Виктор Сиголаев – Фатальное колесо (страница 34)

Оглядываюсь с легким удивлением. Дежавю. Голос, как у какого-то знакомого артиста из популярного блокбастера.

Нет, не артист. У самого берега дрейфует молодой кудрявый парень лет двадцати пяти в черном импортном гидрокостюме. Он держится одной рукой за лесенку, уходящую с бетонного пирса в воду. В другой руке – ласты, маска, дыхательная трубка, что-то похожее на острогу и внушительная сетка с крупными камяхами[9], лениво шевелящими колючими лапами.

Да! Действительно с таким багажом выбраться из воды проблематично. В таких случаях маску с трубкой цепляют на лоб, ласты просто закидывают на бетонную ступеньку, а все остальное легко поднять и самому. Не местный, значит. Неудобщина беспомощная…

– Давай!

Сначала высвобождаю из его пучка амуниции острогу, мельком отмечая, что это не самопал, а вполне фабричная вещь. Интересная конструкция. Острогой поддеваю зажатые в мокром кулаке предметы и по частям вытаскиваю их на берег. Последней цепляю увесистую сетку с добычей и плюхаю ее на мокрую ступеньку. Здоровые крабы! Один к одному.

– Oh, thanks! I couldn't… myself…[10]

Парень, тяжело дыша, по лесенке выбирается на сушу. Чего он гидрокостюм-то нацепил? Вода теплая как бульон.

– Ноу проблем, мистер. Хорошие крабы. Крупные.

– Oh! Yes… Крап-пы… Fantastic… It's wonderful![11]

– Velvet paws hide sharp claws, – не могу удержаться от своих «двух копеек». – With such extraction is possible to lose a fingers[12].

– Oh! Yea…Wow! You speak English? Right? That's very well! Yes, really![13]

– And I'm so glad… – ворчу я, слегка досадуя на свои проанглийские рисовки. – And how at you with Russian?[14]

Парень облегченно тянет вниз молнию своего дурацкого панциря на груди. Упрел, Маугли?

– With Russian? So… fifty-fifty… – неопределенно машет в воздухе рукой, – не очень… ка-ра-шо… I'm… Я есть… Я учу… здесь… русски… сейчас. Здесь плохо… знать… английски. Мне… не помогать… Oh! I'm Richard! Glad to meet you, very glad![15]

– Виктор! – протягиваю ему руку. – You can call me…[16] Витек!

– Вить-йок… Витьйок… Витьок!

А ты как думал? Это тебе не наших советских крабов истреблять безнаказанно.

Парень встает на ноги и с удовольствием потягивается. Да! Потрудился на славу. Добыть такое количество здоровенных камях – это нужно не один десяток раз нырнуть на приличную глубину. В хорошей форме интурист.

– Oh, super! What a gorgeous freshness! Listen, Вить-йок! I've a great idea! Let's go with me! Realy! Over there! To… Мик-калыч. Будь-ем куш-ать крап-пы! Come on![17]

– Давай так, Ричард! Я так понял, ты со мной дружить собираешься? You're going to be friends with me… aren't you?[18]

Парень расплывается в стандартной импортной улыбке – от уха до уха. Кого-то он мне из артистов точно напоминает. Только не могу понять кого. Звезда Голливуда, заблудившаяся…

– It would do well![19]

– Ну, если… ду вел, тогда не будете ли вы столь любезны, уважаемый мистер, общаться со мной по-русски?

– Excuse me?[20]

– По-русски учись разговаривать, чурбан иностранный!

– Чур-бан?

– Yeap! That's means a bad speaking in a foreign language guy[21]. Практиковаться со мной будешь!

– I agree! (Я согласен!) Замь-йотано!

– Ну вот! Совсем другое дело.

Я беру сетку с крабами.

– Помогу донести. Варите этих зверей без меня. Мне – некогда. Дела у меня тут.

Стараюсь говорить простыми короткими фразами.

– It's so bad. Oh, sorry-sorry! Я сказать… жалко!

– …У пчёлки… Не заморачивайся. Так говорят здесь… учись.

– Let's… oh… Давай тогда… кино… tonight… вечер. In the cinema, sorry… Побь-ед-да. Я жить там… не-поу-дау- ле-ко! Come on! Будь-ем прэк-тис. По-русски. Please!

– А давай! Во сколько?

– Вось-ем… past midday… как ето… двад-цат ноул. О’кей?

– Идет, Ричард! Ну я пошел. Давай лапу. Да нет! Вот так! Да, это и называется «давать лапу». Растешь.

Я пожал руку импортному краболову и направился к пирсу.

Так, Олег уже на своей плоскодонке…

Глава 27

Шутки в сторону

Вблизи яхта «Орион» выглядит еще внушительней. С легким трепетом я поднимаюсь по трапу на это чудо, спустившееся с верфей Бремена без малого сорок лет назад.

Красавица. Ну и здорова! Метров двадцать в длину, не меньше. Хищные обводы узкого, выкрашенного в черный цвет корпуса создают ощущение легкости и стремительности пантеры, «бегущей по волнам». Парусное вооружение типа «иол»: две огромных мачты как вызов всем морским стихиям. Паруса аккуратно свернуты на штагах и забраны в темно-синие чехлы.

Возле ходовой рубки топчется капитан Гришко в оранжевых брусках непотопляемого жилета и плавочках цвета легкомысленного аквамарина. Светится гостеприимством. Гляди ж ты, оно еще и радуется…

– Давай-давай, поднимайся! Приветствую, что называется, на борту моего судна. Чувствуй, как говорится, себя как дома. И не забывай, соответственно, что ты в гостях. Давай не тушуйся!

– Здоров, Кочет!

Ловлю на себе быстрый досадливый взгляд и действительно тушуюсь. Чего я на него взъелся? Хорошо ли, плохо, но мужик делает свое дело.

– Извините, Степан Андреевич. Здравствуйте.

– Старик! Какие извинения? Хорош выкать. Одно дело делаем. Кто старое помянет, как говорится…

– …Тому глаз… – примирительно поддакиваю и тут же вновь не удерживаюсь от «гадостей»: –…Натягивают на… спину.

– Ха-ха-ха! Точно! Именно туда. Ну давай-давай, проходи. Показывать буду, что тут да где…

Я с любопытством оглядываюсь вокруг.

– Значитца, так. Первое правило: на палубе особо не светиться. Здесь ты как на ладошке. – Гришко постепенно седлает менторского конька. – Если есть необходимость подняться на палубу, надеваешь жилет. В плане, хм, маскировки. Вот смотри, под этой банкой кой-какие пустяки для твоих размеров. Сан-Саныч подбирал. С Ириной…

Я поднимаю тяжелую крышку сиденья и вижу набор для подводного ныряния, спасательный жилет, спецовку и еще с десяток мелких и удобных предметов под мои габариты. Особенно мне понравились миниатюрные ласты зеленого цвета. С резиновыми ремешками, аккуратными ребрышками жесткости на глянцевой поверхности и кокетливыми отверстиями напротив предполагаемых пальцев ног. Заметно длиннее стандарта, но под размер моей мелкой ступни. И легонькие. Здорово!

– Здесь капитанская рубка. Под ней машинное отделение, – с заметной важностью продолжает экскурсию Гришко. – Тут, если под парусами, человек шесть надо. А если на движке, можно и одному управиться. Покатаю тебя как-нибудь. Если хорошо вести себя будешь. Здесь коридорчик в трюм. Там две пассажирские каюты, камбуз, санузел. На баке… знаешь, что такое бак?.. Ага, знаешь… Там подсобки разные, такелаж…

– Степан Андреевич! Можно я сам посмотрю? Не хочу вас отвлекать.

– Ну… давай-давай. Осваивайся. В правой каюте глянешь – там для наблюдения кое-что есть. Разберешься.

Мнется. Чего хочет-то?

– Вам надо куда-то?

– Да, видишь ли… в том-то и дело. – Гришко постоянно посматривает на берег. – Объект у меня здесь. Ты, кстати, крутился возле него. Американец. Кучерявый такой.

– Ричард, что ли?

– Ого! Познакомились, значит? Ну да. Ричард. Так. Ничего особенного. Что называется – «чистый объект», ведем для профилактики. Для галочки.

– А кто он вообще?

– Сынок толстосума одного иностранного. «Золотая молодежь» буржуазного мира. Весной была регата. Международная. Он участвовал на «Звездном». Понравилось ему у нас, попросился остаться на лето. Папаша ходатайствовал, выступал за сотрудничество с СССР, делал серьезные взносы в детский туризм. Контора проверила сынка и разрешила остаться – так и таскаем его пятый месяц. Пустышка…

– Понятно.