одну дивизию, чтобы обезопасить себя с тыла. Другую дивизию направил вдоль берега Босфора на север, поставив ее командиру полковнику Старобельскому задачу взять крепость Румели-фанери, стоящую на западном берегу пролива и блокирующую вход в Босфор из Черного моря.

Старинная средневековая крепость была взята 28 июня. Артиллеристы Старобельского с изумлением увидели огромные пушки крепости, калибром равные кремлевской Царь-пушке, но, по длине стволов превосходившие ее втрое. Впрочем, стрелять эти пушки могли только в сторону пролива.

В этот же день обе оставшихся дивизии Одесского корпуса и тяжелая артбригада в полном составе вышли к Константинополю и блокировали город с суши.

Крымский корпус, совершавший марш от бухты Кефкен, 28 июня натолкнулся на корпус великого визиря Рахим-али-паши, занявший оборону вблизи крепости Анадолу-фанери. У визиря было всего 10 тысяч пехоты при двух десятках пушек. Командир корпуса генерал Дибич приказал командиру передовой дивизии полковнику Лядову вступить в бой и разгромить турок, не дожидаясь подхода остальных сил корпуса.

Лядов подверг турок массированному ракетному обстрелу и отразил их контратаку. Путь на Константинополь был освобожден. Лядову Дибич приказал продолжить марш. Следующую дивизию Дибич направил к Анадолу-фанери. 29 июня крепость, блокирующая вход в Босфор с его восточного берега, была взята. Обе парных крепости были хорошо укреплены против атаки с моря, а со стороны суши их стены были ветхими. Лядову Дибич приказал остаться на бывшей турецкой позиции и прикрыть корпус с тыла.